Дочь зла

где и краски, как не здесь, где и сгинуть, как не в осень!

на начало ноября души листьев над землей.

не коснется их зима, вихри листьев вдаль уносят

всех, метнувшихся в костер

♫ Башня Rowan — Красный Самайн

31 октября — 1 ноября 2024 года

      Утро Самайна тонуло в золоте и сырости. Молочный туман еще висел меж стволов, но солнце, поднявшееся над холмами Уэльса, уже начинало золотить его верхние слои, превращая лес в чертоги из света. Вековые дубы и кряжистые буки словно нарочно нарядились в самые яркие одежды перед долгим сном, сияя лимонно-желтым, кроваво-рыжим, червонным и бронзовым. Тропинки усыпал ковер из листвы, и было так тихо, что каждый звук — тревожный крик сойки, шорох падающего листа — разносился по лесу с необыкновенной отчетливостью.       Ветви рябин, унизанные гроздьями ягод, сплетались в живые арки над головами. В замшелых корнях старых дубов теплились маленькие огоньки, похожие на светлячков и бросающие дрожащие блики на коряги и лишайники. Там, где лесная речка несла воды через поваленные стволы, на поверхности плавали маленькие плошки из коры, внутри которых горели свечи.       В центре, где корни двух исполинских дубов переплетались, образуя подобие природного трона, возвышался алтарь — монолитная плита из серого сланца, дочиста отмытая речной водой и украшенная россыпью граната и черного малахита. Вместо рядов кресел по кругу были расставлены поваленные стволы деревьев, заботливо укрытые шкурами и шерстяными пледами в винных и изумрудных тонах. На нижних ветвях неподвижно сидели вороны, наблюдая за приготовлениями.       Министр Магии в мантии из черного кашемира с воротником-стойкой выглядел воплощением власти. Рыжие волосы Джинни были уложены в сложную косу, в которую она вплела веточки омелы, и она держала мужа под руку с такой естественной грацией, будто десятилетиями практиковала магию крови и придворный этикет.       Молли в своей лучшей парадной мантии цвета сливы то и дело поправляла воротник Артуру и смотрела на блуждающие огоньки так, словно ждала, что из-за ближайшего дуба выскочит дементор. Артур с детским восторгом разглядывал плошки со свечами на воде, шепотом спрашивая у Рона, не является ли это магловской технологией автономного освещения. Билл, привычный к древним гробницам, спокойно оценивал все вокруг профессиональным взглядом разрушителя заклятий. Окутанная серебристой шалью Флёр недовольно морщила нос от запаха сырого мха — она считала, что французские сады подошли бы для свадьбы лучше.       На верхушке антрацитово-черного скального выступа, который отвесно возвышался прямо над алтарем, сидела Келли, и Чарли застыл рядом, с нескрываемым восхищением рассматривая, как чешуя маленькой хвостороги переливается всеми оттенками расплавленного золота и меди.       Джордж в мантии цвета жженого апельсина перешептывался с женой, держа руку на ее талии. Темная кожа Анджелины сияла в свете блуждающих огоньков, и она была одной из немногих, кто открыто улыбался. Фред расположился чуть поодаль, прислонившись к рябине, и с явным удовольствием наблюдал, как Молли пытается не упасть в обморок от каждого шороха.       Перси выглядел так, словно лично проверил законность проведения свадьбы в охраняемом лесу по пунктам пяти разных министерских актов. Огненно-рыжая грива волос Одри, чуть более светлая и золотистая, чем у Уизли, эффектно контрастировала с платьем цвета темного вина. Рон то и дело нервно поправлял воротник, и было видно, что только рука Гермионы на предплечье не позволяет ему начать комментировать все происходящее вслух.       