Уверенными шагами (With steady steps)

С момента, как он ступил в гарганту прошло две недели. Целых две недели. Намного больше времени, чем в прошлый раз. Что также означало, что вместо простой помощи в четвёртом в качестве наказания, его выставили перед всеми лейтенантами и капитанами для извинений за причиненные им неприятности. А ещё за то, что нокаутировал Ренджи и бросил его в кустах. Впрочем Ичиго подозревал, что большинство из присутствующих были скорее впечатлены, чем раздражены его выходкой. Особенно Сой Фон, походившая сейчас на кошку, поймавшую канарейку. Голодный огонёк в её глазах Ичиго вот вообще не оценил. У него было предчувствие — очень плохое предчувствие — что он прекрасно знал, о чём она попросит. А ведь Ичиго совершенно не подходил для второго отряда. Однако, его плохое предчувствие, очевидно забыло включить в себя Главнокомандующего. — Кажется, я ошибся, поручив капитану Айзену привить надлежащее достоинство и манеры нашему юному подопечному. Он слишком упрям ​​для такого мягкого капитана. — По комнате прокатилась волна ропота, а Ичиго застыл от мысли, что за этим высказыванием может последовать. Они… они заберут его у Айзена? Из-за этого? Ичиго стиснул зубы и нахмурился так сильно, что его выражение лица едва не начало походить на оскал. Это не какая-то там детская истерика. Он пытался остановить войну и не быть пойманным в процессе. И, да, возможно, он делал это по-детски, но только потому, что выглядел чертовым ребенком, и его нормальное взрослое поведение вызвало бы подозрения. Теперь… теперь, если он поведёт себя как ребенок, не укрепятся ли они в своём решении забрать его у Айзена? Или, действуя так, он и хотел вызвать у них подозрения? Решение было принято за него. Слишком приятный голос Уноханы прозвенел по комнате, как колокол смерти: — Я считаю, что изъятие Ичиго у капитана Айзена только усугубит проблему. — Все повернулись к ней. — Он молодая душа, не потерявшая свои воспоминания. Для него вполне разумно искать родителей и устраивать сцены. Старым душам, которые забыли свое прошлое или никогда не рождались в мире живых, слишком легко игнорировать боль смерти. По комнате пронесся тихий шепот, но Ичиго почти не слышал его, уставившись широко раскрытыми глазами на Унохану. — Согласен, — объявил Бьякуя. — Два года назад он бы уже перебил нас. — Что было прямым намёком для Ичиго продолжать молчать. Пускай он и не мог решить, быть за его слова благодарным или обидеться… — Уверен, мы все можем согласиться, что, впервые здесь появившись, Ичиго был гораздо неуважительней и намного грубее. Это… прогресс. Обидеться. Определенно обидеться. — Если его перевоспитание заняло так много времени, то это только подтверждает точку зрения Главнокомандующего, — возразила Сой Фон. — Будто у тебя вышло бы лучше, — вставил Гин с его обычной ухмылкой, но приоткрытыми глазами. — Гарантирую, он бы от меня не сбежал, — прошипела она. Гин фыркнул, но ответить не успел. Заговорила Ячиру: — Если передаёте Ичи-нии, то можно мне? — Она повернулась к Кенпачи: — Пожалуйста, Кен-чан. Я хорошо о нём позабочусь. Ичиго слегка побледнел; она словно о домашнем животном говорила. И как бы он ни ценил её попытку вмешаться, попасть в одиннадцатый совсем не входило в его планы. — Я не думаю, что вы до конца понимаете ситуацию, — сказала Унохана, и её улыбка была настолько сладкой, что у Ичиго по спине пробежали мурашки. Унохана спрятала руки в рукава хаори. — До моего сведения дошло, что домашняя жизнь Ичиго была далека от идеальной. Присутствующие замерли, а Ичиго же моргнул в замешательстве. Как это «далека от идеала»? С чего они это взяли? Единственное, что приходило в голову это его первый неудавшийся побег и разговор после поимки. — Объясни, — потребовал Главнокомандующий. — Капитан Айзен сообщил капитану Кучики и мне о странной реакции Ичиго на такие жесты, как объятия. Так же мальчик признавался, что не раз подвергался нападениям со стороны отца. Кровь Ичиго заледенела, дыхание перехватило, а в груди