Marry me...

      Если бы он не отвлекался на разговоры с Банчаном, то дорога стала бы для Хосока невыносимой.       — Он не мог исчезнуть с постоялого двора в «никуда» так быстро. Чтобы попасть в Жард, он бы у кого-нибудь спросил… То, как быстро он пропал, говорит только об одном: он уехал с кем-то в карете… — видя, как изводит себя раздумьями Хосок, Банчан возвращается к этой теме постоянно.       — Я — понимаю… — альфа трёт усталые глаза. И боюсь, как бы желаемая конечная остановка в Роохе не стала разворотом снова в Жард…       — Я поеду с вами, Хосок, — Банчан уже принял решение: насмотрелся на страдания Чона.       Попутчик не мог ни есть, ни спать. Зато давал нужные советы, когда Банчан озвучил свои мысли по поводу займа, который он рассчитывал попросить у лорда Селима.       — С деньгами или без денег, — Банчан вздыхает, — Но мне нужно будет возвращаться в столицу. Наследство отца висит на мне тяжёлым долгом перед родом.       — Могу я говорить с вами откровенно? — Хосок вдруг пристально смотрит на Банчана.       — Я думал, мы уже к этому пришли… И говори мне «ты» уже…       — Мне казалось, что вы... Ты симпатизируешь лорду Чонину… — Хосок откидывается на спинку кареты и дожидается кивка от Банчана. — Герцог Рооха даст за ним большое приданное…       Банчан дёрнулся.       Он не задумывался о таком «повороте». Он собирался ухаживать за Чонином, но уже после того, как встанет на ноги…       Вариант жениться «на деньгах» сам по себе был отвратительным, но…       Ведь в его случае — это будет по любви? А деньги…       «Слова просты».       До Рооха оставалось пути — ночь.       Альфы замолчали, задумавшись каждый о своём.       Откинувшись на подушки, Хосок, не смыкающий глаз которую ночь, то ли задремал, то ли провалился в черноту сна.       А Банчану засели в голову слова Хосока про приданное Чонина…       ***       Утро вышло тяжёлым.       Тэхён не мог поверить, что герцог Адам заставит каждого из них выполнять грязную работу по дому, обосновывывая это тем, что каждый уважающий себя омега должен знать в своём доме каждый уголок и учитывать каждую иголку…       Протестовать не стал даже Сокджин, тяжело вздохнувший и покорно принявших в протянутые руки стопку бархатных тряпочек, которыми должен был натереть все блестящие поверхности на длинной уличной веранде. В помощь себе он, естественно, выбрал лорда Чимина…       Мэй и Чонин отделались лёгким испугом и были отправлены на кухню учиться чистить столовое серебро. Это «неумение» омег особенно повергло в недоумение герцога. Ведь именно он учил этому своих слуг…       Тэхён растерянно смотрел на своих «компаньонов», которые действительно поменялись штанами и лёгкими рубашками, и размышлял, что работа, которую дали на троих, будет только его. В последний момент Его Светлость сжалился и велел Юнги к ним присоединиться.       Но самым удивительным открытием для всех стал лорд Соки.       Ему было поручено следить за выполняемыми работами…       Сокджин не поверил своим ушам: папа выбрал себе в помощники не его, а Соки?       С большими корзинами Юнги, Тэхён, Чихо и Феликс отправились в заброшенный сад собирать лимоны…       То, что никто никогда их не подбирал даже в шутку, а уж тем более не вёл учёт плодовых деревьев в заброшенном саду, лорда Адама нисколько не волновало. Раз лимоны созрели, значит, должны быть собраны!       Чихо уселся прямо в «бурьян», стоило им добраться до заброшенного сада — никто из садовников или занятых на виноградниках рабочих и не думали расчищать дикую плантацию.       Феликс проявил больше энтузиазма. Он очень рассчитывал на съедобность жёлтых фруктов.       Юнги раскрутился, чтобы забросить корзину как можно дальше, и Тэхён вздохнул, наблюдая за её полётом.       — Ликс-и, ты только гнилых не наешься… — Тэ краем глаза замечает, что лорд Феликс уже чистит подобранный в траве плод.       От его слов морщится Юнги и скручивается в позу «дитя в чреве» Чихо.       — До завтрака ещё три часа, — Феликс жуёт лимон с сыром, который заблаговременно припрятал в карман штанов, и вполне доволен жизнью.       