И вновь встретиться с прошлым

      Еще прошлым вечером все сошлись на мнении, что продолжать чтение они будут днем. Все главы Великих Орденов, кроме главы клана Цзян, разослали письма своим доверенным лицам, ведь они понимали, что чтение затянется, поэтому стоило предпринять меры, дабы по их возвращению не увидеть восстание своих же адептов.       Пока старшее поколение занималось своими делами, Мадам Юй, в компании Мадам Цзинь, своей дочери и Девы Вэнь пили чай в беседке возле одного из любимых прудов Юй Цзыюань. Они предлагали А-Цин присоединиться к ним, но она вежливо отказалась и убежала в компанию Сун Ланя и Сяо Синченя, которые уже о чем-то беседовали с проказником Сюэ Яном.       Не Хуайсан сидел вместе с Вэнь Нином и Вэнь Сюем, с неприкрытым смехом наблюдая за Лань Цзиньи, который что-то упорно доказывал Цзинь Лину. Цзинь Цзысюань, пытающийся разнять друзей, смотрелся весьма комично. Он выглядел крайне потерянным и не знал, что делать, но ему на помощь пришел Цзян Ваньинь, который ранее находился в обществе Лань Сиченя. Наследник Цзян дал по подзатыльнику каждому и пригрозил расправой от Мадам Юй.       Лань Сычжуй вместе со своими родителями решил пройтись по рынку ЮньМэна. Проходя мимо людей и прилавков, они привлекали огромное количество внимания не только своей красотой, но и потому что здесь все знали Вэй Усяня. Каждый здоровался с ними и всучал в руки по какой-нибудь безделушке. Сычжуй был уверен, что в руках Ванцзы помимо игрушек и украшений затесалась пара сосудов вина. — Я впервые в такой ситуации, — признался Сычжуй, глянув на Ванцзы, пока Вэй Усянь беседовал с какой-то милой старушкой. — Мг, — кивнул Ванцзы, не сводя глаз с Вэй Усяня. — Я тоже.

***

      После обеда все собравшиеся переместились в более открытый павильон. За недолгое время перерыва все пришли с новыми силами. — Могу ли я прочитать новую главу? — дружелюбно поинтересовался Лань Сичень. — Конечно, — улыбнувшись, сказал Фэнмянь. — Симуляции не будет? — спросил Цзиньи. — Скорее всего она будет в конце, — пожав плечами, ответил Сычжуй.       Цзян Чэн добавил: «Одолжи мне свою собаку».       Все мигом напряглись. Кто-то осуждающе глянул на Цзян Ваньина, а кто-то с сочувствием на Вэй Усяня. — Нет, я ведь не мог, — ошарашенно проговорил Цзян Чен, сразу же взглянув на Вэй Усяня. — Это ужасный поступок с твоей стороны, Цзян-Сюн, — нахмурившись, с легким возмущением проговорил Не Хуайсан. — Ну-ну, — попытался осадить всех Сун Лань. — Наследник Цзян в нашей временной линии не сделал этого. — Это сделал Саньду Шеншоу, — взяв за руку мужа, проговорил Ванцзы. — А-Сянь, может тебе стоит выйти? — предложила Яньли, понимая, что упоминать собак будут часто. — Ты права, Шидзе, — кивнул Вэй Ин, сильнее сжав руку Ванцзы. А после отпустив, он встал со своего места и быстрой походкой направился прочь из павильона.       Цзинь Лин вышел из ступора. Он в нерешительности замялся и свистнул, только когда Цзян Чэн яростно сверкнул на него глазами. Черный пес-оборотень тут же, всего в каких-то пару прыжков, примчался на зов, и Вэй У Сянь в страхе замер, оказавшись неспособным переступать одеревеневшими ногами, так что его опять пришлось тащить.       Цзян Чен устало прикрыл свое лицо руками. Ему это совершенно не нравится. Вдруг кто-то коснулся его плеча. Он обернулся и встретился лицом в лицо со своим отцом. Фэнмянь глазами пытался передать всю поддержку своему сыну. — А ты где был в это время? — спросил Цзинь Цзысюань, повернувшись к Цзинь Лину. — За дверью стоял, — устало выдохнул Цзинь Лин. В тот момент он судорожно пытался придумать, как отплатить "Мо Сюань Юю" и спасти его. — Просто стоял? — выгнув бровь, проговорил Гуаньшань.       Молодые Лани из будущего принялись прожигать его взглядом. Идея с несчастным случаем трагичного конца Цзинь Гуаньшаня звучит очень заманчиво.       Цзян Чэн отыскал пустую комнату и запихнул свою жертву внутрь, заперев за собой дверь. — Ж-жертву? — пропищал Вэнь Нин. — Мне жалко Сянь-гэгэ, — поджала губу А-Цин.       