Раб

***      

             Солнце было зеленым, и умирать под его лучами было мучительно.       Оно питало. Оно лечило. Оно заставляло жить.              Светило, которому давно пора было сдаться, упорно продолжало выполнять то, для чего ему было суждено родиться из остатков мощной гибели звезд…       Оно могло бы стать кем угодно тогда, когда только ещё из газового облака переживало ряд трансформаций, «готовясь» ко взрослой жизни: белым карликом, нейтронной звездой или черной дырой…       Но небесное тело стало солнцем, попав в диапазон от 500 до 570 нанометров, и принялось излучать бирюзово-зелёный спектр.       От его зелёно-бутылочных «брызг» и прыгающих солнечных зайчиков цвета молодой травы…       …приятно было бы прятаться под разноцветные зонтики и пить радужный пузырящийся напиток, щекочущий горло…       В реальности приходилось лежать на тонкой полимерной плёнке и ловить голым животом мощное электромагнитное излучение.              Раб не мог даже шевелиться.       Только моргал тяжёлыми веками, когда мимо, шурша по мембране, проходил надсмотрщик.       Раб показывал, что жив. И не надо было щёлкать для «проверки» пультом, чтобы срабатывал вживленный в мозг чип.       Страх испытать Боль, которая крошила кости черепной коробки, был сильнее страха смерти.       Это изнуряло и унижало…       Маленькая экзотическая планета: живая, сочная, купающаяся в нежных оттенках зелёного солнца, на самом краю туманности Киля, была уютной и гостеприимной…       О её «засекреченных» координатах не знал только ленивый.       На неё принципиально не заворачивали, меняя маршрут и делая «крюк», как все остальные, только те, кто бестолково пропагандировал аболиционизм.       Все остальные сюда являлись из любопытства, по нужде, для развлечения…              Не стесняясь. Предвкушая. Предощущая удовольствие и предчувствуя возбуждение.              А явившись, не скупились на простую и будничную сделку, целью которой было — купить раба.       На «голубом шарике» без официального названия, с семнадцатизначным идентификационным номером и максимально приближенным к единице индексом подобия Земле «жил» огромный рынок…              Рынок с живым товаром.              Рабов «привозили» сюда на продажу, перепродажу или ярмарку-распродажу со всего бесконечного космоса…

