Marry me...

             Шероховатыми ладонями Банчан водит по бледной коже, которая от его прикосновений покрывается мурашками.       Теперь он может делать это не спеша: чуть касаться чужих губ, зарываться носом в мягкие волосы, ловить сонное дыхание.       Но как только он перестаёт ласкать омегу, любуясь им, тот сразу начинает хныкать и поскуливать, прижимаясь теснее.       И от этого туман в голове становится гуще, запахи острее, тело ненасытнее…              Когда Банчан захлопнул за альфами Чон входную дверь, он ещё краем сознания понимал, что произошло что-то нехорошее. Что-то такое, что могло грозить его омеге…       Но когда на секунду застыл на пороге спальни, чтобы остановить убегающую жалящую мысль, то уже был уверен в своём всесилии: его омеге никогда не будет ничего грозить!       Их первый раз случился, когда Юнги всё ещё был связан. Не до мелочей было — омега устал его ждать.       Банчан успел только выдернуть кляп изо рта, чтобы тот не мешал терзать яркие губы, и успеть услышать крышесносное: «Чан-и…»       Утолив первый «голод» он слизывал солёные слезинки с ресниц Юнги, зализывал запястья омеги на которых местами до крови стёрлась кожа от скрученной жгутами материи… Позволял омеге расцвечивать поцелуями-укусами своё тело… Разрешал изучать себя руками, губами, глазами.       Давал передышку…       И себе, и Юнги.       От мягкой бледной кожи пахло так, что сносило голову напрочь. Желание сцепиться узлом и выгрызть плечо омеге было таким нестерпимым, что просто на грани…       А вот за «грань» он ступить не мог.       В гоне, рядом с самым желанным, течным омегой, пахнущим так сладко, он не мог преодолеть невидимый барьер, который не давал проходу даже его рычащему внутри альфе:       Юнги. Юнги. Юнги…       Кто вбил в его голову проклятое заклинание?!       Ведь даже когда в оргазменных спазмах омега инстинктивно вцеплялся в его бёдра, он не позволял себе излиться внутрь: резко подавался назад и валился на совершенно перепачканные ими же простыни.       ***       Лиём увязался провожать Чимина, которому начал рассказывать про брата Лиама и его истинного. В их семье «истинность» считалась редкостью.       Омега слушал с интересом и лишь махнул рукой Джину, когда тот свернул в главное императорское крыло: время, отведённое на завтрак, наконец-то истекло, и опаздывать к Его Величеству Императорскому омеге было недопустимо.       У покоев Банды стоял Балу, которого, видимо, только что выпроводили в коридор, и при виде Сокджина расплылся в улыбке.       — Его Величество ждёт вас, лорд Сокджин.       — Вот уж не смей меня титульно величать, Балу! Я всё ещё помню, как ты учил меня находить хорошие места во время игры в прятки!       Пожилой альфа расплывается в самой доброй улыбке:       — Джин-и! Наследник вошёл к Его Величеству минутой раньше!       Намджун? Меня и его в одно время пригласил Банда? Неужели кто-то донёс…       Джин вошёл без стука и удовлетворённо отметил: на циферблате часов, висящих на стене, стрелки в моменте сомкнулись на десяти.       А вот дальше в покои он не пошёл. Прямо у двери согнулся в почтительном глубоком поклоне.       — Какой же ты красивый, солнышко! — Его Величество Императорский омега заставляет его распрямиться и за предплечье тянет в гостиную.       Намджун сидит рядом с круглым письменным столом, который Банда явно использует не по назначению. Бумага, чернила, перья и блокноты, конечно, есть и разбросаны в беспорядке, но особый колорит на столе создают баночки, кувшинчики, броши, статуэтки…       — Взгляните на это! — хозяин стола двумя руками поднимает ворох бумаг. — И это только первый день, как я лишился помощи секретаря! Балу ничего нельзя доверить!       