неприятно зажгло. Потому что, что? Он, конечно, заметил, что в какой-то момент они начали вести себя более сдержано. Их преувеличенно-явные движения, когда они касались его или тянулись к чему-то рядом с ним, но он не уловил тогда связи. Да и связывать-то было не с чем. Потому что, что? Он подвергался абьюзу? Они, что, это имеют введу? Или Ичиго неправильно прочёл атмосферу… Да и что такого сделал ему Козлолицый? Ну, да, они могли друг другу грубить, и иногда доходило до рукоприкладства, а после смерти мамы стало хуже — более… ну, просто более. Но Ичиго тоже отстранился, дистанцировался от отца и сестер, потому что так было лучше, чем рисковать утащить их с собой на самое дно. Особенно, когда ему потребовалось так много времени, чтобы понять разницу между живыми и мертвыми. В конце концов, подобные драки стали своеобразным способом общения с его отцом. Способом, который не требовал настоящих слов. Кроме того, Ичиго отдавал столько же, сколько получил. Конечно, поначалу ему не всегда удавалось увернуться, приходилось ходить с синяками и терпеть боль, но он научился быть быстрее. Сильнее. Внимательней. И война тоже повлияла. Те пара пинков и крики не шли ни в какой сравнение с ударом меча, чуть не разрубившего тебя. Ни в какое сравнение с потерей части души. Это было неправильно. Они не могли делать такие заявления. Да, он хотел остаться с Айзеном, но не очерняя при этом Козлолицего — точно нет. — Поддержание его в стабильной среде важно не только для его физического, но и психического здоровья, — продолжала Унохана: — Как его врач, я не поддерживаю его изъятие из-под опеки Айзена. — Если это правда, то зачем паршивцу возвращаться домой, а? — фыркнул Куроцучи. Когда все повернулись к капитану двенадцатого, воцарилась мертвая тишина. Ичиго тоже сверкнул взглядом, но решил воспользоваться случаем; это был его шанс хоть что-то сказать. — Потому что это неправда, — выдавил он, и все, как хлыст, повернулись к нему. — Это была просто игра. На этот раз тишина затянулась, и во время нее он заглянул каждому в глаза. Пусть только посмеют снова сказать что-нибудь против Козлилицего. — Видите, мальчишка даже со мной согласен. Тем больше причин отдать его мне! — И не мечтай, клоун-извращенец, — огрызнулся он. — Ичиго, — раздраженно вздохнул Айзен. — Он хочет меня вскрыть. — Он капитан. — Все ещё извра… Ичиго вздрогнул от внезапного присутствия позади себя, которого всего секунду назад там точно не было. Инстинкт, рожденный из многолетних попыток увернуться от Козлилицего, а затем и войны, заставил его отскочить в сторону. Создать дистанцию, чтобы выиграть время оценить ситуацию и нанести ответный удар. Зангетсу был обнажён уже наполовину, когда вокруг его запястья обвилась чья-то рука, а его самого захлестнула успокаивающая реяцу. Ичиго потребовалось целое мгновение, чтобы опознать в подошедшем к нему сзади человеке Главнокомандующего, а держащем за запястье — Айзена. Главнокомандующий, словно бы ничуть не смутившись такой реакцией, хотя Ичиго успел заметить появившуюся на мгновение складку между бровей, произнес: — Прошу прощения, молодой человек. — С этими словами он вновь занял свое место, и Ичиго вдруг понял, что его проверяли. Старик пытался проверить его реакцию, чтобы подтвердить заявление Уноханы. — Принимая во внимание новые обстоятельства, я не заберу Ичиго из-под опеки капитана Айзен. Облегчение, охватившее Ичиго, было едва ли не физическим. Но оно мгновенно исчезло стоило Яма-джи продолжить: — Однако, если подобный инцидент повторится, я не буду столь снисходителен. — Понятно, — сказал Айзен, низко поклонившись, и вернулся на свое место в шеренге капитанов. — А теперь, молодой человек, ответь на вопрос, чем же ты занимался все эти две недели. Ичиго задолго до этого собрания решил, что ответит честно. Пусть думают что хотят. — Для меня прошло не две недели, а всего несколько часов, Яма-джи. — Для тебя он Главнокомандующий, паршивец, — с огнем в глазах прошипела Сой Фон. Сам Яма-джи же, кажется, не