Собака послушно последовала за ними и села у входа, и Вэй У Сянь напряжено впился в нее глазами, опасаясь, что пес напрыгнет на него в любую секунду. Он вдруг осознал, что над ним одержали победу за столь короткий срок, подумав, что Цзян Чэн действительно видит его насквозь. — Он и вправду вырос. В пятнадцать он бы упал в обморок, — подметила Мадам Юй. Это произошло лишь один раз, когда Вэй Усянь был на тренировочном полигоне вместе с младшими адептами, и из ниоткуда выпрыгнула собака среднего размера и прыгнула прямо на Вэй Усяня. Многим в тот момент могли поклясться, что видели как Вэй Усянь испустил дух. — Я должен защищать его от собак, а не наоборот, — сказал Цзян Чен. Он очень редко извиняется перед кем-то (Шидзе исключение. Он просто не доводит до того, чтобы расстроить ее и извиняться перед ней), но прямо сейчас ему очень сильно хочется сказать Вэй Ину банальное "Прости". — Мы читаем эти книги не только для того, чтобы узнать будущее, но еще и для исправления ошибок, — в манере своего отца, отозвался Лань Сычжуй.       Тем временем, Цзян Чэн неспешно присел за стол и налил себе чашку чая.       В воздухе повисла тишина. От напитка в чашке все еще исходил пар. Не сделав ни единого глотка, Цзян Чэн швырнул ее оземь. — А осколки потом кто собирать будет? — мрачно посмотрев на Цзян Чена, проговорила Мадам Цзинь. Несмотря ни на что, она уважала труд слуг, и ей не нравилось, когда вышестоящие лица специально подкидывали им работу. — Неуважение к слугам, — покачал головой Лань Цижень. — Ну разыгрались нервы у Цзян Ваньина. Не каждый же день встретишь погибшего брата воскресшим, — к удивлению многих, заступился за Цзян Чена Не Миндзюэ.       Он натянул на лицо подобие улыбки: «Ничего не хочешь мне сказать?..» — Интересно, что же Саньду Шеншоу хочет услышать от Старейшины Илин, — задумчиво протянул Вэнь Жохань, смотря на книгу в руках Лань Сиченя. По его лицу было видно, что у него есть идеи. — Может он хочет узнать, как тот вернулся из мертвых? — предположил Вэнь Сюй. — Или же почему он вернулся, — пожав плечами, подкинул идею Хуайсан. — Нет смысла гадать, стоит просто продолжить чтение, — остановила дальнейшие предположения Вэнь Цин.       Цзян Чэн вырос вместе с Вэй У Сянем и потому бесчисленное множество раз наблюдал, как тот в панике удирал при виде собаки. Вэй У Сянь мог бы прибегнуть к софистическим уловкам и заставить сомневаться кого угодно, но отрицать очевидное перед лицом того, кто знал его как облупленного, не имело смысла. Преодолеть это препятствие оказалось намного сложнее Цзы Дяня. — Часто ли приходиться отгонять собак от Вэй Усяня? — спросил Лань Цижень. Единственный хороший момент - это то, что на территории Облачных Глубин животные запрещены, и во время обучения не было картины лежащего на земле Вэй Усяня в обморочном состоянии, Не Хуайсана, обмахивающего его своим веером, и Цзян Ваньиня, пытающегося привести первого в чувства. — Нет, не часто. Только, когда на рынке пробегает дворняжка, — мягко ответила Цзян Яньли, что старалась сразу замечать собак и отводить Вэй Ина в противоположную сторону.       Вэй У Сянь искренне ответил: «Мне нечего тебе сказать».       Цзян Чэн еле слышно прошелестел: «А ты так ничему и не научился, да?»       С самых юных лет все их общение сводилось к взаимным колкостям и ехидным перепалкам.       Цзян Чен задумался. А ведь и вправду большая часть их общение с Вэй Усянем - это колкости и перепалки. Теперь не удивительно, что в будущем их дороги с братом разошлись. — Я бы не сказал, что это верное описание отношений Цзян-Сюна и Вэй-Сюна, забыли добавить агрессию Цзян-Сюна, — попытался сгладить углы Хуайсан, но по взглядам окружающих понял, что облажался.       Вэй У Сянь тотчас же, не подумав, выпалил: «Я смотрю, ты тоже не очень-то продвинулся вперед…»       Цзян Чэн в ярости захохотал: «Ну что ж, давай-ка проверим, кто из нас остался все таким же».       По-прежнему сидя за столом, он дал команду псу-оборотню. Тот немедленно встал! — Цзян Чен, — строго проговорила Мадам Юй. — Это будущее, но тебе не стоит так делать. Взрослый Вэй Усянь может и пережил это, а вот наш пятнадцатилетний мог и искажение ци словить.       