Банда бросает всё снова на стол и замирает:       — Что вы встали столбами?       Джин вытянулся в струну, после поклона наследнику, который вскочил с места при его появлении.       — И куда, позволь узнать, делся твой секретарь? — Намджун пытается поддержать беседу.       — Не альфье дело! — Его Величество опускается в кресло у стола сам и жестом приглашает сесть на стулья и сына, и омегу.       — Я почему позвал вас вместе…       Джин при всём желании не мог вытянуть спину ровнее: и так еле выдерживал напряжённую осанку.       Он побледнел.       Это так унизительно, что сейчас Джуна заставят принудительно объясняться.       — Лорд Сокджин, я… — Намджун поднимается со своего места, но Банда перебивает сына:       — Вот! Нашёл! — он трясёт смятым листом. — Император продиктовал мне правила игры в петанк! Сядь, Джун-и! Ты слишком высокий для беседы! Двигайтесь ближе…       Намджун двигает свой стул впритык к столу, прежде успевая помочь с этим и Джину.       — Вы должны подготовить команды! Намджун, ты займёшься с альфами, а ты, солнышко, — Банда улыбается Сокджину, — Напомнишь правила омегам.       Он для этого нас позвал? Слава Великому…       Джин даже спину позволяет себе расслабить. И плечи сразу чувствуют свободу.       — Я никому больше не могу поручить такое ответственное задание! Это «традиции» Кигета! Император был чрезвычайно доволен известием, что игра состоится! Если что тут не разберёте, — Его Величество хмурит брови: слишком уж неразборчивы собственные каракули, — то найдёте всё, что нужно, в Императорской библиотеке!       Банда выдохнул и свободно откинулся на стуле, чтобы посмотреть на молодых людей с улыбкой и продолжить:       — У меня всё! Что ты хотел сказать, Намджун-и?       Наследник только отрицательно качает головой.       — Тогда чего вы всё ещё сидите? Кыш! Кыш! У вас один день на подготовку команд. Уже поле готовят, а вы всё ещё здесь!       Намджун поднимается из-за стола и пока папа, наклонясь, шепчет что-то на ухо Джину, от чего тот краснеет, послушно ждёт, чтобы проводить омегу впереди себя.       Они выходят из апартаментов Банды: Джин, следом Намджун и, не сговариваясь, сворачивает в коридор, который, раздваиваясь, ведёт сразу и к восточному крылу, и в сторону комнат Намджуна.       Но, пройдя пару шагов, стоит им исчезнуть за поворотом, наследник дотрагивается до локтя Джина:       — Котёнок… — и тут же сжимает губы. — То есть, я хотел сказать… Лорд Сокджин… Я отвратительно повёл себя на прогулке, когда хотел пригласить тебя… Вас… Я не хотел… — Намджун вздыхает, умудряясь запутаться в словах.       Зря его учили риторике…       — Ваше Высочество, вам прежде всего нужно разобраться в том, чего вы хотите или не хотите. Я-то привык к необдуманным поступкам альф…       — Простите меня, лорд Сокджин…       И Джин, сглотнув, кивает.       — Я не знаю, как вам, Ваше Высочество, а мне, чтобы выполнить поручение вашего папы, точно нужно будет наведаться в библиотеку моего отца. Вам же я оставлю право воспользоваться Императорской. Устроит такой вариант?       — Нет.       — Почему… нет?       — Потому что ты меня совсем не простил… Прости меня, Джин-и. Я обидел тебя. Не знаю, что на меня нашло…       Намджун берёт его ладонь в свою, и омега дёргается от прикосновения:       — Я уже не обижаюсь…       Намджун тянет его на себя, почти успевает прижать, но со стороны покоев Банды слышится звук хлопнувшей двери и лёгкие стремительные шаги.       Джин в панике вырывает руку и почти бегом пускается по коридору в сторону омежьего крыла.       ***       Тэхён в отчаянии оборачивается к друзьям, стоит им только покинуть трапезную.       — Мне нужно к Феликсу!       — Но, Тэхён-и… Времени совсем нет, — Чихо в ужасе округляет глаза. — Нужно одеться, подобрать украшения…       — Иськупаться в розьёвой воде! — Мехмед с серьёзным лицом кивает в такт своим словам.       — Это ещё зачем?       На шехзаде удивлённо смотрят сразу три пары глаз: Чихо, Тэ и Чонина.       — Первое, чему учат в гареме — это готовить себя для того, чтобы возлечь с альфой.       — Куда возлечь?       — Обычно на перины. Но порой страсть настигает где угодно…       Омеги замерли и уставились на скромно опустившего глазки мелкого. Так и разглядывали его, пока не фыркнул Чонин, а следом улыбнулся и Тэхён.       — Я не собираюсь никуда ни с кем ложиться, Мехмед! — Тэхён гладит по волосам закусившего губку султанчика. — Всё! Я побежал! Найдите там что-нибудь из одежды поприличнее…       — Жалько! — шехзаде печально смотрит вслед действительно бегущему в сторону императорского крыла Тэхёну и, не задумываясь, выдаёт чужую тайну. — Он не спаль ещё с альфой…       Лишь бы Феликс был в «лимонной» комнате один! Он ведь так его подвёл…       Как только на его робкий стук дверь приоткрылась, Тэхён выдохнул с облегчением: улыбка у императорского секретаря была — «до ушей»…       — Тэхён-и!       — Слава Великому, ты в порядке! — у Тэхёна разжимается пружина в груди. — Ты ведь в порядке?       — В порядке, в порядке! Я так ждал тебя вчера…       — Прости! Я к тебе на одну минуту, — Тэхён обнимает вкусно пахнущего, несмотря на то, что «накачен» «подавителем» друга. — Столько всего случилось… Но я потом тебе расскажу. Меня позвал на свидание наследник!       — Намджун?       — Угу. И я должен быть готов через час! Хотя уже и часа нет…       — Ох, Тэхён-и! Я так рад за тебя! И я не удивлён нисколечко, что он выбрал тебя! Ты такой красивый…       — Кто меня выбрал?       — Намджун… Ты же сам сказал.       — Я…       До Тэхёна вдруг дошло, как все теперь воспринимают приглашение наследника. Ведь он позвал и на прогулку, и на приватный обед…       — Разве это что-то значит?       — Ха! Ещё бы! Ты такой красивый…       — Вот ты заладил… Лучше скажи, почему ты такой довольный? Альфа понравился?       Феликс вдруг покраснел и зажался.       — Не будет никакого альфы, пока я сам его себе не выберу. Так дядя сказал!       — Мне надо бежать, Феликс! Я не знаю, когда закончится свидание с принцем…       — Не волнуйся, Тэхён-и. Я никуда не денусь. И сегодня, и завтра буду безвылазно тут сидеть. У меня же течка…       Дорогу «от» и «до» лимонной комнаты друга Тэхён знал хорошо по причине частого посещения. Немного смущало то, что приходилось идти императорским крылом и мимо комнат Его Величества Банды.       Он спешил.       На развилке в сторону восточного крыла и поворота в апартаменты наследника Тэхён увидел две быстро удаляющиеся по этим разным сторонам фигуры.       Намджуна Тэхён узнал сразу…       А вот высокого омегу разглядел, только когда прибавил шагу и почти догнал.       Лорд Сокджин.       Эти двое явно встречались друг с другом…       Догонять впереди маячившего омегу Тэ не стал.       Пожал плечами и, держась на расстоянии, последовал за ним, тоже идущим в свои апартаменты в омежьем крыле.       ***       Мехмед внимательно следил за Чихо, копающимся в большой шкатулке с драгоценностями Тэхёна.       Толстячок аккуратно перекладывал с места на место кольца, браслеты, броши и вздыхал над каждой вещью…       — Воть, — султанчик пальчиком указывает на пару колец и золотую брошь в виде четырёхлистника. — Это подойдёт к красному!       