Виктуар в платье из бледно-голубого шелка нервно перебирала пальцами кружево перчаток. Доминик в мужском бархатном камзоле поверх короткого платья то и дело переглядывалась с Фредом. Луи стоял между сестрами, напряженно следя сразу за всем вокруг. Молли-младшая и Люси напоминали викторианских кукол в идентичных нарядах из темно-зеленого бархата с воротниками-фрезами. Фред-младший не мог устоять на месте, перекатываясь с пятки на носок. Рокси выбрала мантию, расшитую золотыми молниями, и оглядывалась, оценивая уровень магического перформанса. Хьюго то и дело порывался подойти поближе к алтарю, и Роуз приходилось удерживать его за плечо.       Оплативший все счета Тед-старший взирал на результаты своих вложений так гордо, будто сам высадил и вырастил этот лес. Андромеда в платье из черного атласа держалась с достоинством королевы, бросая в сторону Молли взгляды, полные вежливо-ледяного презрения. Нимфадора казалась идеально похожей на мать — не суетилась, ничего не роняла, и даже цвет волос сменила с вечного розового на оттенок темного индиго, и если она стала выглядеть немного взрослее, то Ремус, наоборот, в новой мантии смотрелся моложе.       Тедди застыл у алтаря, глядя на них всех лишь мельком и думая совершенно не о них — ему было плевать на политические союзы и на то, сколько галеонов Тед-старший вложил в этот вечер. Он ждал Лили, как заблудившийся в лесу ждет первого луча рассвета, и каждая секунда задержки казалась почти болезненной.       Виолончель взяла первую ноту — и тут же смолкла.       Лесную тишину разорвал эпический бит.       «Legends never die…»       Низкие басы отозвались дрожью в корнях дубов. Пронзительно-чистый вокал взлетел к верхушкам деревьев, разгоняя остатки тумана.       Молли вздрогнула, едва не выронив платок, и испуганно посмотрела на Артура. Гермиона понимающе прикрыла глаза, оценив иронию — маггловский рок в магическом лесу. Джордж и Фред одновременно оскалились в восторженных улыбках.       «When the world is callin' you       Can you hear them screaming out your name?»       Туман расступился, открывая ту, ради которой сегодня проснулся этот лес.       Платье цвета выдержанного вина в тени вековых дубов казалось почти черным, но на свету блуждающих огоньков вспыхивало багрянцем, подобно свежей крови. Тяжелый шелк юбок шуршал по опавшей листве, вторя ритму музыки. Огненно-рыжие волосы рассыпались по плечам буйными волнами, на бледном лбу сиял венец из терновника — Лили была истинной Принцессой Самайна, прекрасной, опасной и совершенно недосягаемой для обычных смертных.       Ее левое запястье обвивала тайпан, похожая на браслет из темного золота. Букет в ее руках был воплощением дикого леса — мелкие колокольчики белого вереска сияли чистотой на фоне винного платья, его стебли обвивал темный плющ, серебристая полынь добавляла букету призрачный оттенок, веточки рябины с кроваво-красными гроздьями ягод перекликались с рубинами в ее венце, жимолость наполняла воздух вокруг невесты сладковато-дурманящим ароматом.       Королева Леса, ши, сотворенная из лунного света, терновых шипов и ядовитых трав, она светилась изнутри тем неземным сиянием, которое заставляет путников следовать за блуждающими огнями в глубь болот. Королева Змей, ради которой древние друиды зажигали костры на вершинах холмов. Богиня, сошедшая на землю в день великого излома года…       «Legends never die!»       Келли расправила крылья, выпуская в небо сноп золотых искр. Лили на секунду остановилась, и ее платье взметнулось на ветру, словно всполох пламени в сумерках.       В уголках глаз Теда предательски защипало — эта невероятно-прекрасная ведьма действительно выбрала его.       