На слова матери Цзян Ваньинь уверенно кивнул. — Надеюсь, с Сянь-Гэгэ все в порядке, — закинув конфету в рот, проговорил Сюэ Ян. — С Сянь-Гэгэ все в порядке, — слегка перекривляв Сюэ Яна, сказал Цзиньи.       Нахождение в одной комнате с собакой уже было более, чем достаточным для того, чтобы Вэй У Сяня с головы до ног прошиб холодный пот, поэтому едва перед его лицом за долю секунды материализовался огромный, оскалившийся пес, а в уши, крадучись, заполз глухой рык, как остатки рассудка покинули его. Он уже почти позабыл о своих детских годах, что провел, скитаясь по улицам. Лишь одно Вэй У Сянь помнил, словно это было вчера: ужас, обуревавший его, когда бродячие псы гнались за ним по пятам, и пронзительную боль от раздираемой когтями и клыками плоти. Этот иррациональный страх сидел у него глубоко под кожей, и Вэй У Сянь никакими силами не мог преодолеть или хотя бы ослабить свою фобию.       Многим было тяжело слышать, как ребенок выживал на улице. Особенно, когда видишь прямо сейчас перед собой смеющегося человека, который, что в пятнадцать, что в тридцать(двадцать четыре) поддерживает людей и улыбается. Налаживает свои отношения с братом, и старается сделать все возможное. — Мне жаль, что Вэй Ину пришлось пережить такое, — бесцветно сказал Сяо Синчень. — Я убью всех собак, — прошуршал Вэнь Нин, многие шокировано ахнули, а Вэнь Сюй аж закашлялся. — А-Нин! — в шоке прокричала Вэнь Цин. — Нет-нет, Дева Вэнь, дайте своему брату высказаться, — слегка хохотнув, сказал Не Миндзюэ. — Это только что Дядя Нин, который Призрачный Генерал, проснулся? — тихо поинтересовался Сычжуй у отца.       Ванцзы лишь уверенно кивнул.       Внезапно Цзян Чэн настороженно глянул на него: «Кого ты зовешь?» — Он кого-то звал? — переспросил Цзысюань, глянув на Лань Сиченя, молча интересуясь, не пропустил ли он какие-то строки. — Я не пропустил ничего, так что думаю дальше будет объяснение, — кратко ответил на немой вопрос Лань Сичень. — Я один заметил, что Вэй Усянь может темной энергией отбросить собаку в сторону, но не делает этого? — поинтересовался у окружающих Вэнь Жохань. — И светлой мог, — поддакнул Лань Цижень. — Мне кажется, Вэй Ин не хочет вредить им, понимая, что не все собаки злые и виноваты в его тяжелом детстве. Он интуитивно блокирует в себе возможность навредить им, — высказал свое мнение Цзян Фэнмянь. — Так же Вэй Усянь понимает, что эта собака - Фея, питомец его племянника, — добавил Лань Ванцзы.       Все естество Вэй У Сяня находилось в таком разладе, что он не смог упомнить даже то, что вообще кого-то звал, и ему удалось совладать с собой, только когда Цзян Чэн приказал собаке отойти. Собравшись с духом, Вэй У Сянь осмелился повернуть голову. — Ну хоть собаку отозвал, — устало проговорил Сун Лань. — И вправду хорошо, но она все еще в комнате, — отозвалась Мадам Цзинь. — Скоро я прибегу и спасу Дядю Вэя, — уверенно кивнул Цзинь Лин. — А нельзя пораньше прибежать? — с усталым лицом буркнул Цзян Чен. — Чтобы ты мне ноги сломал? — колко ответил Цзинь Лин.       Цзян Чэн, с рукой, покоящейся на замкнутом за пояс кнуте, неожиданно встал из-за стола, склонился и заглянул Вэй У Сяню в лицо, затем выпрямился и спросил: «Кстати, а с каких это пор ты так сблизился с Лань Ван Цзи?»       Вэй У Сянь понял, чье имя сорвалось с его языка, когда он был в беспамятстве.       Лань Циженю показалось, что его младший племянник засветился. — Мне не нравится то, к чему может клонить Саньду Шеншоу, — пробормотал Не Хуайсан, начиная сильнее обмахиваться веером. — Почему мой брат такой извращенец, — устало пробормотал Миндзюэ.       Цзян Чэн угрожающе улыбнулся: «Мне даже любопытно, с чего это он ринулся защищать тебя ценой таких усилий, там, на горе Дафань».       Через секунду он поправился: «Нет, не так. Он наверняка спасал не тебя. В конце концов, разве Орден Гу Су Лань способен забыть, что ты сотворил со своим преданным щеночком? И как только человек, столь высоко превозносимый за свою праведность, может потворствовать типу вроде тебя? Или, может быть, ему знакомо тело, что ты украл?» — Это что за намеки?! — в ужасе воскликнул Лань Цижень.       