Marry me...

             Дом купца Юёна в Жарде знал каждый. И Хосоку указали направление от площади сразу, стоило ему спросить.       В отличие от домов в Кэдо, где каждый особняк «выставлял» на обозрение вычурные ступени и гостеприимные широкие двери, в городишке, который был «базарным», дома прятались за заборами. А уж такие «богатые» как у купца — за большими заборами.       Хосок приехал рано утром и, оставив лошадь на одном из постоялых дворов на окраине Жарда, в центр явился пешком.       Два бессонных дня и ночь, которую он «сократил» до четырёх часов сна, даже не чувствовались как усталость.       Желание получить себе Чимина было так велико, что даже жажда мести не туманила разум.       — Мне нужно срочно поговорить с хозяином дома! — на его стук в ворота дверь открыл альфа средних лет.       Оглядев Хосока с головы до ног, он кивнул и предложил войти.       — Как доложить?       — Лорд Чон.       Ещё один кивок, который выглядел в разы уважительнее, и альфа пошёл в дом.       Хосок после секундного раздумья направился следом: если хозяин дома, значит и Чимин в доме.       Дом действительно был богатым. Только на простолюдный манер: тяжёлая крепкая мебель, много дорогих ковров и различной яркой посуды…       Юён, вышедший им навстречу, оказался с Хосоком одного роста, только в плечах и талии заметно шире.       — Мне нужен омега, которого вы похитили из дворца Императора в Кэдо четыре дня назад, — Хосок сам удивлён, как спокойно звучит его голос: будто не за своим омегой приехал, а по поручению сыскной службы.       Юён тяжело опускается на стул и делает приглашающий жест для Хосока, указывая на второй стул без спинки.       — Меня ведь бес попутал… Натворил дел по пьянке. Денег жалко стало… Тяжело они мне достаются. А тут этот Пак. У меня сын. Всех братьев вынянчил. Недорого…       — Сколько денег вам нужно? — ярость сидит у Хосока уже «за зубами». И он говорит, сцепив их, чтобы не сорваться.       Купец только рукой машет.       — Я теперь себя всю жизнь виноватить буду, если что с лордом случиться.       — Где Чимин? — Хосок с места встаёт и делает крадущиеся шаги к Юёну.       — Не довёз я его… — и Чон даже забыл как дышать, — Убёг он.       Хосок выдыхает со свистом:       — Я сейчас тебя убью.       — На въезде в Жард постоялый двор. Там он и убёг, пока я пировал. Пьяный я был. Все дни… И Чимина твоего поил до беспамятства. Только он всё равно убёг.       Постоялый двор на въезде в Жард — один. А вот дорог две: одна в город, другая в объезд…       — Если не найду — я вернусь. Если найду и он пострадал — я вернусь. Если узнаю, что ты соврал… — Хосок улыбается так, что у Юёна мурашки по рукам бегут. — … я вернусь.       Кособокий трактир, в котором «пировал» купец Юён два дня назад был самым настоящим притоном. Зато хозяин оказался на редкость смышлёным.       — Ночью они прибыли. Три чёрных кареты. Других не было. Когда Юён тут всех бродяг угощал и хвастался только эти три кареты меняли лошадей. Это императорские. Только для них тут лошадей специально держат.       — И куда кареты поехали?       — У этих карет всегда один путь. В Роох. Издавна путь этот держат для скорой почты. Пока наследник мал был — брат Императора наследовал трон… И теперь лошадки всегда наготове. Слушай меня, я знаю, что говорю! Никто, кроме как из дворца тут не просит лошадей! Смекаешь?              Роох…       А если Чимин добрался до Жарда? И он только зря проделает путь туда-обратно?       Вот только почему-то сердце подсказывало, что Чимин смог в ту ночь уговорить людей в «чёрных каретах» забрать его с собой.       Конец его сомнениям положил направляющийся в трактир, на покосившемся крыльце которого он стоял, лорд.       С удивлением они взглянули друг на друга:       — Лорд Банчан?       — Лорд Хосок? Куда вы направляетесь?       В Роох.       ***       Уснуть не могли все трое.       Феликс жевал инжир, Чихо кривило от этого. А Тэхён сидел между ними, как между двух огней.       — Что делать, ума не приложу! — он поворачивается к другу, который под его взглядом только быстрее работает челюстями.       