возражал; на самом деле он вообще никак не прокомментировал данное ему прозвище. — Дангай непредсказуем для тех, кто не обучен в нём ориентироваться. Тебе повезло, что прошло всего две недели, молодой человек. — Яма-джи провел рукой по бороде. — И как тебе удалось открыть портал? На этот вопрос ответить было уже сложнее, но ответ на него придумали Айзен и Урахара, так что, в нём он был уверен больше. — Мне Широ рассказал. Он сказал, что может его открыть. Не в первый раз зал наполнился ропотом. О том, что он уже понял свою способность. О том, что он гений. Были и те, кто предлагал отправить его в академию раньше времени. Все они замолчали от одного удара скрытого в ножнах меча Яма-джи об пол. — Довольно. Лейтенанты, вы свободны. Ичиго следует за лейтенантом Хинамори обратно в Пятый. После этих слов его буквально вытолкнули из зала; неожиданно резкий конец собрания, но он все равно был рад. Между извинениями и моментом, когда собравшиеся наконец хоть бы перестали друг на друга кричать, прошло не меньше двух часов. Было приятно наконец освободиться. Хотя, радовался он похоже рано, потому что мгновение спустя на его плечо легла чья-то рука. — Куда это ты собрался, ботва морковная? Однако до того как Ичиго успел хотя бы посмотреть на явно обнаглевшую Рукию, Хинамори выступила вперед: — Назад в Пятый. Рукию этот ответ совершенно не впечатлил, но заговорила Рангику: — Не-а-а, маленькая ягодка пойдёт со мной. Довольно раздраженное «не называй меня так» донесшееся от Ичиго все дружно проигнорировали. — С чего бы? — фыркнул Ренджи, скрестив руки на груди и встав рядом с Рукией. Рангику обошла Хинамори и притянула Ичиго ближе, прижав его к своему животу: — Потому что, очевидно, в пятом о нём недостаточно хорошо заботятся, раз он всё время сбегает. Улыбка Хинамори стала настолько милой, что у Ичиго по спине пробежали мурашки, но Мацумото либо не заметила, либо не обратила на это внимания. — И вот поэтому он идет со мной. — Рукия вцепилась в его руку. — Нет! Ичи-нии мой! — воскликнула Ячиру, словно осьминог обвивший вокруг его талии. Хинамори фыркнула, надув щеки и положив руки на бедра. — Ты слышала Главнокомандующего, он возвращается в Пятый. — Она сделала шаг вперед, но Рукия встала у нее на пути, ослабив хватку. А затем внезапно Ичиго оказался перекинут Рангику через плечо, её волосы застряли у него во рту, когда он совершенно точно не издал испуганный визг. От удивления хватка Ячиру ослабла, и она соскользнула внизу. Ичиго повернулся было посмотреть, всё ли с ней в порядке, но Рангику сорвалась с места. — Пошли, Ягодка, — уверенно сказала она; её развевающиеся на ветру волосы захлестали его по лицу, — мы перекусим и во что-нибудь сыграем или…. Она прервалась, когда с её спины Ичиго перехватил — неожиданно — Ренджи. Тот самодовольно посмотрел на Рангику и исчез в переулке. — Как будто я позволю десятому тебя забрать, да, капитан Кучики меня убьёт. — Ренджи заскочил за угол и тут же споткнулся о вытянутую ногу. Прежде чем Ичиго успел рухнуть вместе с ним на землю, его руку вновь схватила Рукия и уволокла прочь. — Карлик, — поздоровался он, потому что мог. Потому что он так не баловался со своими друзьями уже, казалось, целую вечность. Потому что он все ещё скучает по ним, хотя они сейчас прямо здесь. — Креветка. — Куда ты меня тащишь? — В три… Их перехватило розовое пятно прямо посреди очередного высокого прыжка, и со всей грацией новорожденных птенцов они рухнули в находившийся под ними пруд. А когда всплыли, то увидели смеющуюся Рангику. Хинамори тоже была там, пыталась скрыть своё хихиканье за ладонью, но всё было видно по её глазам. Ичиго переглянулся с Рукией и Ячиру, а затем они не сговариваясь потянули хохотушек в воду. К тому времени, как к ним присоединился Ренджи, они все промокли насквозь, а он и Ячиру топили Рангику за брошенную в них рыбу. — Почему вы в пруду капитана Кучики? И в этот момент, казалось, вся вселенная сговорилась против них, потому что секундой позже на них обрушилась леденящая волна