Только Цзян Чен хотел что-то сказать, как Лань Ванцзы его опередил: — Дядя, не стоит. — А я говорил, — некультурно прищелкнул языком Не Хуайсан. — Давайте сделаем вид, что не поняли намека, — хлопнув в ладоши, проговорила Мадам Цзинь.       Речь его была безжалостной и язвительной. Каждая фраза поначалу чем-то походила на обычный треп, но на самом деле несла в себе исключительно уничижительный смысл. Терпение Вэй У Сяня лопнуло: «Следи за языком».       Все, кто хорошо знал Вэй Ина удивились. Он никогда не отвечал так грубо никому. Даже тем, кто его сильно раздражал.       Цзинь Цзысюань некультурно присвистнул и сказал: — Даже мне он не говорил такое. — Грубо, но заслуженно, — высказала свое мнение Вэнь Цин.       Цзян Чэн ответил: «Я никогда не заботился подобным. Разве ты уже забыл?»       Вэй У Сянь усмехнулся: «Ах, да. Точно». — Я понимаю, что это произошло в нашем времени, и сейчас у Дяди Вэя с Дядей Цзяном хорошие отношение, но я никогда не видел, чтобы они общались так.. Так.. — не смог закончить свою речь Цзинь Лин, и просто махнул рукой. — В нашем времени они никогда не говорили так друг с другом, — покачала головой Цзян Яньли. — Я уверен и не будут, — сказал Фэнмянь.       Цзян Чэн фыркнул: «А ты, наверное, считаешь себя благопристойным человеком, который вправе делать мне замечания подобного рода? Короткая же у тебя память. В прошлый раз, на горе Дафань, следил ли ты за языком, когда разговаривал с Цзинь Лином?»       Вэй У Сянь помертвел.       Вернув себе превосходство в разговоре, Цзян Чэн стал вновь наслаждаться происходящим. Он с издевкой продолжил: «У тебя, что, нет матери, чтобы учить тебя?» А ты знаешь, на какую болевую точку надавить, верно? Еще бы! Ведь тот, кто сделал Цзинь Лина вечным предметом осуждения за спиной, есть не кто иной, как ты сам. Но не беда. Великие умы часто забывчивы. Ты наверняка запамятовал и слова, что говорил, и обещания, что давал. Тогда, может быть, тебе удастся вспомнить, как умерли его родители?!»       Вэй У Сянь неожиданно горячо заговорил: «Я ничего не забыл! Я только…» Однако он был не в силах отыскать слова, что последовали бы за этим «Я только». — Это низко - упоминать такое. Знает куда ударить, — устало сказал Вэнь Жохань.       Цзян Чену все это не нравилось и от этого ему было тяжело. Он все еще не мог поверить, что он так жестоко прошелся по Вэй Ину. Цзинь Лин же стойко держался. Он прекрасно знал, что все это не правда, и он знал, как именно погибли его родители, и кто это все подстроил. — Ох, А-Сянь, — грустно проговорила Яньли.       Цзян Чэн сказал: «Так вот, значит, как? Не находишь слов? Что ж, пустячное дело, ты всегда можешь вернуться в Пристань Лотоса и попробовать что-нибудь сказать, стоя на коленях на могиле моих родителей». — А вот это очень интересно, — сообщил Вэнь Жохань, приподнимая одну бровь. — Что именно интересно? — поинтересовался Цзинь Гуаньшань. — А часто ли ты, Гуаньшань, зовешь убийцу своих родителей в свой клан и в зал предков? — задал риторический вопрос Цзян Фэнмянь. — Цзян Ваньинь знает, что Вэй Ин не виноват в смерти Главы Цзян и Госпожи Юй, но вбил себе в голову эту мысль, — отозвался Ванцзы.       Мадам Юй лишь тяжело вздохнула.       Вэй У Сянь старался привести в порядок сумбур мыслей в голове, одновременно лихорадочно соображая способы побега. Он всегда мечтал еще хоть разок побывать в Пристани Лотоса, но не теперь, когда она вся полностью перестроена! — На себя не похожа? — спросил Цзян Чен, но он прекрасно понимал, что ответ ему не понравиться. — Вся Пристань полностью перестроена, кроме левого крыла главного здания, — поделился Цзинь Лин. — Пристань Лотоса горела как и Облачные Глубины? — предположил Сун Лань, тут же осекаясь, замечая реакцию всех Ланей. — Можно и так сказать, — неточно ответил Цзиньи, понимая, что рано еще настолько сильно шокировать семью Цзян. Но даже этих слов хватило для того, чтобы семья Цзян напряглась, а Мадам Юй выпустила воздух из легких, не осознавая, что до этого задержала дыхание.       