Поворачивается к брату: тот смотрит на Феликса и сдерживает рвотные позывы.       — Для начала я думаю, вам нужно поменяться одеждой.       — И что это даст? — Чихо смотрит на Тэхёна, будто тот сказал глупость.       — Ничего не даст. Но тогда она будет вам хотя бы по размеру.       Феликс не поленился и слез с кровати, чтобы натянуть на себя штаны «бывшего» толстяка Чихо.       Сели как влитые.       Самое удивительное, что наследного омегу округа Рив это нисколько не расстроило. Он даже покрутился, пытаясь рассмотреть себя спереди и сзади.       Чихо только рукой махнул: пусть носит. Сам он мучился токсикозом, а волнение и дорога только усугубляли ситуацию. Одежда Феликса действительно могла быть ему впору.       — Ликс-и, ты доел?       Феликс кивает. Если что, у него есть сыр и два пирожка с красной сладкой фасолью: путь на кухню оказался очень коротким, как и нить к сердцу сердобольного повара, который с удовольствием даёт омежке еду.       — Тогда давайте ложиться. Неизвестно, что задумал Его Светлость герцог Адам…       — Что ты собираешься предпринять? — Чимину показалось, что он ослышался.       — Я говорю, что мне надоело быть милым котёнком, которого папа правильно воспитал, Чимин-и! Я тот, кто я есть… И терпеть выходки наследника больше не собираюсь. Не нравится — пусть проваливает! «На хер!» — как говорит Юнги.       — Ой, нет, нет, Джин-и! Не надо брать пример с Юнги. Он, типа, альфа…       — А я типа, больше не хочу быть послушным омегой! Папа ещё со своими ученьями голову морочит… Хорошо хоть Соки приехал. Его любимый ученик!       — А что ответил тебе герцог Селим…       Сокджин поворачивается к Чимину, чтобы буквально оказаться с ним нос к носу, и улыбается:       — Я третий раз тебе говорю, что с отбывшими военными и лорду Хосоку, и Второму Советнику лорду Ханвулу отправлены письма. Они получат их через три, крайний срок — четыре дня, Чимин-и…       — Значит, у меня есть восемь дней надежды… На то, что он за мной приедет.       Чимин шепчет, а Джин проводит рукой по его волосам.       — Приедет, конечно…       — Ты сам сказал, чтобы я не особо рассчитывал на это. Вдруг он решит, что я с купцом из Жарда, что купец Юён и я…       — Если он так подумает, Чимин-и, то лучше пусть и не приезжает!       — Я… Так хочу его увидеть, — Чимин вот-вот расплачется.       — Стоп! Плакать разрешу через восемь дней! И только один раз! Договорились?       Чимин с трудом пересиливает себя, но слезинка на подушку успевает скатиться, и Джин со вздохом вытирает ладонью свои повлажневшие глаза.       ***       В бунгало к наследнику лорд Алекс пришёл рано утром.       Улыбка на его лице, когда он разбудил альф, была такой загадочной, что Хёнджин не выдержал:       — Только не говори, что переспал с Лиёмом! Знаю я его…       — Знал ты его, Хёнджи-я. Теперь Лиём — однолюб.       — Тогда чему ты так рад, что не потерпело до завтрака? — Намджун спиной приваливается к спине уже сидящего на их общей постели, Хёнджина.       — На островах вспыхнула лихорадка.       — Ты считаешь, мы должны это знать в пять утра после утомительного пути из Кэдо? — даже Чонгук не выдерживает раннего подъёма.       — А как вы, лорд Чонгук, отнесётесь к новости, что наследный омега острова Чу уже три дня живёт в гостях у герцога Селима, потому что не может покинуть полуостров из-за карантина?       — Ч-ч-что? — Чонгук ногами барахтает, выбираясь из-под одеяла, лягая при этом ни в чём неповинного Рекса.       — А вам, лорд Хёнджин, не нужно мчать в Рив. Потому что наследник этого округа сладко спит под боком…       — Ос-с-сторожнее, Алекс-с-с… — Хёнджин шипит поднимаясь.       — Ха, — закатывается приятель. — Под боком лорда Тэхёна!       Намджун тянет Хёнджина, которого схватил за руку, как только тот зашипел на Алекса:       — Меня ещё порадуй, — Намджун шутит, но…       Хёнджин вдруг тихонько начинает смеяться.       — Карантин? Значит, папа и Сокджин не смогли попасть на острова и сейчас здесь, В Роохе?       И Алекс кивает так же медленно, как и «отваливается» челюсть у Намджуна.       — Так же в гостях у Селима и лейгамцы: лорд Юнги и его отец, граф Мин. Ну и Эдира могу порадовать: нанимать шхуну не придётся. Лорд Чихо, как и все собравшиеся, не смог попасть на остров Чу.       Все переглядываются, готовые рассмеяться, но тут раздаётся ещё один голос с кровати Чонгука:       — Как зовут омегу, который сидел рядом со мной всю дорогу? — Винцентгеторекс, которому не давали снадобье Хиноха со вчерашнего вечера сумел собрать «жидкие» мозги в кучу.       — Всю дорогу?       Хёнджин уже любит весь округ Роох и даже Рекса — ведь Феликс где-то рядом, а большего и не надо, поэтому и голос звучит весело.       — Омегу зовут лорд Ума Монкут, — Хёнджин подмигивает улыбающимся альфам. Ведь все поняли, что оганец спрашивает про лорда Чонгука, который «берёг» принца всю дорогу.       — Алекс, — Намджун играет ямочками на щеках. — Чего ты хочешь за такие хорошие вести?       — Честно? Я бы хотел отдельное бунгало для нас с Элджи… Всё-таки одна постель с Лиёмом меня напрягает…       И альф, наконец, прорывает. Они хохочут в пять утра так, что «трясутся» стены бунгало.       Ведь счастье — это когда есть чему радоваться, есть кого любить и есть на что надеяться…       ***       Волосы затянуты в высокий хвост. Выбеленное полотно, из которого он мастерит шаровары, оттеняет красивый загар. В руке длинная палка, которая одним концом служит острогой, а другим — для переворачивания камешков и ракушек, в надежде найти красивые и необычные.       Каждое утро Мехмед уходит всё дальше и дальше от «кочевья» гарема.       В одиночестве, оказывается, есть своя прелесть. Он даже жалеет, что искал утешенья у омег гарема, рассказывая им о своей любви. Только поразмыслив в одиночку, понимает, что, скорее всего, его рассказы вызывали улыбку у старших.       А теперь он почти умеет плавать. И рыбу ловит так, как будто всегда умел.       Плавал поначалу — барахтался на мелководье… И острога была без зазубрин… И удары не умел рассчитывать в воде…       А ещё в одиночестве можно мечтать. О том, как он будет жить в Кигете или в Офада — всё равно где. Ведь первое и обязательное условие: чтобы с Гонзо…       И чтобы не по правилам гарема. Потому что он не сможет делить своего альфу с другими наложниками! Гонзо — только его…       — Какие симпатичные аборигены живут на побережье…       Замечтавшийся и задремавший Мехмед вскакивает на ноги и озирается: слишком далеко по берегу он сегодня ушёл от стоянки гарема.       Двое альф в расстёгнутых военных кителях подошли совсем близко.       — Не подходить ко мне. Я не местный житель, — Мехмед с тоской понимает, что кричать бесполезно: никто не услышит.       Альфы пока просто дразнят паренька. Но видно, что намерения у них совершенно определённые.       Омега с тоской смотрит в сторону океана. Удрать вплавь тоже не вариант.       И альфы, которые расстёгивают штаны и стаскивают с себя сапоги, только весело улыбаются. Они-то знают, что омеге от них никуда не деться.       — Как зовут тебя, золотко? — один из альф пожирает глазами голый торс Мехмеда, покрытый загаром.       Второй продолжает раздеваться молча, но тоже посматривает в сторону омеги, сжимающего свою палку, которая сейчас его единственная защита…       Карета альф стоит метрах в трёхстах. Видимо, остановились освежиться и в поисках удобного захода в воду набрели на спящего Мехмеда.       — Иди сюда, — тот, который ближе к принцу Офада, уже совершенно голый сидит на песке и похлопывает себя по ляжке, приглашая Мехмеда.       Член альфы даже призывно дёргается под взглядом омеги, а смотрит шехзаде во все глаза.       — Ну, чего испугался? Голого альфу не видел?       Мехмед, выросший в гареме, видел многое, но что-то привлекло его внимание…       — Если не видел, то мы даже монеток отсыплем. Иди, не бойся.       Монетки! И пуговицы блестящие на кителях, которые валяются на песке рядом с альфами… Точно такие же, как у Гонзо.       — Вы знаете офицера Кима Гонзо?       Улыбка сползает с лица и первого, и второго.       — Ну, допустим…       — Он мой жених.