Чонин тоже заглядывает в шкатулку: блеск украшений манит…       — У тебя хороший вкус Мехмед, — Чонин согласен с малышом шехзаде. — Камзол мы выбрали вишнёвый, и золото на нём будет смотреться идеально!       — Первое, чьему учат в гареме… — Мехмед тут же заводит свою шарманку. — Разбираться в украшениях!       Чихо отбирает советуемое и с сожалением захлопывает крышку инкрустированного ящика, который шехзаде тут же относит в сундук Тэхёна.       — Вот где он сам? — даже не ожидавший такого внезапного приглашения от наследника, Чонин нервничает за Тэхёна. — Никуда нельзя его отпустить: то заблудится, то исчезнет!       — Я буду следьить! — Мехмед кивает сам себе и Чонину с Чихо.       Омеги задумываются.       — Очень неплохая идея, Мехмед! — Чонин потирает бровь. — Хоть будем знать, куда его принц поведёт… Только Тэхёну ни слова!       Тэхён одевался наспех. Слишком медленно шёл лорд Сокджин, слишком долго он за ним тащился.       Зато шехзаде был готов сразу после него: одежда двенадцатилетнего мальчика-слуги лишь чуточку оказалась ему мала…       Расчёсанные и закрученные в тугой хвост густые волосы благополучно спрятали под берет пажа.       Чихо попробовал пальцем потереть яркие стрелки бровей, но безрезультатно: Мехмед был красив своей восточной красотой, как и положено омеге-принцу Офада.       — Ты голову опускай пониже… — советует Чихо. — И веди себя незаметнее.       — Первое, чьему учат в гареме — это следить и прятаться.       Чонин только головой качает при его словах…       Мехмед рванул следом за Тэхёном, которого позвал взрослый слуга, присланный принцем, спустя минут пять. Дав им фору…       Эти пять минут и оказались роковыми. Тэхён и омега, за ним пришедший, исчезли, как туман в солнечный день.       Шехзаде метнулся на выход: по ближайшим дорожкам парка гуляли парочки, компании — все, кто угодно! Только не Тэхён в ярком кроваво-вишневом костюме.       Шехзаде побежал обратно по омежьему крылу, заглядывая во все коридоры, которые попадались на пути.             Совсем отчаявшись, он рванул к альфам, которые несли службу, охраняя восточное крыло, но спросить у них не успел, потому что у самого дальнего входа в лабиринт приметил красный камзол, исчезающий мгновенно за кустами.       Со всех ног он влетел в лабиринт с того же входа и даже не услышал, как его попытался остановить кто-то из стражников: входить в лабиринт слугам без господ категорически не разрешалось.       На него мгновенно обрушилась тишина и замкнутое пространство тесных «улочек».       Пытаясь побороть неприятное чувство липкого страха и кричащую интуицию, шехзаде успел сделать пару поворотов, прежде чем понял, что ему будет не по силам сложная головоломка лабиринта.       Он, задрав голову к синему небу, чтобы не терять связи с реальностью, стал медленно пятиться к выходу: благо, не успел глубоко забрести в ходы лабиринта.       Пятился, пока не угодил ягодицами в чьи-то своевременно поставленные ладони.       — О-па! Как зовут? — прямо в ухо прозвучал насмешливый вопрос.       — Ме… Ме… — замычал перепуганный омежка.       — Так, Меме! У меня времени в обрез! У меня увал всего на три часа, а дел по горло! Чё ты, мелкий такой? Сколько тебе лет?       Всё это время Мехмед стоит, не шевелясь, боится даже дышать и даже не дёргается, чтобы отстраниться от ладоней, которые нагло захватили его «половинки» и безжалостно их мнут…       В голове набатом звучат слова султана, что он должен заменить брата на отборе в Кигете и если кто-нибудь спросит, сколько ему лет, он должен отвечать…       — Восемнадцать, — шепчет омежка и вздрагивает, когда губы альфы в красном мундире армии Кигета касаются его беззащитной шеи…