Вдруг раздался торопливый топот, а затем громкий стук в дверь. Цзинь Лин прокричал снаружи: «Дядя!» — А вот и Цзинь Лин подоспел! — искренние обрадовался Лань Цзиньи. — Прибежал. Как только отвлечь дядю? — с дружелюбной улыбкой поинтересовался Сяо Синчень. — Это было тяжело, но я справился! — гордо кивнул Цзинь Лин, выпятив грудь. Цзян Чен с Не Хуайсаном обменялись взглядом. В их глазах так и читалось "Павлин!" — Кто тебя научил обманывать старших? — поинтересовался Цзысюань. Он надеялся, что в их время, когда Цзинь Лин родиться, он не будет обманывать их. — Никто не учил, я просто действовал по ситуации, — признался Цзинь Лин. Тогда он переживал за Мо Сюаньюя, тогда он считал что из-за него он попал в руки Дяди Цзяна. — Последствия? — задал вопрос Ванцзы. Он знал ситуацию со стороны Вэй Ина, но не со стороны "племянника". — О них я тогда не думал, — слегка сдулся Цзинь Лин.       Цзян Чэн повысил голос: «Я же сказал тебе ждать на месте! Зачем ты пришел?»       Цзинь Лин ответил: «Дядя, мне нужно сказать тебе что-то важное».       Цзян Чэн прокричал: «Если это столь важно, то почему ты не сказал, когда я тебя бранил?»       Цзинь Лин сердито заворчал: «А я потому и не сказал, что ты бранил меня! Так ты будешь слушать или нет? Если нет, то я ничего и не буду говорить!» — Вы прям как две капли воды, — хмыкнул Вэнь Сюй, переводя взгляд сперва на Цзян Чена, а потом на Цзинь Лина. — Цзинь Лина в основном растил Цзян Ваньинь, так что в этом нет ничего удивительного, что племянник перенял некоторые повадки дяди, — отозвался Ванцзы. В каком-то смысле он понимал его. Ванцзы сам растил А-Юаня, когда его выпустили из-под затвора, и он оправился после дисциплинарного кнута.       Мадам Цзинь нахмурилась. С одной стороны она рада, что ее внук рос не в окружении гнилья ее ордена, но с другой стороны ей было интересно, как этот Цзинь Гуаньяо растил ее внука, учитывая, что никто из гостей будущего не рад упоминанию этого бастарда. Мадам Цзинь сомневалась, что он уделял должное внимание Цзинь Жуланю.       Цзян Чэн, пылая гневом, отпер дверь: «Рассказывай и выметайся!»       Как только дверь отворилась, Цзинь Лин сделал шаг внутрь. Он уже успел переодеться в чистые белые одежды и торопливо заговорил: «На самом деле, я кое с чем столкнулся сегодня. Я думаю, я видел Вэнь Нина!»       Брови Цзян Чэна поползли вверх. Он с силой сжал рукоять меча и с глухой яростью спросил: «Где? Когда?»       Цзинь Лин продолжил: «Сегодня днем. В нескольких километрах к югу отсюда есть покосившийся дом. Я отправился туда, потому что слышал сплетни о каких-то странностях, творящихся в той местности, но никак не предполагал, что наткнусь на логово лютого мертвеца».       Цзинь Лин говорил с нарочито озабоченным видом, но Вэй У Сянь понимал, что он несет отборнейшую чушь, поскольку достоверно знал, где именно сегодня днем находился юноша. Кроме того, неопытный ученик ни за что бы так просто не отыскал укрытие Вэнь Нина, если, конечно, Вэй У Сянь не призвал бы его заранее.       Цзян Чэн вскричал: «Почему ты раньше не сказал?!»       Цзинь Лин ответил: «Я не был уверен. Тот мертвец двигался очень быстро и сразу же скрылся, стоило мне войти в дом, так что я успел заметить лишь расплывчатые очертания. Но я слышал звон цепей, как на горе Дафань, поэтому заподозрил, что это Вэнь Нин. И не начни ты меня бранить прямо с порога, я бы немедленно все рассказал! И вот теперь, если он уже ушел слишком далеко, и ты не сможешь его догнать, то вини свой дурной характер, а не меня!» Он вытянул шею, пытаясь заглянуть вглубь комнаты, но Цзян Чэн был в такой ярости, что захлопнул дверь прямо перед его носом, прокричав изнутри: «Я разберусь с тобой позже! А теперь пошел прочь!»       Цзинь Лин пробурчал «Ага», после чего раздались его удаляющиеся шаги. — Я-я!? — заикнувшись и указав пальцем на себя, проговорил Вэнь Нин. Он все еще не привык к тому, что его так ненавидят. Он привык, когда его просто не замечают. — У Дяди Цзяна был бзик на Вэнь Нина, — почесав затылок и слегка растрепав хвост, поделился Цзинь Лин.       