Чихо всё-таки «раскручивает» себя на его чавканье и просит:       — Дай, что ли, попробовать?       И Феликс с удовольствием спешит поделиться с другом по несчастью, подползая к Чихо поближе.       — Ты сыр сначала кусай, а потом дольку…       Юнги, практически уже улёгшийся, поднимается на локтях и обращается почему-то к Тэхёну:       — Эти двое — странные, тебе не кажется, лорд Тэхён?       Тэ пожимает плечами. Юнги с минуту смотрит, как Чихо и Феликс делят трапезу. Потом повторяет движение Тэ и решает, что особо и знать не хочет ничего.       — Будете уходить, не забудьте меня тут… — омега валится в траву прямо там, где сидит и длинные волосы рассыпаются вокруг головы мягким облаком…       Тэхён, махнув рукой, пошёл собирать созревшие лимоны.       Деревья были старые, с сероватой корой, слегка трещиноватые на многолетних ветвях с колючками…       Пара попыток омеги сорвать фрукт с дерева закончились двумя длинными царапинами на руках, и пошипевший Тэ принялся подбирать те, которые попадали.       Утренний свежий воздух, запах цитрусов…       Если бы не проблемы Феликса, Чихо и немножко свои не были такими навязчивыми, то и желать лучшего утра Тэ не хотел бы.       ***       После ухода лорда Алекса четверо альф уже и думать забыли, что хотели поспать после утомительной дороги.       Лорд Чонгук любезно проводил ковыляющего Рекса до бунгало Хиноха и усадил на плетёную скамейку дожидаться пробуждения лекаря, который сделает ему перевязку.       Избавившись от оганца, лорд Чон не вернулся в бунгало к альфам. Его манил огромный дом наследного герцога Селима.       Где-то там был Тэхён…       Гук был уверен в своих чувствах. Подобного он не испытывал ни к одному омеге.       Отправляясь в Роох, он и не думал, что после «их» ночи Тэхёна нет в Кэдо. Он даже записку передал для него с пажом, что, проводив принца, он вернётся в столицу незамедлительно.       А выходило, что омега сбежал… И теперь Чонгук терзал себя сомнениями, что первая неловкая попытка и обезоруживающая искренность были только с его стороны. И душу вывернуло наизнанку только ему…       А для лорда Тэхёна это была игра? Эксперимент? И уж точно не «навсегда» — как выдумал себе Гук. Горечь непрошенной обиды корябалась сейчас под кожей. Там… Где сердце.       Неожиданностью стало то, что на открытой веранде в бриджах и лёгких рубашках натирали перила и инкрустацию лорд Сокджин и лорд Чимин.       Чонгук вовремя сориентировался и нырнул за угол, скрываясь.       Омеги работали молча. У лорда Чимина одна рука была на перевязи, но это не давало ему отстать от старающегося Джина.       — Лорд Сокджин…       Чонгук, выглядывающий из-за угла, с удивлением разглядывает незнакомого омегу в красивом голубом камзоле и белых, отделанных кипенным кружевом шароварах.       — Лорд Адам заметит, что вы пропускаете нижние столбцы…       — Соки! Папа сказал, чтобы нижние мы не трогали. Это для тебя на послеобеденное время, — Сокджин вежливо кланяется омежке и будто невзначай встряхивает пыльную тряпку рядом с ним.       Малышок пятится и чуть не падает.       А лорд Сокджин резко поворачивается и смотрит прямо на не успевшего спрятаться за угол веранды Гука.       — Лорд Чон, разве подглядывание за омегами — не дурной тон?       Отнекиваться стыдно, а значит, остаётся нацепить на себя хамоватую улыбку альфы. Уж флирту у столичных друзей он научился…       — Для лорда, вероятнее всего, так и есть, лорд Сокджин, но для ослепленного вашей красотой альфы…       За спиной «ловеласа» раздаётся полувздох-полувсхлип, и Чонгук резко оборачивается.       Там стоит лорд Тэхён, притащивший за привязанный атласный пояс штанов Чихо корзину с лимонами и услышавший рассыпающегося в комплиментах Джину Чонгука.       — Тэ… — от радости, что видит Тэхёна, у Чонгука перехватывает дыхание, но, вспомнив недавние свои чувства, в которых «горчила» обида на сбежавшего омегу, отступает на шаг. — Какая неожиданная встреча, лорд Тэхён! А в Кэдо вас бестолково дожидается моя записка. Может, и вы мне оставили письмецо случайно, когда решили покинуть столицу?       Тэхён знает, что виноват и опускает голову:       — Нет. Я ничего не писал…       — Обидно.       