***

      — Прекрати волноваться, Джин! Я только вчера из «медика» и теперь буду прекрасно себя чувствовать целую декаду! Какие у нас на это время планы?       Омега, болтающий по телефону с беспокоящимся о его здоровье другом, действительно прекрасно выглядел.       Он разглядывал себя голого в зеркале и морщился только от своей излишней худобы. Но тут уж никуда не деться — гены.       Зато исчезли страшные признаки пожирающей его тело болезни. Даже шрамов от рваных гноящихся ран не осталось.       В этот раз он на день задержал своё погружение в спасительный анабиоз, потому что ждал, когда доставят эту новейшую медкапсулу, которая не продлит ему жизнь, но значительно облегчит то время, которое ему отпущено.       Из-за этого проклятого одного дня он был вынужден принимать препарат от боли каждые полчаса… В результате почти в обморочном состоянии давал команду искусственному интеллекту, когда свалился в невесомость купольного нового медика.       Семьдесят часов потребовалось в этот раз, чтобы восстановить его тело.       С каждым разом увеличивалось время, проведённое в лечащей капсуле, где программы лечения и заживления переключались на восстановительные для тела режимы автоматически и завершали процесс реабилитацией, чтобы «на выходе» пациент чувствовал себя почти здоровым…              Никто не знал, сколько живут те, в чью кровь однажды вторгалась ядовитая гемолимфа неизвестного «нарывника», которая разрушала тело омеги.       Тэхён подцепил заразу шесть лет назад, на одной из новых планет спиральной галактики М64, где они, студенты Университета Галактических Отношений, проводили каникулы, закончив третий круг обучения.       И если поначалу лёгкие покраснения кожи лечились в медике полчаса и зуд прекращался на полгода, то в течение следующих пяти лет время, проведённое в капсуле, постепенно увеличиваясь, дошло до неполных трех суток. И до следующего рецидива, который начинался теперь не с зуда, а сразу с лопающихся ран, было чуть больше двух месяцев. Два месяца мнимого здоровья. Два месяца искусственной свободы.              Он знал, что умирает…        Умереть «мгновенно» ему мешала неуемная жажда жизни и бешеные деньги, которые он мог сколько угодно бесконечно тратить на дорогостоящее лечение…       Когда загноилась первая лопнувшая язва на животе, омега был шокирован и только изменённое лёгкими наркотиками сознание, которыми они с приятелями иногда баловались, позволило пережить охвативший его тогда ужас.       Теперь от созерцания того, что творится с его телом, не помогало ничего. Препараты, разработанные учёными и оснащённые этой химией медкапсулы, в мгновение выводили из пораженного организма больного любой допинг.       Одновременно с очищением от яда, любые токсические вещества уходили из организма пациента мгновенно. А вот отдача, если вдруг хотелось «успокоиться» или, наоборот, повеселиться, была такой, что пары раз хватило, чтобы забыть даже о старом добром алкоголе.       Удовольствие приносил только секс. Но превращаться в потаскуна он не собирался…       Слетать на гладиаторские бои, проводившиеся на планете Крюк, которая входила в число «засекреченных», а по факту давно всем известных развлекательных баз, Джин уговаривал Тэхёна давно. Приятель мог целыми днями «пускать слюни» на красавчиков-альф, которые дрались на ринге.       И в этот раз Тэхён, чьё эмоциональное здоровье в медике восстановилось вместе с физическим, согласился составить Сокджину компанию. Чувствовать себя всё ещё «живым» было поначалу, как только выходил из медкапсулы, бесконечно приятно.              Зарезервировав за несколько часов до отлёта себе места на обычном рейсовом транспортном судне, которое за пятьдесят минут доставит их на околопланетную орбиту «Крюка», парни решили, как завзятые болельщики, обзавестись спецэкипировкой, которая представляла собой обтягивающие, как вторая кожа, прозрачные скафандры с минималистичными шортами, и наменять знаменитых альгов — тонких пластин, из которых зрители устраивали золотой дождь для неоспоримого победителя отборочных соревнований…

***

      Он, наверное, потерял всё-таки сознание, потому что, когда инстинктивно почувствовал приближение человека с маленьким пультом в руке и приоткрыл глаза, небо было тёмно-изумрудным и богатым на мелкие блестящие вкрапления.       Раб знал, что это огни множества кораблей, постоянно крутившихся на орбите планеты, которая была самым настоящим вселенским притоном.              На «Крюк» его доставили уже в третий раз… Шансов выжить в бою в этот раз у него не было: никто и не собирался полудохлого раба отправлять на арену.       Не было, наверное, и те предыдущие два раза… Но ему «везло». Оба раза его выкупали после первой же победы на ринге во время отборочных боёв. Когда на нём были защитный костюм и датчики, оповещающие об «уроне»…              Полгода назад это был сумасшедший, помешанный на сексе пожилой омега, который купил его, молодого альфу, привезённого на ринг прямо из тренировочного лагеря по подготовке гладиаторов, после того, как он завалил тяжёлого, но смертельно уставшего в трёх боях до него тяжеловеса. Вот только попользоваться «игрушкой» за несколько миллионов кредитов стареющий ловелас не смог: умер прямо в пассажирском кресле транспортника, намешав адских коктейлей прямо себе в кровь…              Вторым покупателем оказался «кочевник». Он загрузил его на корабль — всё равно, что пополнил запасы пресной воды и необходимой в дальнем перелёте еды.       Скука, от которой никуда не деться при дальних перелётах, заставляла «кочевников» искать себе компаньонов и делиться потом с ними прибылью.       Только на малюсеньких капсулах была возможность достичь удалённых галактик и доставить в цивилизованный космос редкие породы кристаллов-проводников, за которые платили бешеные деньги.       Кочевник, который вместо нанятого компаньона купил себе раба, оторвался на нём по полной, превратив сильное натренированное тело молодого альфы в измождённое подобие живого существа.       Он оказался импотентом-извращенцем с серьёзной физической, сказавшейся на его психике неполноценностью…       После неудачных попыток заняться сексом, сумасшедший придурок запер его в металлическом отсеке, напоминающем конуру для животного на несколько дней.              И это был его самый первый «пробный» ад…              Он не мог лечь, не мог встать в полный рост. Мог только стоять на коленях или сидеть, скрючившись, на маленьком пятачке бетонного пола. Но чтобы «питомец» не умер раньше времени, кочевник не забывал его поить и нехотя кормить.       Если бы раб знал, чем закончится его заточение, он не стремился бы к мнимой свободе…       От полового бессилия «хозяин» бесился и издевался над рабом всеми возможными способами: избивал, связывал, морил голодом, пытал и развлекался с рабским пультом…       Почти три месяца заняло путешествие и если бы не удачная вылазка кочевника, который сумел раздобыть обломок невероятно дорогого кристалла, то на «Крюк» раб бы больше не вернулся…       Скорость, с которой капсула летела обратно, позволила преодолеть расстояние за рекордное время, сократив путь почти в два раза.       Мечты о богатстве страдающего дифаллией импотента заставили его забыть напрочь про раба на борту…       Он выгрузил его вместе с отходами от долгого полёта и брезгливо передал всё ещё дышащего раба надсмотрщику, который и приволок его сюда, на самый край огромной площадки, где весь день шла торговля живым товаром.