Увидев, что Цзян Чэн вот-вот обернется к нему, Вэй У Сянь незамедлительно натянул на лицо весь калейдоскоп расстроенных чувств, начиная с «О, нет, как же так, моя тайна раскрыта!» и заканчивая «Что же теперь со мной будет, после того как обнаружили Вэнь Нина?!». — Вот актер, — фыркнул Лань Цижень. Вэй Усянь очень сильно напоминал ему Цансэ-Санжень. Она была такой же актрисой. — Вэй-Сюну актером стоило стать, а не заклинателем, — хихикнул Не Хуайсан, вспоминая, какой концерт учудил его друг после наказания. — Как по мне, он прекрасно совмещает все это, — беззлобно хохотнул Цзысюань.       Надо признать, Цзинь Лин оказался весьма умен: он понимал, что Цзян Чэн пуще всего на свете ненавидит Вэнь Нина, и использовал сие знание, чтобы сочинить такую правдоподобную ложь. Цзян Чэн же, в свою очередь, как никто другой, был осведомлен, что Старейшина И Лин и Призрачный Генерал почти всегда появлялись вместе, поэтому уже догадывался, что Вэнь Нин скрывался где-то неподалеку. Слова Цзинь Лина подтвердили его опасения, а смущенное выражение лица Вэй У Сяня окончательно убедило его. И в довесок к вышесказанному ярость туманила рассудок Цзян Чэна каждый раз, когда он слышал имя Вэнь Нина. И разве могла хоть толика сомнения возникнуть в ослепленном ненавистью человеке? Буря, бушевавшая в его груди, казалось, вот-вот с треском расколет ее пополам.       Только завидев взгляд Целительницы Вэнь, Цзян Чен мигом решил начать оправдываться: — Дева Вэнь, эти слова не мои, а Саньду Шеншоу!       Фэнмяню показалась эта картина крайне знакомой. — Не знаю какой Вэнь Нин в вашем времени, но в нашем он просто булочка! — умиленно пропищала А-Цин. — Булочка? — удивился такому прозвищу Вэнь Нин. — Думаю, стоит позвать Вэй Усяня. Все-таки собака давно не упоминается в тексте, — предложил Лань Сичень, решив не смущать и дальше Вэнь Цюнлиня.       Вызвавшимся сходить за Вэй Усянем оказался Цзян Чен. Прошло пару минут, за которые все успели обсудить некоторые моменты прочитанного, а Лань Сичень выпил пиалу воды, и братья вошли в павильон. — Прошу простить меня за неудобство, — заходя, сказал Вэй Ин, направляясь в сторону Ванцзы. — Никаких проблем, — ответил Сун Лань.       Он легко взмахнул кнутом, щелкнув им подле Вэй У Сяня, и яростно прошипел сквозь зубы: «А ты по-прежнему везде таскаешь за собой своего цепного пса!»       Вэй У Сянь ответил: «Он мертв уже много лет, я тоже уже умер. Что тебе еще от нас надо?» — Оу, — натянуто улыбнулся Вэй Ин. — Вы на этом моменте. — Ты так просто говоришь о вашей смерти с Вэнь Цюнлином, — нахмурившись, подала голос Юй Цзыюань. По ее мнению, он говорит о смерти, как про обычную погоду. — Это ненормально. — Мне не просто. Смерть Вэнь Нина подкосила не только Вэнь Цин, но и меня. Сама Вэнь Цин знает, как и почему все произошло, но вы узнаете все при прочтении, — прокомментировал Вэй Ин. Он понимал о чем думает Мадам Юй, но решил ничего не говорить.       Цзян Чэн направил на него кнут: «И что с того? Умри он хоть десять тысяч раз, моя ненависть к нему не угаснет! Тогда он не сгинул во тьму окончательно, значит, так тому и быть! Я верну его небытие сегодня, своими собственными руками, сожгу его дотла, размелю его кости и развею прах перед твоим лицом!»       Все представители клана Вэнь пытались представить на месте Вэнь Нина кого-то другого. — Судя по одной из симуляций, у Цзян-Сюна и Вэнь-Сюна неплохие отношения, — прокомментировал Не Хуайсан. — Много времени прошло, но после разговора со мной, Цзян Чен смог поговорить с Вэнь Нином, — поделился Вэй Ин. Только Небожители могли знать, как же стыдно было Ваньиню за свое будущее я. — Все говорят, что главное сила, но на самом деле главное - это умение подобрать слова и развернуто объяснить свои мысли, — поучительно проговорил Лань Цижень. И в этот момент не было никого, кто мог бы оспорить слова Учителя Лань.       