ngeyä kxeyey

***

Бухта предков встречает Ло’ака привычной тишиной, пуская вдоль позвоночника парня мурашки. Сколько он не был здесь? Четыре года? Кажется, около того… Он погружается под воду, направляясь к Древу душ клана Меткайина. В животе тянет от волнения, а его сердцебиение учащается. Приблизившись к Древу, он замирает в нескольких метрах, подавляя в себе желание сделать глубокий вдох от волнения. Наконец, поджимая губы, он подплывает к его ветвям, перекидывая свою косу через плечо. Оголив нервные отростки, он подносит их к ветке, на секунду неуверенно замерев, а затем, все же, устанавливает связь. Глаза сами по себе закрываются, и яркие вспышки едва не слепят его, когда он несётся через «тоннель». Он летит вверх или падает вниз? Проходит, кажется, вечность — или всего лишь секунда? — когда он вдруг чувствует под ногами твердь земли и щекочущую пятки траву, и распахивает глаза. Зрение восстанавливается не сразу. Белая пелена медленно растворяется, и перед перед ним предстает до боли знакомая поляна у ручья, на которой он в детстве так любил играть с братом и сестрой, носиться друг за другом, весело смеясь, брызгаться прохладной водой и с визгом уносить ноги от разозлившийся Кири. Тоска от проносящихся в голове воспоминаний щемит сердце, заставляя поджать губы. Вдруг его уши дергаются, уловив странный шорох за спиной. Резко обернувшись, он застывает на месте, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Ло’ак? — из-за дерева на поляну с опаской выходит тот, ради кого он пришел сюда. Золотые глаза ярко отсвечивают из тени деревьев, а уши заинтересованно дергаются, когда Ло’ак неверяще выдыхает: — Нетейам… Пятнадцатилетний, такой, каким он его и запомнил, старший брат смотрит на него своими большими глазами, подняв брови и приоткрыв в удивлении рот. Он делает несколько шагов навстречу младшему брату, осматривая его. — Ты… — он запинается, хмурясь. — Ты стал больше. Ло’ак горько улыбается, жадно пожирая взглядом брата, пытаясь изучить каждую чёрточку, каждый миллиметр его лица, и будто ищет несостыковки, разницу между тем, что помнит, и тем, что видит прямо сейчас. И не находит. Это точно Нетейам. Пятнадцатилетний Нетейам. Прямо перед ним. Он делает шаг в его сторону, робко, боясь спугнуть — вдруг он просто в один момент растворится и больше никогда не появится? Они замирают друг напротив друга. Ло’ак бегает глазами по лицу брата, чувствуя, как щемит сердце. Кажется, Нетейам замечает что-то в его лице. Он резко выдыхает, в его взгляде появляется что-то такое… Он вдруг улыбается, в уголках его глаз появляются небольшие морщинки. А в глазах… В глазах понимание. — Мой братец вырос таким красавцем. Небось, все девчонки бегают за тобой, а? Глаза Ло’ака распахиваются, и он чувствует, как их начинает щипать от слез. Горло сжимает спазмом. Он изламывает брови, поджимая губы и уши. — Ты… Нетейам его перебивает: — Я ведь умер? — а на губах та же улыбка. Внутри все обрывается, гулко ухая куда-то в пятки. По щекам скатываются горячие слезы, обжигая кожу. Перед глазами мутная пелена, силуэт брата начинает расплываться. Ло’ак испуганно смаргивает влагу, фокусируя взгляд. Он все ещё здесь. Улыбается, смотрит своим понимающим взглядом, протягивая руку к его лицу. Теплая ладонь касается щеки, большой палец аккуратно стирает мокрую дорожку. Ло’ак кривит губы, протягивая неуверенно свою руку, и кладет ее на макушку брата. Так Нетейам всегда касался его. Тот поджимает уши, шире заулыбавшись, и убирает руку, глядя в полные боли глаза младшего брата снизу вверх — тот теперь выше на целую голову. — Ты теперь ещё больше похож на отца, — слегка наклоняет голову вбок, пробегаясь взглядом по брату, а затем снова смотрит в лицо. — Младший брат теперь совсем большой. Великий воин, да? С губ Ло’ака вырывается всхлип, он наклоняется к Нетейаму, соприкасаясь с ним лбами, все также держа ладонь на его голове. Он жмурится, чувствуя как слезы льются по щекам, и сжимает зубы, скалясь, пытается совладать с эмоциями: — Брат, я… Нетейам беззаботно смеётся: — Ну что ты, как девчонка, братишка? Где тот бесстрашный великий воин, которого я знаю? — плечи Ло’ака сотрясаются в беззвучных рыданиях, когда Нетейам вдруг серьезно произносит: — Ты не виноват, Ло’ак. Ни в чем. Распахнув глаза, Ло’ак видит перед собой Древо душ. Кого ещё винить, кроме себя?