ngeyä kxeyey

***

С каждой секундой сердцебиение под ладонями становится все тише и тише. Теплая кровь, что несколько мгновений назад выплескивалась толчками из сквозной раны в груди, уже едва пульсирует, вытекая тонкой струйкой, и просачивается сквозь плотно прижатые пальцы. — Я здесь… — вторит за отцом еле слышно Ло’ак, не в силах набрать в легкие больше воздуха. Грудь под его ладонями рвано вздымается, пока из горла брата вырываются всхлипы и рыдания. Он хватается цепко своими тонкими пальцами чуть выше локтя, будто пытаясь удержаться крепче. — Хочу домой, — сквозь поверхностное тяжелое дыхание, всхлипывая, выговаривает Нетейам. Ло’ак хочет закричать во весь голос, что тоже этого желает. — Знаю-знаю, знаю, сынок… — дрожащим голосом выговаривает отец. — Сейчас пойдем… — Ло’ак бросает на него испуганный взгляд, пытаясь понять, о чем он говорит. — Сейчас, сынок. Все хорошо… — выдыхает мужчина нервно, глядя прямо в глаза старшему сыну. Тот делает несколько поверхностных вдохов, пытаясь что-то сказать: — Пап, я… Мгновение — и его лицо внезапно застывает, как и перестает вздыматься его грудь. Ло’ак замирает, понимая, что ничего не ощущает. Кровь больше не течет, сердце не стучит, а на до боли родном лице застыло пустое выражение. Цепкая хватка брата на его плече ослабевает, отчего рука безвольно опадает где-то рядом. Голос матери слышится будто через толстый слой ваты, шепотом зовущий его имя. Ло’ак мотает головой, не в силах принять действительность. Нетейам же просто потерял сознание, да? Он же не…? — Нет… Нет-нет-нет, Нетейам! — душераздирающий крик касается даже отдаленных уголков души, заставляя сердце сжиматься от всепоглощающей боли. Этого просто не может быть… Он обессиленно сидит, опустив низко голову. Горло душит рыданием, когда взгляд падает на окровавленные руки. В его крови… Его кровь на твоих руках… Ло’ак сдерживается, как может, не желая верить в происходящее. Вокруг него будто образовался вакуум — он не слышит ничего. Ни криков матери, ни шум моря. Только такое родное и привычное сердцу «великий воин» эхом проносится в голове. Которое он больше никогда не услышит. Чтобы не дать волю слезам, он поднимает взгляд к небу, сглатывая ком отчаяния в горле. Его плечи опущены, обычно ровная спина сейчас сгорблена под гнетом настигающего его чувства вины. «Это ты виноват, » — набатом стучит в голове, когда он возвращает пустой взгляд на брата. Только ты… Отец вдруг спрашивает о чем-то, он на автомате выдыхает еле слышно «я не знаю». О чем он спросил? Кажется, сестры в плену у Куоритча… Отец говорит о чем-то с матерью, а он… Не в силах совладать с чувствами, он склоняется к бездыханному телу, отчаянно обнимая. С губ срывается всхлип, а горло душит рыданием, которое он больше не в силах сдерживать. Слезы бесконтрольным потоком капают на его шею, затем стекая куда-то вниз. Отчаянно хочется почувствовать его дыхание, его сердцебиение, услышать его голос, почувствовать снова касание его руки к волосам. Ло’ака приводит в себя яростный клич икрана матери, улетающего прочь. Он, поднимается на ноги, когда к нему подходит отец. — Останься с братом. — Нет, я хочу помочь, — пытается он возразить, не желая сидеть на месте. Только не сейчас. Отец задерживает на нем суровый взгляд на мгновение и, разворачиваясь, произносит: — Ты сделал достаточно… Сердце сжимается еще сильнее, и он еле слышно выдыхает: — Нет, пап… Джейк молча уходит с Пауком, оставляя сына стоять, понуро опустив плечи под гнетом всепоглощающего чувства вины. Он смотрит им вслед, глядя, как они скрываются под водой. Пары мгновений хватает, чтобы принять решение. Он плывет за ними.

***

Имя брата проходится по сердцу острым кинжалом, оставляя на нем кровавую рану. — Мне не доплыть, — хрипит отец, морщась от боли. — Давай один? Ты должен жить. — Нет, — перебивает, не в силах вынести эти слова. — Ты должен жить… — упрямо настаивает отец, будто желая всем сердцем умереть вот так… — Я не могу потерять еще и тебя, — голос дрожит от одной лишь мысли. — Пожалуйста, — умоляет он отца, надеясь его вразумить. Еще одной потери он точно не вынесет… Наконец, долгожданный глоток воздуха проникает в их легкие, заставляя их жадно вдыхать. — Дыши, папа! Дыши, — тяжело дыша, выговаривает Ло’ак, с облегчением понимая, что успел. Он оборачивается, подползая из последних сил к Пайакану ближе, кладя ладони у его глаз. — Спасибо, друг, — благодарит он, слыша в ответ тоскливый рокот, и поджимает губы. Он все чувствует… Отец внезапно касается его задней части шеи, заставляя обернуться, и невесомо проводит по скуле большим пальцем. — Я тебя вижу, сынок, — выговаривает он, перемещая ладонь на щеку. Внутри все сжимается, сдавливает тисками внутренние органы. Ему так не хватало этих слов… Им обоим… Мама и сестры оказываются рядом. Наконец, все закончилось. Но какой ценой? Ло’ак устало опускает голову на крепкое плечо отца, поднимая пустой взгляд а небо. Альфа Центавра вновь показывается из-за Полифема, озаряя их ярким светом.

***

Объятия Циреи немного успокаивают, оставляя вязкий осадок горечи на языке. Бездыханное тело брата лежит на коленях смирившейся с его смертью матери. Ее ладонь покоится на груди Нетейама, будто в надежде снова почувствовать стук его сердца. Ло’ак поджимает губы, отводя взгляд. Джейк прижимает к себе Паука, подзывая к себе и младшего сына. Прижимаясь к отцу, он чувствует сжимающие сердце тиски, потому что его волос так всегда касался Нетейам.

***

Убитый горем голос матери отдается эхом в ушах. Она поет в последний раз песню старшего сына, готовясь отправить его в последний путь. Новая жизнь, Новый сын… Они медленно плывут, сопровождая Нетейама к месту захоронения. Ло’ак смотрит вперед, мягко касаясь его руки, но боясь опустить на брата взгляд, хотя до безумия хочется. Хочется смотреть и смотреть, запечатлевая в памяти каждую малейшую черточку, чтобы его лицо отпечаталось на внутренней стороне век на всю оставшуюся жизнь. Лишь спустив его на воду, перед тем, как родители погрузят тело под воду, Ло’ак смог, наконец взглянуть на него. Он кладет ладонь на лоб Нетейама, вглядываясь с некой надеждой в его лицо. Может быть, еще не поздно, и золотые глаза откроются? Но этого не происходит. Сделав глубокий вдох, родители погружаются, спуская Нетейама на дно. Ло’ак тянет за ними руку, будто пытаясь остановить, но… Когда тело брата медленно исчезает на его глазах, немой крик вырывается с уст. Душераздирающая боль в груди заставляет согнуться, продолжая кричать прямо под водой. Чувство вины тяжелым грузом давит на сердце. Его смерть всегда будет на твоей совести, Ло’ак.