Церемониймейстер торжественно выступил из тени алтаря.       — В этот час, когда завеса тонка, а земля готовится к долгому сну, мы призываем свидетелей — живых и ушедших, — начал он, взмахивая палочкой, и жестом указал на небольшую чашу из обсидиана, стоявшую на алтарном камне.       Тед, не сводя глаз с Лили, достал два кольца, выкованных из металла, добытого из упавших метеоритов. Оба ободка украшала гравировка в виде переплетенных корней ясеня и ветвей терновника, а на внутренней стороне красовалась надпись «Sicut Luna, Sicut Sol». Мужское было массивным и строгим, вариант для Лили — тоньше и изящнее, с вкраплением крошечных черных бриллиантов.       Бережно взяв ее за руку, Тед надел звездный металл ей на палец.       — Этим кольцом я беру тебя в жены, — проговорил он.       От витиеватых клятв верности вроде «ты моя жизнь и я клянусь тебе оберегать наш дом» Лили отказалась сразу — эти слова приторно липли к языку и звучали, как текст дешевых любовных романов.       — Этим кольцом я беру тебя в мужья, — сказала она, надевая на его палец второй ободок.       — Эдвард Ремус Люпин и Лили Луна Бёрк-Уизли, — голос церемониймейстера стал громче, эхом разносясь в сводах леса, — соедините руки над камнем предков.       Лили протянула ладонь жениху, Тедди накрыл ее руку своей, и церемониймейстер опустил палочку на их соединенные кисти. Из кончика вырвалась полоса текучего золотого света и обмотала их запястья, проникая в вены.       — Ваша кровь теперь течет в унисон. Ваши тени отныне сплетены в одну. Пусть то, что связано в сумерках Самайна, не разрушит ни свет, ни тьма.       Магия слияния прошла сквозь Теда электрическим разрядом. Зрачки Лили расширились, и в глазах вспыхнули золотые искры.       — Согласны ли вы принять узы, которые невозможно расторгнуть? — спросил церемониймейстер.       — Согласен, — твердо проговорил Тед.       — Да, — просто сказала Лили.       …и…       Теда словно прошили тысячи раскаленных добела игл, пронзая мышцы, оплетая кости и ныряя глубоко под ребра — каждое движение Лили отзывалось в теле резким натяжением невидимых связей, как если бы их сшили одной нитью: один шов — в его душу, другой — в ее. В какой-то момент грань между «я» и «она» окончательно стерлась и в него хлынул поток ее ощущений — ее ледяное спокойствие, скрывающее шторм, терпкий вкус полыни и вереска и даже ощущение чешуи ее тайпана, которая на долю секунды тоже стала частью общего полотна.       …и…       До кончиков пальцев его наполнила та самая сила — ее магия, которую Тед впервые ощутил, когда приносил ей клятву вассала, но теперь, прошитый с ней одной нитью, чувствовал во всей полноте. Это было нечто ослепительно светлое, это был чистый восторг бытия — золотистая пыльца в лучах полуденного солнца, безудержный смех ветра в верхушках деревьев, запах скошенной травы и искры костра, улетающие в бесконечное небо… эта магия не знала ни добра, ни зла, ни границ, она была веселой и свободной… и этот свет, проходя по серебряным нитям слияния, согревал его прошитые иглами кости.       Натянутую тишину леса разрезал твердый и четкий голос церемониймейстера:       — Свершилось.       Серебряные нити тут же стали мягкими, как шелк, впитываясь глубоко под кожу.       Тед медленно повернулся к Лили, и она оцепенела, любуясь им — будто только что по-настоящему увидела. Лесной король, рыцарь королевы фей… он смотрел на нее с обожанием, граничащим с религиозным экстазом, излучал непоколебимую мужскую силу и был единственным, кто был ей ровней.       Когда Тед поцеловал ее, на поляне поднялся ветер, подхватывая опавшие листья и закручивая в праздничный вихрь.

