Раб

      И они действительно прогулялись по посёлку. Только совсем с другой целью. Хотелось надышаться чистым воздухом на торе, поймать лёгкий ветер в волосы, катаясь на велосипедах с высоких холмов и хохоча при этом, как мальчишки.       — Тэхён-и, — завёл свою песню Джин, как только они уселись за столиком семейного кафе, которое держала пожилая пара и где подавались самые простые и от этого ставшие экзотическими блюда. — Почему ты не хочешь выставить раба на бои? Я даже узнал, где будут проходить официальные отборочные.       — Где? — Тэхён вгрызся в пирожок с начинкой из сладкой фасоли, выращенной тут же, в экологичных условиях.       — На новой звезде главной последовательности G-карликов в созвездии Возничий!       — И в чем фишка? — Тэхёну уже давно не было так вкусно, и он почти готов застонать от удовольствия, не говоря уже о том, что чавкал на всё кафе.       — Она отражает почти весь свет, который упал на ее поверхность, в результате чего и она, и все, кто на ней находятся, выглядят черными, как смоль…       — И когда ты повзрослеешь, Джин-и?       — Тэ, он же сам хочет… Может, это его шанс?       — Какой шанс, Джин? Я не хочу быть замешанным в убийстве раба на ринге! Он недавно был полутрупом! Ему осталось побыть в относительно неволе меньше года в идеальных, экологически здоровых условиях! Потерпит.       Джин внимательно наблюдал за Тэхёном, который говорил на повышенных тонах, привлекая к себе внимание:       — Запал на гладиатора, Тэхён-и?       — Что ты мелешь, Джин…       — Запал, запал, — Сокджину всегда нравилось поддразнивать вечно угрюмого Тэ, который последнее время действительно выглядел более живым. — Видел я, как ты на него смотришь!       — Как?       — Как на один большой член, завернутый в блестящую подарочную бумагу!       — Скажешь тоже, — протянул Тэхён. — Бумагу! Чтобы его завернуть в бумагу даже мне ударит по карману! — Тэ поднял руку, чтобы подозвать хозяйку и расплатиться именно дорогими бумажными купюрами, которые были в ходу здесь, на торе.       И со вздохом посмотрел на горящий ровным ярким зелёным светом медицинский вживленный чип на запястье.       Насыщенность показателя «здоров» ни разу не потускнела с момента прибытия на станцию. А стоило ему пересечь границу своего поместья «Дикие сливы», как он начинал играть и вовсе изумрудными переливами: и это было единственное изменение, которое происходило с насыщением чипа последнее время.       Вздыхал Тэ по простой причине: в медцентре его уверили, что никакого сбоя в работе оборудования нет, но и верить в чудесное выздоровление он не мог. Слишком страшно было вспоминать о том, как чернело фиолетовым пятном запястье перед последним погружением в камеру, когда он умудрился пропустить все возможные сроки…       Как объяснил ему ведущий медицинский специалист по обычной видеосвязи, у Тэ не могло быть такой стойкой ремиссии… Скорее всего это организм выплескивал последние возможности перед началом конца.              Красивая изумрудная агония?              Значит, именно так закончится его история.       — А вот и Юнги с Намджуном! — Тэ кивнул на слезающих с велосипедов альф, которые, вероятно, тоже собирались завершить утреннюю прогулку пирожками пуноппан.       — Джин-и-и-и… Что ты там говорил про завёрнутого в подарочную бумагу раба? — Тэхён с улыбкой наблюдал, как приятель стряхивал с губ крошки и расправляет плечи.       — Я смотрю, сам-то ты сдираешь глазами упаковку с нашего нового знакомого…       — Нового знакомого? — Джин резко повернулся к Тэхёну. — Ты не узнал его?       У Тэ мгновенно начался «мозговой штурм», и когда буквально через минуту дверь в кафе отворилась, он уже знал ответ.       — Он тот самый доктор…       — Ты не узнал ни вчера… Только сейчас! А я думаю, почему ты не обрушил на него лавину вопросов!       — Потому что человек прибыл на тор, чтобы отдохнуть, Джин-и! На велике покататься, вкусно покушать и…       — Ты потрахаться с ним вчера хотел! — Джин начал посмеиваться, но альфы их уже заметили и направились, чтобы поздороваться.       Естественно, их пришлось приглашать в «компанию» и поддерживать с ними беседу — общество на торе в это время скучало и сибаритствовало.       И Тэ никогда бы сам не заговорил с Намджуном, «доктором, разложившим ДНК по полочкам», о своём недуге, если бы тот сам не спросил:       — Позвольте полюбопытствовать, господин Ким, зачем здоровому человеку такой сверхмедицинский чип? — Джун кивнул на запястье Тэхёна, подозревая его в скрытой танатофобии .       — Потому что болен? — Тэ иронично выгнул бровь.       — Могу я…       — Конечно. «Код C — 505».       Намджун усмехнулся и повернулся к Юнги, чтобы приятель мог оценить шутку, но Мин был слишком напряжён, как и все остальные за столом.       — Уверяю вас, этого не может быть. Я вижу цвет…       — Это буквально последние три дня, — Тэхён начал злиться. — Я и сам был крайне удивлён, но меня уверили, что с медицинским персонализатором всё в порядке.       — Я бы хотел посмотреть.       — Увы, мы на торе. И вам вряд ли предоставят данные.       — И всё-таки я попробую.       — Я же говорил, что ты и пару недель не протянешь без работы, — Юнги усмехнулся, пытаясь развеять напряжение, возникшее за столом. — Но в этом случае я совершенно не против.       Договорившись о совместном вечере, который решено было провести где-нибудь у реки, все разошлись довольные и озадаченные друг другом.       То, что в экопоселении можно было повстречать медицинского «светилу» такого уровня, как доктор Ким Намджун, не было ничего удивительного. Неожиданным явился только сам факт: в нужное время в нужном месте. А тот факт, что сам Тэхён никогда не претендовал попасть на приём к доктору Киму, объяснялся просто: человек занимающийся наукой, где за основу брались гуманоидные организмы попросту никого и не консультировал лично: все его труды были научными знаниями — основой для других учёных, разрабатывающих «медиков» уже согласно его исследованиям…              Реку Хан на торе проектировали по древним манускриптам и до того углубились в историю, что за основу был взят её самый первоначальный вариант — мелководная, до трёх метров в глубину, зато с имитацией множества мостов. И в вечернее время используемая самая обычная электрическая подсветка делала отдых на её берегу сказочным. Чем спешили пользоваться как постоянно проживающие на торе, так и гости.       Пледы, раскладные стулья, нехитрая еда вроде острой курочки и пиво. И как бы не отворачивался от сидящих чуть поодаль, но тоже компаниями рабов, Тэхён, надо было признать, что никто здесь не брезговал их трудом, считая, что раз уж такое явление, как рабство, искоренить не удаётся, то и пользоваться им можно и даже необходимо из-за какой-то призрачно-иллюзорной программы, признанной во всём галактическом мире гуманной…       Ярче речных огней, что освещали берега юного Хана, горели только глаза доктора Намджуна. Так светятся они только у людей, увлечённых своим делом, и только когда они близки к какому-либо новому открытию или знанию в деле своей жизни.       — Скажите, господин Ким…       — Тэхён. Вы можете называть меня просто Тэхён.       — Я слышал, что вы недавно совершали небольшое путешествие в зону планеты, освещаемой изумрудным светом зарождающегося солнца? Это уже факт, который я учёл. А вот… Как много новых знакомых появилось у вас в последнее время? И меня, пожалуй, интересует противоположный вам гендер, то есть — альфы? Есть у меня одна идея.       — «Крюк» — жутковатое место, даже при наличии невероятно красивых закатов и рассветов… Мне же удалось сделать там покупку, — Тэ косится в сторону кучкующихся выше по течению рабов. — Которую можно сделать, будучи в неадекватном состоянии. Если вы намекаете на моё душевное состояние…       — Нет, нет, нет! — Намджун замахал руками. — Снимаю этот вопрос. Он был чисто профессиональным, в пользу зарождающихся зелёных солнц и благотворного влияния… А что насчёт знакомств?       Ямочки на щеках альфы заиграли, а Юнги толкнул локтем Тэ, обращая внимание на подвисшего на разглядывании доктора Кима, Сокджина. Тэхён хмыкнул. Джин вздрогнул опомнившись. А Юнги откровенно захохотал, разливая всем пиво.       — Если вы добивались от меня именно этого ответа, то моё новое знакомство… Вы, доктор Намджун. И это уверяю, мне очень приятно.       — Я вынудил вас это сказать, — Намджун откинулся на спинку раскладного стульчика. — А то вдруг есть скрытое знакомство… Но я рад, что далеко ходить не придётся, как и уговаривать второго оппонента… Надеюсь, что вы тоже согласны?       — Согласен тоже? — у Тэхёна сел голос. — На что?       — Поначалу на небольшой эксперимент. Но боюсь, что здесь, в экопоселении, у меня не очень много, скажем так… Возможностей, — Намджун усмехнулся снова, но теперь к их разговору с интересом прислушивались и Джин, и Юнги.       — Даже если бы я вдруг по какой-либо причине и могу быть против, то не откажусь в любом случае.       — Прекрасно. Я заручился вашим согласием и теперь намерен вас отравить.       Тэхён вдруг громко засмеялся, обращая на себя внимание окружающих.       — Отравить человека на экоспутнике?       — У меня есть с собой таблетки слабительного. И одну из них Юнги уже бросил вам в стакан с пивом, как только вы согласились на эксперимент.       — Юнги? Ты настолько коварен? — Тэ попытался возмутиться, но ему действительно было смешно.       — Ты слишком здоров последнее время. И другого выхода у меня не было.       Намджун стал серьёзным. А Тэхён, глядя ему в глаза, почти залпом допил свой напиток.       Резь появилась спустя какое-то время, но он не подал вида, что «началось». Вот только и доктор Намджун не прост. Он кивнул Тэ на его запястье.       — Терпишь? — по «изумруду» чипа вспыхнули оранжевые искорки, и Тэ прикрыл глаза.       — Разве это боль…       — Ну и не будем усугублять. Иди ко мне, Тэхён, — Джун распахнул объятия.       — Очень необычные способы у вас лечения, доктор…       — Откуда ты знаешь… Каким я собираюсь воспользоваться?       — Есть мыслишки…       Они флиртовали, забывая, что у них есть зрители: как сидящие рядом, так и те, кто косился в их сторону издалека…       Тэхён передвинул свой раскладной стульчик поближе к Намджуну, своим весом придал ему устойчивое положение и смело подал руку доктору. Тот эту руку взял в свою, но чип решительно не хотел менять цвет на красивый изумрудно-зелёный даже спустя время.       — Вы не могли придумать ничего полегче? Потому что такой хороший вечер перестаёт меня радовать с каждой минутой всё настойчивей.       Медик Тэхёна остался дома, и он вынужден подозвать Чонеля, чтобы распорядиться о том, чтобы за ним сходили.       — Как же ваша клятва Гиппократу, доктор Намджун? Вы даже не посоветовали мне прихватить с собой меднаручень! А я бы не прочь исцелиться прямо сейчас, пока совсем не опозорился.       — Я был уверен в успехе…       — У вас и противоядия нет? — Тэ вынужденно поднялся. — Нет, Чонель. Не надо никого посылать в «Дикие сливы». Сам схожу! Даже сбегаю, как подсказывает мне мой чип…       Запястье горело предупредительным очагово-оранжевым, и Тэхён под смех Джина, Юнги и ошеломлённого великого учёного, которому и в голову не пришло, что он мог ошибиться, пришлось торопливо покинуть уютный берег.       Но чем дальше он уходил, тем заметнее ему становилось лучше. Тем ярче пробивался зелёный цвет сквозь огненные всполохи, вскоре переходящие в искры. И не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что источник «выздоровления» приближается к нему по мере удаления от берега. И это не «медик». До него ещё нужно было дойти…       Тэ огляделся вокруг. За ним следовали только Ноэль и молодой раб-гладиатор: Чонель всё-таки не отпустил Тэхёна одного…       И раз уж боль была пока терпимой…       — Стойте на месте, Ноэль!       Обе фигуры мгновенно замерли поодаль. И эксперимент доктора Кима продолжился уже без его участия.       — Ноэль, не могли бы вы один подойти ко мне?       «Надсмотрщик» что-то сказал рабу и действительно один направился к Тэ. Рыжие «змейки-искорки» и не подумали убегать с чипа, как не перестал и бурлить шумно на всю округу живот Тэхёна.       — Идите обратно, — обречённо махнул рукой Тэхён и уже было повернулся сам в направлении поместья: всё-таки дискомфорт от слабительного очень неприятная штука! Где бы он ещё о таком узнал, если не на торе!       Но неожиданная догадка…       — А ты, Чонгук, наоборот, иди сюда…       Как по мановению волшебной палочки, по мере неспешного приближения раба «убежал» последний ворочающийся ёж из живота, а Тэхёну вдруг стало легко. А ведь прав был Ким Намджун…              Всё гениальное оказалось просто…              Чем ближе к нему был раб, тем легче становилось Тэхёну.       Не просто легче. Тело пело.       Сейчас, когда Тэ был почти уверен в источнике своего выздоровления, пусть пока на уровне звериного инстинкта и чрезвычайного таланта доктора Кима, ему хотелось отступить на пару шагов, чтобы испытать небольшую боль и её исчезновение снова…              И снова… И снова.              — Ты что-нибудь чувствуешь необычное, Чонгук? — Тэхён вгляделся в стоящего в покорной позе раба, который молчал, несмотря на то, что ему задали прямой вопрос, который нельзя игнорировать.       Наконец, будто собравшись с силами, раб дёрнул подбородком и кивнул:       — Вы теперь другой. Не как на «Крюке».       — И каким же я был там?       — Обреченным. Как и я.