реяцу Бьякуи. Не может быть, чтобы капитан их не заметил. Он наверняка выйдет посмотреть, что происходит. На принятие правильного решения у них мыл лишь краткий миг. Миг, в который он решительно утащил Ренджи с собой в воду. — Что здесь происходит? — Это было требование, а не вопрос. Все, как по команде уставились на Бьякую. Глаза сощурены, выражение лица холодное как камень. Все замерло. Доля секунды, когда мир словно застыл, и Ичиго мог поклясться, что слышит биение своего сердца. А затем Рангику пронзительно закричала: — Бежим! — И мир взорвался хаотичным движением. Ичиго направился к краю пруда так быстро, как только мог. Хинамори уже выбралась, Рукия тоже, но почему-то мешкала, словно собиралась остаться. Заметив это, Рангику схватила её и помчалась прочь. Ренджи застыл, его глаза были так широко раскрыты, что грозили вывалиться из орбит, но Ичиго не стал задерживаться и проверять. Из-за промокшей насквозь обуви ноги заскользили по траве. Где-то позади послышался шорох ткани, и на долю секунды он уже было решил, что его поймают. Но вот Ичиго уже миновал забор, проскочил через деревья и попал на тренировочную площадку шестого отряда. И только оказавшись в безопасности маленького переулка, он позволил себе обратить внимание на колющую боль в боку от еле сдерживаемого смеха. Согнувшись пополам, Ичиго схватился за живот и прикрыл ладонью рот, предупреждая возможную истерику. В таком виде его и нашла Хинамори. В прилипшей к телу одежде и со спутанными волосами — не то чтобы она выглядела намного лучше. Они медленно поплелись к Пятому, надеясь растянуть путь и немного обсохнуть, но, увы, по прибытии вода с них все ещё капала. Ичиго был уверен, что они представляют собой то ещё зрелище. Айзен кинул на них короткий взгляд и, не удержавшись, со вздохом потер переносицу. Прежде чем он снова на них посмотрел, Хинамори уже склонилась в поклоне с мягким, но ясным извинением за их опоздание и внешний вид. Ичиго, с другой стороны, просто скрестил руки на груди. Разумеется, потому что пытался согреться, а вовсе не от того что одна только мысль о поклоне Айзену угрожала рассеять тепло прошедшего веселья. Хинамори бросила на него многозначительный взгляд, успешно проигнорированный. Впрочем, это не имело большого значения, потому что мгновение спустя она опустила его голову вниз сама. — В этом нет необходимости, лейтенанте, — сказал Айзен слегка удивленным голосом. — Почему бы вам двоим не привести себя в порядок. Ичиго, я ожидаю, что ты вернешься сюда, когда закончишь. Ну конечно. Ичиго вывернулся из-под руки Хинамори, которая все ещё держала его голову, и едва не выбежал из комнаты. Было весело, но его мокрая одежда быстро стала неудобной и холодной. Не говоря уже о том, как приятно звучала теплая ванна. Тем не менее, вскоре он вновь оказался сидящим напротив Айзена. — Что случилось? — Требование — потому что вряд ли это на самом деле был вопрос — слетело с губ Айзена, как только Ичиго сел. — Парочка лейтенантов меня похитили, а Хинамори пыталась вернуть обратно. В итоге мы все оказались в пруду Бьякуи. Айзен долго смотрел на него, затем вздохнул — похоже, в последнее время он часто так делал. — Почему я не удивлен. Ичиго пожал плечами и принялся водить пальцем по маленькому узору на краю капитанского стола, ожидая, что будет дальше. Не то чтобы Ичиго всё это планировал. К тому же было мало шансов, что Айзен хотел поговорить именно об этом. — Ты знал о своем пустом, — начал Айзен. Чего и следовало ожидать, подумал Ичиго, мысленно фыркнув. Разумеется, он сразу обратил внимание именно на эту маленькую деталь. — И все же ты ничего не сказал. — Не похоже, что об этом стоит всем знать, — выпалил он в ответ, хмурое выражение пробежало по его лицу. — Урахара знает. Потому что состояние Ичиго отчасти его рук дело. — Он сам догадался. Да и вообще, что я должен был сказать? Кстати, мой занпакто — пустой? Айзен тихо хмыкнул. — Я никогда не слышал, чтобы дух занпакто проявлялся в виде пустого… по крайней