Marry me...

             Тэхён поймал себя на том, что в открытую хохочет, слушая рассказы наследника о том, как в детстве тот мечтал стать пиратом и проводил с друзьями каждое лето у дяди в Роохе.       Омеге кажется, что он сидит с рыбаками на кухне отца на Чу и слушает забавные истории бывалых мореходов.       А Намджуну нравится открытый, не стеснительный и совсем неманерный лорд Тэхён…       Он любуется им: его голосом, его удивительной красотой и его таким лёгким характером.       — Почему вы никогда не были в Кэдо, лорд Тэхён? Ваш отец не вылезает с острова…       Тэ мгновенно закусывает нижнюю губу от волнения и поднимает на наследника свои невероятные глаза, опушенные длинными ресницами.       — Раз уж вы спросили, Ваше Высочество… Я отвечу так, как думаю об этом сам. — Тэ облизывает языком губы. — Отец привык, что он… Только не подумайте плохо. Он на своём острове — «император»… В его руках вся власть, и он доволен своим положением. У него всё есть и нет того… О чем мы с вами сейчас беседовали. Нет «духа авантюризма».       — А вы бы хотели путешествовать? Знакомиться с людьми и узнавать, как они живут?       Мягкая улыбка трогает губы омеги.       — Вы за такое короткое время узнали мои самые секретные желания, Ваше Высочество, — Тэхён задумчиво разглядывает «старый» парк — туда привела их случайно выбранная Намджуном дорожка. — Но я омега. У отца другая семья. Они счастливы в своих неприхотливых радостях. Мне не нашлось места в сердце нового «папы», увы.       — А ваш отец?       — Уверен, что в глубине души он желает мне счастья!       Улыбка лорда Кима — лучшее, что случилось с наследником с момента начала «отбора».       — Но, как я уже сказал, его «счастье» отличается от моих фантазий. Простите…       — Мы с вами совсем заблудились в неухоженных дебрях парка, — Намджун оглядывается вокруг, — Куда это мы забрели? — он наигранно пугает омегу.       И ему снова нравится, как искренне пугается Тэхён. Он старается держаться поближе к альфе, но старательно при этом озирается: омежка не боится, а почти закрывает Намджуна собой…       Тэхён — искренний, заботливый, интересный…       Наследник даже забывает о том, что ему нужно будет убедить омегу, что он обознался вчерашним вечером…       Да почему, собственно, я должен ему врать? Он не глупый, сообразительный и наверняка поймёт нечаянное «затруднения» в котором оказался Чон.       Намджун делает вид, что выбирает направление, а потом сориентированно тянет за собой лорда Тэхёна, взяв его ладонь в свою:       — Сегодня вы будете моим личным проводником в мир «деликатесов», лорд Тэхён! Заодно оцените, насколько отличается ваша настоящая океанская «кухня» от нашей, продукты для которой тратят на путь к столу пару-тройку дней! — улыбка Намджуна из ласковой становится лукавой:       — Я знаю отсюда короткую дорогу в одну таверну, где подают то, что мне по вкусу! Готовы оценить мои пристрастия, лорд Тэхен?       — Да, Ваше Высочество…       Он ещё и наивный и совершенно не умеет флиртовать и кокетничать! Ведь двусмысленность же сказал…       Конечно, наследника Империи знали в небольшой уютной таверне, «спрятавшейся» в тупичке одной из улиц, которые вели к центральной площади Кэдо. Как знали и его предпочтения в еде. И если стейк из тунца Тэхёну показался вкусным, как дома, то после того, как вместо привычных омеге мидий подали маслянистых, сладковатых и очень нежных гребешков, то он не выдержал и рассмеялся:       — Могу сказать только, что всё, что вам довелось попробовать, Ваше Высочество — самого высокого качества!       — А давайте зададим трудную задачу местным кухарям? Что бы вы хотели съесть такого, чтобы они не справились?       — И вы перестанете быть желанным клиентом!       Намджуну очень приятно находиться в обществе омеги. Но откладывать разговор уже некуда.       — Лорд Тэхён. Я бы хотел поговорить с вами на очень щепетильную тему. И заранее прошу прощения, потому что у меня к вам будет просьба…       Тэхён сразу становиться серьёзным. И молчит, успев только кинуть.       — Я знаю, что недавно вы стали свидетелем не очень приятной сцены в одном из коридоров дворца…       Омега так мило покраснел, что Намджуну стало казаться, что он, пожалуй, не выдержит шквала эмоций, который обрушился на него за сегодняшнее, безусловно, приятное во всех отношениях свидание.       — Мне говорили, что слухи по дворцу разносятся быстро…       — Нет, нет, нет, — Намджун отрицательно качает головой. — Дело в том, что никто не знает об этом… Лорд Чонгук мой друг, и он рассказал о недоразумении…       Наследник внимательно следит за эмоциями на лице Тэхёна, боясь пропустить момент, когда можно будет продолжать.       — Недоразумение? — улыбка омеги такая кривая, что сразу и не разберешь, как он относится к подобному.       — Ладно. Давайте начистоту? Лорд Чонгук совершил ошибку. И не был инициатором того, что произошло. Омега, которого вы видели с ним… Я не буду называть имя. Он гораздо хитрее и искушеннее Гука!       — Я понял вас, Ваше Высочество… Я не выхожу по вечерам из своих апартаментов, как и хорошо воспитанный в строгих восточных традициях шехзаде Мехмед. Можете не сомневаться.       ***              Чем дальше Хёнджин проживал первый, абсолютно пустой в его жизни день, тем сильнее давило на него осознание, что его «истинный» омега для него недоступен.       Он знал и причину. Потому что запах, который он поймал в коридоре, ведущем в лекарское крыло, был в буквальном смысле слова «сногсшибательным».       Он не пошёл следом за маленькой процессией. Именно по этой самой причине — ноги стали слабыми: до дрожи в коленях! И эта дрожь разбегалась по телу тёплыми волнами, возбуждая и успокаивая одновременно.       Мысль, что с ним уже случилось это чудо — обретение истинного омеги, была такой умиротворяющей и так ласкала трепещущее сердце, что хотелось мурчать от удовольствия. А не спадающее ни на миг возбуждение выбивало из колеи: присвоить течного истинного организм требовал немедленно. А сцены из нечаянных встреч с омежкой вставали перед глазами такие, что…       Вот он ползает прямо у них с Чоном под ногами, в одной сорочке, оттопырив упругую попку… Вот мило краснеет за обедом от колкостей Хёнджина… Бледный до синевы, следует в оранжерею за Бандой… Скачет следом за лекарем Хинохом счастливый… Хвост этот его вечный…       Обо всем этом Хёнджин думает, уже стоя рядом с «лимонной» комнатой и упираясь лбом в её дверь… Там, за дверью, его омега.       Его омега, который, видимо, услышал, как Хёнджин долбится головой, эту самую дверь и приоткрывает…       Уж такой подлости от жизни Хёнджин не ожидал точно.       Он тонет в запахе, как муха, вляпавшаяся в варенье. И всё, что может, глядя на округлённый в удивлении рот омежки, открывшего на стук, прорычать:       — Закрой дверь!       От испуга Феликс захлопывает дверь в «лимонную» мгновенно и поворачиваемый скрежет ключа с той стороны дерёт Хёнджину горло…       Он в бессилии бьёт кулаком в стену и, собрав волю в кулак, топает по коридору в сторону комнат Намджуна.       А перед глазами всё тот же калейдоскоп:       Вот омежка в мокрой рубашке у него на коленях, и руки фантомно ощущают заледеневшее тело… Глаза смотрят испуганно, когда он несёт его во дворец… Самые красивые глаза…              Альфа готов повернуть обратно и сломать к дьяволу эту проклятую дверь! Но тогда Феликс испугается… А истинный не должен бояться своего альфу.       У Намджуна в апартаментах никого нет, и личный слуга наследника только кланяется Хёнджину, который усаживается в кресло у окна, намереваясь провести в нём время до появления друга. Ему это позволено.       Он так и не рассказал Намджуну про встречу с истинным. Не смог, когда наследник в запертом кабинете заставил их рассказывать обо всём, что с каждым из них случилось.       