Их прерывают почти бегом догоняющие Тэхёна Феликс и Чихо. Последний белее кружев на штанах Соки:       — Срочно к лекарю!       А Тэхён уже и сам в шоке от того, что видит: лицо у Феликса раздуто, губы выворочены и он весь красный…       — Ликс-и! — Тэ выпускает, наконец, из рук пояс, который привязан к корзине. — Что случилось?       — Это у него после шестого лимона началось! — Чихо почти кричит, а Феликс сыто кивает. Он пока не понял всей произошедшей с ним трагедии.       — Тебе дышать не трудно? — Тэ обеспокоенно уже тянет Феликса в сторону бунгало.       И вся процессия следует за ними…       Первыми быстро, почти бегут перепуганный Тэхён, следом Феликс, довольно улыбающийся распухшими, «сытыми» губами.       Ничего не понявший Чонгук, подобравший пояс, привязанный к корзине с лимонами: вдруг Тэ они нужны?       Сокджин с пыльной тряпочкой в руках и Чимин, губы которого от природы были как у Феликса по принуждению, с рукой на перевязи.       Соки, сначала хотевший бежать доложить лорду Адаму, но потом передумавший и решивший, что должен быть в центре событий.       Завершал процессию Юнги с пустой корзиной на голове. Ведь перед тем, как уйти с внезапно «раздувшимся» Феликсом, Чихо не забыл пнуть и заснувшего лорда Юнги.       У бунгало, которое отвели для лекаря и его помощника, на скамеечке смирно сидел Рекс, принц Огана, и с любопытством смотрел одним глазом на приближающееся шествие.       Тэхён начал колотить в дверь, и она мгновенно открылась.       Лорд Хинох уставился сначала на всех сразу, а потом он увидел Феликса, который при виде дядюшки попытался улыбнуться, чем усугубил ситуацию.       — Что случилось? — взгляд Хиноха выхватывает из «толпы» главное — корзину с лимонами, которую притащил Чонгук.       — Сколько ты съел?       — Шесть — отвечает за Феликса Чихо, а тот лишь шире раздвигает губы: замотанный Рекс даже вздыхает прерывисто от зрелища.       — Откуда вы знаете, лорд Чихо?       — Мы вместе ели…       — Срочно в приёмную! Оба!       Хинох наблюдает, как мимо него проходят племянник и лорд Чихо, и захлопывает за ними дверь.       Изнутри.       ***       Альфа, сидящий на песке, после слов Мехмеда сначала напрягся, а потом, откинув голову, заржал.       — Это уже перебор! Найти дикаря на пляже в Роохе и смотрите, он знает офицера Гонзо!       — Я не шучу! — омега делает пару шагов назад и, как защиту выставляет перед собой самодельную «острогу».       — А вот это мы сейчас и проверим, — альфа поднимается во всей своей голой красе и, приложив руки рупором ко рту, кричит в сторону кареты:       — Гонзо, чёрт! Хватит спать! Тут жених у тебя объявился! Гонзо, блять!       Мехмед, как только понял, что происходит, от неожиданности выронил палку и упал на колени.       А уж когда из кареты вышел помятый со сна и дороги военный, шехзаде только интуитивно угадывал по движениям, по мелким деталям своего альфу.       Только Гонзо так поводит плечами. Только Гонзо так закидывает голову, подставляя лицо солнцу…       И Мехмед не верит, что его мечта вдруг оживает.       Вдруг — это неправда и солнце всё-таки напекло ему голову?       Вдруг это песок слепит глаза… Вдруг что слёзы мешают разглядеть…       А вдруг — счастлив?       Гонзо же, не разобрав, что кричит сослуживец, просто вывалился из кареты в жаркий полдень. Они возвращались в Кэдо втроём со срочной почтой, проводив до пункта назначения наследника и принца Огана.       Оба его напарника никогда не видели океан, и это была уже их вторая остановка за день, чтобы искупаться и хоть на пару часов продлить своё пребывание на юге полуострова.       Он не слышал, что кричал ему сослуживец. Взглянул только на голого альфу и махнул рукой в его сторону — «не хочу купаться» и решил, что сапоги снять не мешает. Да и побродить по кромке воды тоже. Пока парни резвятся…       Первое, что увидел боковым зрением Гонзо, опустившийся на песок — это стоящего на коленях перед голыми альфами загорелого омежку, а потом дневной бриз донёс до него аромат шафрана, и омежка поднял на него залитое слезами личико.