мере, естественно. Интересно… — Это явно не предназначалось для его ушей, так что Ичиго прикусил язык, пытаясь не съязвить. Айзену потребовалось какое-то время, чтобы вновь увидеть в нём кого-то кроме экспериментального образца: — Ты не должен никому рассказывать о Широ. — Я знаю, — сказал он, закатив глаза. Ичиго буквально только что сказал тоже самое. — А точно ли знаешь, — сказал Айзен прерывистым голосом и сузив глаза. — Это чистая удача, что тебя не поймали при открытии гарганты. Отныне ты будешь пытаться открывать ее только здесь, под моим надзором. Нам не нужно, чтобы ты терял сознание, находясь совсем один. — Ичиго открыл было рот, чтобы возразить, потому что до сих пор всё было в порядке, но строгий взгляд Айзена заставил его передумать. — Если верить результатам Урахары, то твоя духовная сила уже испытывает на себе сильное давление, и мы не знаем, как на нее повлияют тренировки с такого рода способностями. Я ясно выражаюсь? — Да, — проворчал он, хмурый взгляд только усилился. — Хорошо. — Айзен слегка откинулся назад, потирая висок, как будто от всей этой ситуации у него заболела голова. — Я хочу, чтобы ты занимался до конца дня. Возьми книгу по истории Общества душ, на которой остановился перед своим маленьким приключением. Закончи следующие три главы и напиши небольшой отчет до вечера. *** До своей комнаты Ичиго добрался слегка волоча ноги и со слипающимися от усталости глазами. Подавив зевок, он поставил Зангетсу у своей кровати и практически рухнул под одеяло. Айзен не отступил от своего требования, даже когда почерк Ичиго от изнеможения стало невозможно разобрать. По крайней мере, часть заключений Урахары оказалась верной — он действительно устал больше, чем обычно. И эта усталость оплетала его словно лианы. Он только успел закрыть глаза, как неожиданно что-то упало на него сверху. Со всей грацией десятилетнего сонного ребёнка, он рванул к мечу, только для того чтобы из всех возможных людей направить его на Йоруичи. Или же… учитывая её форму… из всех возможных кошек. — Слишком медленно, Ягодка. — Не называй меня так. — А ты заставь меня. Ичиго нахмурился, пряча Зангецу в ножнах. — Почему ты здесь? — Решила дать тебе знать, что немного понаблюдаю за Гином. Урахара сказал, что ты собираешься рассказать ему. — В самом конце он предал Айзена. — Так мне сказали. — Йоруичи медленно моргнула: — Ты уверен в этом, Ягодка? Ичиго фыркнул. — Я ничего не смогу остановить, если не буду знать, чем он занят. — Ладно. — Ладно? — Ага, — сказала она, лизнув лапу. — А теперь расскажи мне, что случилось, когда ты вернулся. Главнокомандующий закатил истерику? Король душ ему судья, этот мужчина ненавидит сюрпризы. — Чуть не забрал меня из пятого, — сказал Ичиго, снова устраиваясь в своей постели. — Что заставило его передумать? — Айзен сочинил какую-то историю о жестоком обращении со стороны моего отца, — сказал Ичиго, хмурясь от гнева. — Очевидно, он рассказал об этом ещё и Унохане с Бьякуей. Йоруичи какое-то время молча смотрела на него, прежде чем сказать то, что он никак не ожидал от неё услышать: — И это правда? — Что именно? — Он бил тебя? — Нет! — немедленно возразил он, потому что очевидно же, что всё было совсем не так. — Конечно, после смерти мамы он не всегда был рядом, и он… он знал о войне, но не стал меня останавливать, но не то чтобы он мог… Йоруичи свернулась калачиком у него на коленях, заставляя его руки отпустить стиснутое в них одеяло; он даже не заметил, как скручивал его. — Что ещё сказал Главнокомандующий? Со вздохом Ичиго пересказал ей все, что мог: о встрече и о своем коротком разговоре с Айзеном после. Время от времени она мычала, задавала вопросы или указывала на очередной промах Общества душ. Он не знал, как долго говорил, но, должно быть, в какой-то момент заснул, потому что в следующий раз, когда он проснулся, Хинамори нежно трясла его за плечо с извиняющейся улыбкой и обещанием завтрака. Единственным признаком того, что Йоруичи была здесь — несколько чёрных шерстинок, прилипших к его одеялу.