***

      Длинные столы ломились от дичи, темного эля и дикого меда. Музыка сменилась с эпического рока на дикие первобытные ритмы — скрипки плакали и смеялись, заставляя гостей пускаться в пляс на ковре из багряных листьев. Молли несколько раз порывалась подойти к молодым, чтобы поохать о слишком мрачных традициях, но, увидев пронзительный взгляд Андромеды, поспешно возвращалась к Артуру. Джордж и Фред устроили грандиозное световое шоу, смешав свои фейерверки с искрами драконьего пламени.       Когда пришло время десерта, толпа гостей невольно расступилась. Огромное блюдо, поддерживаемое левитационными чарами, плавно опустилось на центральный стол, и все затихли, оценивая масштаб — над столом возвышалось пять ярусов горького шоколада, и воздух вокруг торта мгновенно пропитался ароматом крепкого рома — такого, что, казалось, от одного запаха пропитки можно было захмелеть. Венчали это кондитерское чудовище две точные копии их метеоритных колец, отлитые из темной карамели и припорошенные серебряной пылью.       Тедди практически не притрагивался к еде. Лили же была в своей стихии — легко парировала колкости, грациозно принимала поклоны, с удовольствием уплетала свой заранее придуманный торт и смеялась так искренне, что даже старые дубы, казалось, тянули к ней свои ветви.       Наконец луна достигла зенита, и, хотя праздник продолжался, новоиспеченные мистер и миссис Люпин смогли покинуть гостей.       Эту ночь они решили провести в старой обсерватории, спрятанной в отрогах скал — часть наследства Блэков, доставшегося Тедди по праву крови.       Круглая спальня располагалась в верхней ротонде башни. Потолок заменял огромный купол из зачарованного горного хрусталя, и сквозь него внутрь лился холодный свет луны и далеких звезд. В огромном камине с треском горели поленья ясеня, выбрасывая в воздух снопы искр. На невысоком постаменте стояла кровать из мореного дуба, застеленная покрывалом из волчьего меха. Пол был устлан шкурами, вдоль стен стояли старинные книжные шкафы с пергаментами по астрономии, на столе поблескивали серебряные кубки и хрустальный графин с вином.       В высоких напольных вазах из чеканного серебра благоухал белый вереск.       Сорвав с волос венец, Лили устало прислонилась спиной к двери.       — Это было, конечно, очень круто, но очень утомительно. Я совершенно не привыкла быть в центре внимания. И Гермиона… О боги, она меня доконала своим списком традиционных обрядов и их историческим влиянием на демографию магической Британии. Я была готова превратить ее в справочник.       — Значит, демография Британии тебя не вдохновила? — голос Теда стал на октаву ниже, вибрируя бархатом, от чего у Лили по коже пробежали мурашки. — Какая досада. А я-то думал, ты оценишь масштаб моих планов.       Остановившись в шаге от нее, он уперся ладонями в дверь по обе стороны от ее головы, заключая в кольцо своих рук. Лили моргнула — конечно, у них уже было… все — на Литу, но сейчас это чувствовалось совершенно иначе. Более… ярко. Более по-настоящему.       — Знаешь, — прошептал Тед, склоняясь к ее уху, — Грейнджер права в одном: традиции нужно соблюдать. Но я предлагаю пропустить ту часть, где мы обсуждаем историю, и перейти сразу к практике.       Внизу живота Лили растеклось горячее тепло. Она смотрела на него снизу вверх и мир за его плечами перестал существовать — исчез свадебный пир, исчезли гости, исчез даже лес, остался только Тед, его запах и его руки.       Она хотела сказать что-то колкое, но все слова где-то потерялись.       Вцепившись в его воротник, Лили притянула ближе и поцеловала, требовательно размыкая его губы своими. Тед тут же ответил, прижимая ее к себе так, что она ощутила каждую пуговицу его камзола, и зарылся пальцами в волосы, оттягивая голову назад, чтобы целовать глубже.       Он целиком ее — накрыло Лили озарение где-то на грани сознания. Все это тело, прижатое к ней — широкие плечи, сильные руки, твердая грудь, которую она чувствовала своей грудью сквозь два слоя ткани, его пальцы, путающиеся в ее волосах, его губы, его смех, его упрямство, его неловкая нежность, его магия, даже его душа — все принадлежало ей.       Полностью. Окончательно.       Сорвавшись, Лили застонала ему в губы, и Тед сорвался тоже — глухо зарычал, вжимая ее в дверь с такой силой, что дерево протестующе скрипнуло, и скользнул ладонями по бедрам вверх, комкая расшитую золотом ткань платья и ища шнуровку корсета на спине. Тонкие шелковые шнуры лопались, и Лили выгнулась навстречу, откинув голову назад.       Тед оторвался от ее рта, спускаясь ниже — поцелуями по шее и ключицам; стянул лиф прямо зубами, обнажая грудь, накрыл один сосок губами, второй — ладонью, срывая у нее очередной стон. Запустив пальцы в его волосы, Лили сжала почти до боли, прижимая крепче.       — Тед…       Он просунул колено между ее ног, раздвигая юбки, провел ладонью по внутренней стороне бедра, коснулся — и она вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи.       — Я не собираюсь ждать до кровати, — хрипло прошептал Тед ей в губы, рванув пряжку своего ремня.       Лили зажмурилась — это было так… хорошо. Дико. Возбуждающе. Великолепно. У нее не оставалось мыслей, кроме «хочу».       Лицо накрыли большие горячие ладони. В зрачках Теда отражался блеск звезд.       — Смотри на меня, — то ли попросил, то ли приказал он. — Ты моя жена. Моя королева. И сегодня ты не закроешь глаз ни на секунду.       