Он с грохотом захлопнул за собой дверь и направился к выходу, на ходу наказывая Цзинь Лину: «Держи ухо востро и не своди с него глаз. Не верь ни одному его слову и даже не слушай, что он говорит! Не давай ему издать ни единого звука. Если он попытается свистнуть или сыграть на флейте, заткни ему рот. Если и это не поможет, то просто отсеки его руку или отрежь язык!»       Вэй У Сянь понимал, что эти слова Цзян Чэн произнес специально для него, предупреждая любые его попытки побега. Он не брал Вэй У Сяня с собой, опасаясь, что тот найдет способ управлять Вэнь Нином. — Хорошо же Саньду Шеншоу знает Старейшину Илин, — слегка удивленно приподняв брови, проговорил Вэнь Жохань. — Отрезать руки? А-Чен! — слегка повысила голос Яньли. Девушке не нравилось, что ее любимый младший брат то говорит, что ноги сломает, то руки говорит отрезать. Причем ее сыну! — Прости, сестра, — мигом ответил Цзян Чен.       Цзинь Линь же небрежно бросил в ответ: «Да знаю я. Я в состоянии присмотреть за ним. Лучше скажи, дядя, зачем ты заперся в комнате с этим чокнутым обрезанным рукавом? Что он опять натворил?»       Цзян Чэн ответил: «Не твоего ума дело. Лучше хорошенько следи за ним. Если я вернусь и увижу, что он испарился, то точно переломаю тебе ноги, будь уверен!» Задав еще пару уточняющих вопросов об искомом месте, Цзян Чэн, взяв с собой половину адептов, отправился в погоню за мнимым Вэнь Нином. — И как же ты потом оправдывался перед грозным дядей? — пустив смешок, спросил Не Миндзюэ. — Никак. Я просто сбежал, и мы встретились спустя пару недель в ЛаньЛине, — кратко ответил Цзинь Лин. Рядом сидящий Цзян Чен пнул его со словами "Ах ты паршивец!". — Так вот что ты делал в городе И, — кивая самому себе, сказал Сычжуй.       Все всё еще не понимали, что за город И, но вспомнили, что это как-то связанно с двумя детьми и даожанами.       Через некоторое время раздался заносчивый голос Цзинь Лина: «Ты, встань там. Ты, иди вон туда. Вы, идите и охраняйте главный вход. Я сам буду за ним следить».       Никто из адептов не осмелился ослушаться. — Еще бы они посмели ослушаться, — в лучших традициях закатил глаза Вэй Ин. — В то время адепты Цзян больше боялись Цзян Чена, а не уважали. — Радует, что потом все изменилось, — вспоминая один из рассказов, произнес Цзян Фэнмянь. — Да-а, в Пристани Лотоса и пройти нельзя, везде люди, бродячие заклинатели, играющие дети, прекрасные дамы и торговцы, — с ослепительной улыбкой произнес Цзиньи. Все-таки в Пристани Лотоса они с друзьями проводили время не меньше, чем в Облачных Глубинах.       Еще спустя некоторое время дверь отворилась, и юноша просунул голову внутрь, выискивая глазами Вэй У Сяня. Тот выпрямился. Цзинь Лин приложил палец к губам, на цыпочках зашел в комнату, дотронулся до рукояти Цзы Дяня и что-то прошептал. Цзы Дянь слушался только своего владельца, но, похоже, что Цзян Чэн позволил кнуту распознавать Цзинь Лина как хозяина. Фиолетовые молнии тотчас же погасли, и кнут превратился в серебряное кольцо с фиолетовым камнем, оказавшееся в фарфоровых ладонях Цзинь Лина. — Молодец, Цзян Ваньинь, не оставил племянника без защиты, — похвалил Не Миндзюэ. — Если Цзян Чен оставил Цзыдянь Цзинь Лину, значит он обучал его, как с ним сражаться, — удовлетворенно кивнула сама себа Мадам Юй, полностью уверенная, что ее сын хорошо подошел к тренировкам Цзинь Лина. — Да-а, — с нервным смешком протянул Цзинь Лин, стараясь не смотреть на Цзян Чена. — Дядя Цзян хорошо подошел к тренировке.       Цзинь Лин тихо сказал: «Пойдем».       После бессмысленных приказов юноши адепты Ордена Юнь Мэн Цзян оказались беспорядочно рассредоточены по всему периметру, и двое беглецов, крадучись, выбрались из окна, затем перелезли через забор и бесшумно бросились бежать со всех ног. — Как же комично вы смотрелись со стороны, — хохотнул, прикрывшись веером, Не Хуайсан. — Хорошо, что на улице тогда не было людей, — поддержал смех друга Вэй Ин. — Кстати! — воскликнул Цзысюань, привлекая внимание. — Лань Ванцзы ведь где-то ждет Вэй Усяня! — И вправду, — нахмурился Вэнь Сюй. — Я ждал на обговоренным месте и переживал, — подал голос Ванцзы.       Когда они достигли леса, Вэй У Сянь вдруг услышал странные звуки, преследующие их. Он обернулся и едва не умер на месте: «Зачем он идет за нами?! Прогони его прочь!»       