Он рассказал только о том, что произошло ночью на озере, и Чонгук кивком головы подтвердил его слова.       Вот только в свете того, что рассказывали Эдир, а следом совершенно поникший Гук, история с купанием отошла далеко на третий план.       Он расскажет про Феликса наследнику сегодня, сразу же, как только тот вернётся с задания свидания с лордом Тэхёном.       Прикрыв глаза, казалось бы, всего на секунду, Хёнджин «проваливается» в самый яркий из своих снов, где кружит голову аромат цветущих гиацинтов: белых, розовых, фиолетовых…       ***       Никогда прежде Ханвул так не нервничал в присутствии Императора, как в это утро.       Сеох пил кофе, расслаблено откинувшись в рабочем кресле. Указав на вычурный кувшинчик с тонким носиком, он предложил Ханвулу присоединиться к себе, уже не представляющему ни одно утро без крепкого бодрящего напитка.       — Ваш ранний визит и хмурый вид, лорд Ханвул, наводят меня на приятные мысли. Именно так ваше лицо я и представлял, когда воображал, что вы дадите мне согласие!       И Ханвул не может не удивиться, пусть и ироничной, но проницательности монарха:       — Да. Я согласен. Я поговорил с сыном, и он только поддержал меня в моём решении. — Ханвул даже не садится на предложенный ему стул: слишком важен для него этот момент.       — Тогда вам нужно протянуть руку, чтобы взять со стола папку… Да, вот эту — красную… И поставить свою подпись, граф Чон. — Император улыбается так просто, будто не он только что присвоил громкий титул одному из своих подданных.       Новоявленный граф и Второй Советник Империи Кигет только после своей подписи расслабляется: решение принято, закреплено и… Действительно, можно выпить полюбившийся кофе с Императором?       — Я пришёл не только с тем, чтобы дать согласие, Ваше Величество… У меня есть к вам одно частное дело, и оно касается участников «отбора».       — Что ж… - Император постукивает пальцами по подлокотнику кресла. - Значит, то, о чём мне докладывали мои соглядатаи с острова Лейгам двадцать с лишним лет назад, оказалось не слухами. И то, что на острове жила настоящая омега женского пола. Та самая ведьма-повитуха… Знаменитая на весь материк ведьма-графиня… Одна из последних, доживающих век. И что слуги графа болтали, что у пары Мин родился младенец — самый красивый омежка на свете с белой-белой кожей…       У Ханвула гора с плеч. Значит, не такую уж и новость он принёс…       — Ну, какие у меня могут быть претензии к моему соседу и хорошему сюзерену графу Мину? Никаких! — продолжает Император. — Лейгам меня устраивает в таких отношениях, которые у нас создались на данный момент. А вот что он будет делать с сыном, раз сам заварил мутную похлёбку… Впрочем, надо сделать ему один подарок. Я как-то упустил из вида… Сыну последней графини-женщины титул графа в самый раз будет. Собственно, он у него и есть…       — Внуку, Ваше Величество…       — Я знаю, о чём говорю, лорд Ханвул. Шпионская служба на островах и сейчас, и двадцать лет назад выполняла свои обязанности превосходно… И вот как мы поступим… Раз уж вы «раскрыли» великую тайну графа Мина, то и доставите ему все новости лично, на правах Второго Советника. К тому же расплатитесь с бароном Онгом за особняк.       От звука распахиваемой двери в кабинет Императора дёргается только Ханвул. Сеох же ни секунды не сомневается в посетителе.              Банда чуть замедляет шаг и, чуть кивнув на поклон вскочившему со стула Ханвулу, занимает кресло мужа, который ему его поспешно освободил.       — Ты вовремя, Ваше Величество! — Император Сеох с улыбкой поглядывает на мужа. — Хочу представить тебе нашего Второго советника, графа Чона Ханвула…       — Не сомневался в твоих умениях вести переговоры, дорогой муж! Чем он вас «дожал», лорд Ханвул?       Второй советник только ниже склоняется в поклоне императорскому омеге.       — Мой Второй Советник принёс с утра очень старую новость, Ваше Величество, — Сеох обходит кресло, в котором сидит Банда, и наклоняется, опираясь на спинку так, чтобы «слышать» запах мужа.       — И что же это за старая-новая история? — Банда морщится от запаха кофе, которым благоухает дыхание Сеоха.       — У тебя на отборе появился новый участник.       — Вот как? И кто же он?       — Лорд Мин с острова Лейгам.       — Что за нелепая шутка? Виконт Мин…       — Омега, любовь моя!       Ханвулу неловко наблюдать за такой интимной сценой, когда Император целует мужа в макушку. Но деваться некуда — придётся привыкать, раз уж согласился на должность: сколько раз теперь ему придётся присутствовать при таких моментах…       ***       Герцог Селим прикрывает за собой и Чонином осторожно дверь в детскую комнату, где Мэй укачивает малыша. Они вышли на цыпочках в коридор, как только альфочка начал дремать на руках у папы.       — Мне кажется, — шепчет Чонин, — что за этот месяц мелкий сильно подрос…       И обернувшийся к нему Селим согласно кивает:       — Скоро не будет хватать места в колыбели…       — А ещё он стал твоей копией, Селим! Даже глаза поменяли цвет! Вам срочно надо задуматься над копией Мэя! А то как-то обидно…       — Я смотрю, тебе на пользу пребывание среди сверстников, Чонин-и! — герцог обнимает брата мужа за плечи. — Ещё немного и…       — Добрый день, лорды!       Неожиданно вывернувший из-за поворота альфа почти столкнулся с ними.       — Добрый день, — Чонин опускает голову.       — Добрый, лорд Лиём! — рука Селима под внимательным взором красавчика-альфы «стекает» с плеча Чонина. — Вы с прогулки?       Лиём, наконец, «отпускает» взглядом руку герцога, которая нырнула тому за спину, и кивает.       — Погода чудесная… Особенно в тени. В дальних беседках с западной стороны. Я решил взять какую-нибудь книгу и вернуться туда… — Лиём говорит это так, будто на что-то намекает.       Но Чонин только пожимает плечами: топать в такую жару на улицу, пусть даже это будет прохлада беседок…       Герцог улыбается и раскланивается с лордом Лиёмом так что сразу понятно: обмен любезностями закончен.       Но как только они с Чонином отходят на пару шагов, Селим вдруг поворачивается к глядящему им вслед альфе:       — Забыл сказать, лорд Лиём. Ваш отец пригласил нас с мужем на ужин в субботу в городской особняк.       — Вот как… Надеюсь, вы останетесь ночевать. Субботние ужины в нашей семье порой затягиваются до глубокой ночи.       Герцог вдруг хмурит брови и Лиём спохватывается:       — Лорд Чонин, я, как один из представителей семьи, хотел бы пригласить и вас на ужин. Думаю, моему брату Сокджину и жениху старшего брата будет приятна ваша компания.       Чонин удивлён неожиданным приглашением и внимательно смотрит на Селима. Тот ему с лёгкой улыбкой кивает. И тогда он решается:       — Спасибо за приглашение…       Альфа вроде искренне рад согласию: с улыбкой кланяется и опять ждёт, когда Селим и Чонин повернуться уходить, чтобы и самому уйти.       — Он такой странный… — Чонин делает круглые глаза, изображая, как Лиём смотрел на Селима.       — Не придумывай! — герцог морщится. Сцена получилась какая-то неприятная.       — Я не придумываю! Про него говорят такие вещи…       — Какие же?       — Я не могу тебе сказать! — Чонин мило краснеет.       — Это лишь подтверждает то, что я говорил тебе чуть раньше! Тебе на пользу, Чонин-и, общение со сверстниками-омегами. С кем ты подружился? Хоть это ты мне можешь рассказать? — Селим переводит тему в безопасное для них обоих русло.       — Ну-у-у… С лордом Ким Тэхёном.       — Это омега с острова Чу?       — Да. И немного с его сводным братом…       Селим сам не замечает, как, задавая вопросы Чонину, ответы на которые ему совершенно не интересны, он прибавляет ходу.       — А ещё с кем?       — С шехзаде Мехмедом из султаната… — Чонин почти бежит за герцогом.       — Хорошо… Очень хорошо… — мысли наследного герцога сейчас совершенно в другом месте, впрочем, как слух, зрение и другие органы… чувств.