Его пальцы скользнули внутрь под разорванный шелк корсета, лаская разгоряченное лоно. Лили охнула, подавшись вперед, неосознанно — просто хотелось больше. От него исходил жар, она хотела этого жара, этой силы… а он дразнил ее, держа на грани рассудка.       — Смотри мне в глаза и чувствуй это.       Она смотрела — не могла не смотреть. Его пальцы двигались внутри нее мучительно медленно, неглубоко, вынуждая разгораться все сильнее.       — Я… — Лили закусила губу.       — Скажи это, — прошептал Тед ей в губы. — Скажи, чего ты хочешь.       «Тебя. Сейчас. Немедленно»       Лили почти всхлипнула, снова подаваясь навстречу.       — Я… я тебя прокляну!       Коротко рассмеявшись, он подхватил ее под бедра и вошел одним резким толчком. Лили обхватила ногами его пояс, вцепилась в плечи так, что ногти оставили следы, сомкнула зубы на шее, пока он двигался в ней — быстро, глубоко, заполняя до краев.       — Лили… я так… люблю тебя…       Что-то внутри нее вспыхнуло и мир обсерватории взорвался.       Лили выгнулась в его руках, судорожно впилась в спину, закричала, но крик утонул в его поцелуе. Хрустальный купол над ними словно разбился вдребезги, осыпая осколками звезд, стены древней башни вздрогнули, Тед простонал что-то над ухом, накрытый такой же волной удовольствия…       Когда туман перед глазами начал медленно рассеиваться, Лили обнаружила, что все еще стоит у двери, опустив голову на его плечо. Тед осыпал поцелуями ее спутанные волосы.       — Ого… — протянула она. — Ничего себе.       Тед счастливо усмехнулся ей в макушку.       — И это все, что скажет самая острая на язык ведьма Британии?       Лили хотела ответить, что сейчас придет в себя и выдаст целую речь, но Тед легко подхватил ее на руки, пересек ротонду в несколько шагов, осторожно опустился на колени, уложил ее на волчий мех и улегся рядом, подперев голову рукой.       Айла деликатно прикидывалась деталью интерьера на книжной полке.       Потолок не разбился — ей только показалось: через прозрачный свод сияли звезды. Прямо над ними ледяным голубым светом мерцал Сириус, в стороне раскинулось созвездие Ориона, скопление Плеяд мерцало, как рассыпанная горсть магической пыли.       Лили перевела взгляд со звезд на Теда и коротко-счастливо засмеялась.       — О чем ты думаешь? — спросил он, приблизившись и почти касаясь носом ее носа. — Только не говори, что о квиддиче. Если ты сейчас скажешь, что хочешь обсудить финт Вронского, я потребую развода.       — Подожди, — фыркнула она. — Я еще не собралась с мыслями. Их слишком много и они отказываются вести себя прилично.       — Какой же удар я нанес по британской журналистике, — Тед лукаво прищурился. — Бедный «Пророк». Я ведь фактически совершил преступление против общества — украл главную сенсацию года раньше, чем они успели составить список твоих потенциальных женихов.       Лили снова хихикнула.       — Будто им больше сплетничать не о чем. При желании что-нибудь придумают. Какие-то высосанные из пальца вероятные измены или моя беременность…       Тед мгновенно посерьезнел.       — Раз уж мы об этом заговорили… я должен спросить. Я знаю, что ты только что закончила школу, и, честно говоря, сам сейчас не чувствую, что готов делить тебя с кем-то третьим, даже с ребенком… но я не хочу решать это за тебя или полагаться на случай. Что ты сама об этом думаешь?       Лили представила своего гипотетического ребенка и ужаснулась.       — О нет. По крайней мере, не сейчас. Я не умею обращаться с детьми, и ты представляешь, сколько всего в нем будет перемешано? Он просто взорвется.       Пару мгновений она боялась, что Теда это обидит или расстроит, и даже была готова снова заглянуть ему в голову, если он натянуто улыбнется, но он заметно расслабился и в его глазах отразилось такое облегчение, что Лили все поняла и без легилименции.       — Вот и славно, — подтвердил он, притягивая ее к себе. — Потому что, если честно, я сам этого не хотел. По крайней мере, не в обозримом будущем. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы заполучить тебя целиком. Я эгоист. Я хочу, чтобы ты принадлежала мне, а я — тебе, без графиков кормления и без страха, что наша гремучая смесь магий вызовет стихийный выброс в колыбели. К тому же, я только что изобрел вакцину, у меня впереди куча работы, а у тебя — снитчи, которые сами себя не поймают… Так что я позабочусь о том, чтобы нам не помешали никакие случайности.       Это «нам» звучало так уверенно… Лили окатило новой волной осознания — точнее, она и так знала, а теперь поняла и ощутила.       Это ее мужчина.       Человек, который вытащил ее из мертвой рощи, который принес ей кровную клятву верности, зная, что за ней стоит тень Волдеморта, и который сейчас, одним спокойным «я сам не хотел», снял с ее души последнюю вину. И с завтрашнего дня ее жизнь изменится навсегда — она будет просыпаться и видеть его взлохмаченную голову на соседней подушке, слышать, как он возится на кухне, заваривая тот самый кофе с лимонными пряниками, носить его рубашки, будить его поцелуями на рассвете, когда захочется близости…       — Ты даже не представляешь, Тед, — прошептала она, запуская пальцы в его волосы и слегка оттягивая назад, — насколько сильно я собираюсь тебя эксплуатировать в качестве личного повара, подушки и… всего остального.       Тед весело улыбнулся, ведя ладонью по ее бедру.       — Я готов к сверхурочным, миссис Люпин.