***

      Дневного надсмотрщика сменил ночной сторож, считающийся ниже «рангом». И, наверное, от того, что был не заинтересован в самом процессе «купли-продажи» или просто оказался сердобольным, пожилой альфа, делая обход, пожалел умирающего раба.       Накрыл его согревающей, способной несколько часов поддерживать нужную температуру, припасённой для себя накидкой и несколько раз за ночь мочил кисло-сладкой жидкостью пористую губку и вставлял её рабу в рот. Он бы и в ангар его затащил: альфьей силушкой природа не обидела, вот только побоялся, что молодой парень, практически превратившийся в живой труп, мог быть заразным.       И рабу пришлось волей-неволей встречать свой третий, молочно-мятный и от этого поначалу холодный рассвет на планете «Крюк». Как бы он не пытался закрыть глаза, сама «жизнь» буйством меняющегося с каждой минутой зелёного цвета проникала под веки.       Минерально-витаминная жидкость, которой «поил» его ночной сторож, оказалась той самой «каплей», заставляющей молодой организм не сдаваться, а сохраняющая тепло накидка не дала ночному холоду свести на нет то, за что боролось целый день зелёное солнце.       Рассвет был тёплым…              И рабу показалось, что солнце нежно погладило его по щеке, принудив ещё и лёгкий ветерок потрепать его по волосам.       Это напомнило какую-то давно забытую ласку, из того времени, когда он был совсем маленьким.       Вот только…       Происходило это на самом деле или было сном? Ведь не может сниться то, чего ты никогда не испытывал? А если так, то значит были в его жизни и ласковые руки, гладящие по голове, и тёплые губы, целующие в щёки, и нежный убаюкивающий голос, и уют колыбели…       И пусть эти воспоминания были совсем редкими, тем ценнее он хранил в памяти каждый такой «сон». Тем сильнее он хотел забрать с собой, сберечь неведомым ему образом то, что казалось лишь «фантомом».       Вот только во «сне» который окутал сегодня, было всё немного иначе.       Руки другими — нежнее и бархатистее. Голос глубже и ближе. Ощущения острее и желаннее…       Но это ничего не значило. Или значило только одно — конец близок. И подсознание берегло измученное тело, пользуясь тем, что могло создать напоследок сладкие иллюзии. Или показать, насколько «вкусной» могла бы быть жизнь, чтобы тело начало бороться.              И искушение, надо признаться, было велико…