Цзинь Лин дважды свистнул, и собака тихонько заскулила, дернула острыми ушами и удрученно умчалась прочь. — Милый пес, — улыбнулась Мадам Цзинь, тут же чувствуя на себе взгляд Вэй Усяня, в котором отчетливо читалось предательство.       Юноша презрительно фыркнул: «Ты такой жалкий. Фея только выглядит грозно, но на самом деле не кусается. Это же пес-оборотень, специально натасканный рвать на части тварей. Ты, что, серьезно думал, что это обычная собака?»       Вэй У Сянь перебил его: «Погоди секунду. Как ты ее назвал?»       Цзинь Лин ответил: «Фея. Это имя».       Вэй У Сянь воскликнул: «Ты назвал пса Феей?!»       Цзинь Лин уверенно возразил: «А чему ты так удивляешься? Когда она была щенком, я называл ее Феечкой. Но сейчас она уже взрослый пес, поэтому больше я ее так не зову».       Вэй У Сянь замотал головой: «Да нет же! Дело не в том, что она уже огромный пес!.. Кто тебя надоумил так называть собак?!»       Цзян Чен прекрасно понимал, к чему клонит Вэй Усянь, поэтому даже не посмотрел в его сторону. Вся семья Цзян тоже прекрасно понимала, к чему все клонит и пустили пару смешков.       На самом деле, Вэй У Сянь уже знал ответ. Без сомнения, это был его дядя. В прошлом Цзян Чэн тоже воспитывал нескольких щенков и звал их «Жасмин», «Принцесса», «Милашка» и так далее, словно дорогих женщин в публичных домах.       Все пытались держать лица, но многие все же не сумели и тихонько хихикали над именами собак. Громче всего хохотали Вэнь Жохань с Не Миндзюэ, но смех их был не из-за имен собак, а из-за сравнения этих имен с женщинами из публичных домов. — А что не так с именами? — тихо пробурчал Цзян Чен. — Ох, А-Чен, — тихонько хихикнула Яньли.       Цзинь Лин ответил: «Настоящие мужчины не переживают из-за такой ерунды. Да и зачем тебе это знать?! Ладно, стой. Ты оскорбил моего дядю, у тебя, верно, с головой не все в порядке, и можешь считать себя уже наполовину мертвым. А сейчас я тебя отпускаю, и мы в расчете».       Вэй У Сянь спросил: «А ты знаешь, почему твой дядя схватил меня?»       Цзинь Лин ответил: «Ага. Он думает, что ты Вэй У Сянь». — Он не думает, он знает, — хмыкнул Сюэ Ян.       Вэй У Сянь подумал: «В этот раз он не просто «думает», он поймал именно того, кого надо». Он опять спросил: «А ты сам? Почему ты не подозреваешь, что я – это он?»       Цзинь Лин сказал: «Ты не первый, с кем дядя поступает подобным образом. И он еще никого не отпустил, даже если существовала вероятность того, что он схватил совсем не того. Но раз Цзы Дянь не изгнал твою душу, то я поверю тебе. К тому же, Вэй У Сянь ведь не был обрезанным рукавом, а ты ведь осмелился приставать даже к…» — Ага, не обрезанный рукав он, конечно, — беззлобно хихикнул Не Хуайсан. — Мне интересно, к кому это приставал Мо Сюаньюй, — проговорил Цзинь Гуаньшань. Все боролись с желанием не вздохнуть от раздражения. Всем же было так хорошо, пока Глава Цзинь не говорил.       Все пропустили его вопрос мимо ушей.       С лицом, полным отвращения, Цзинь Лин оборвал фразу, так и не сказав, к кому же приставал Мо Сюань Юй, и замахал рукой, будто бы отгоняя мух: «Как бы то ни было, отныне и впредь ты больше никак не пересекаешься с Орденом Лань Лин Цзинь! И если ты опять примешься за старое, не вздумай путаться ни с кем из моего клана! Иначе я за себя не отвечаю!»       Завершив свою речь, Цзинь Лин развернулся и пошел прочь. Он сделал несколько шагов и вновь посмотрел на Вэй У Сяня: «Почему ты еще здесь? Уходи. Или ты ждешь, пока придет мой дядя и вновь схватит тебя? Надеюсь, ты не вообразил себе, что я рассыплюсь в благодарностях за мое спасение. Не думай, что я начну подобострастно распинаться перед тобой самыми тошнотворными словечками». — Не смотря на твои действия, — обратилась к Цзинь Лину, Вэнь Цин. — Ты переживаешь за Мо Сюаньюя и за Вэй Ина одновременно. — Подсознательно он понимал, что Мо Сюаньюй как никак являлся его дядей, — отозвался Ванцзы. Он редко что-то говорил, ведь параллельно с прослушиванием книги он перешептывался с Вэй Ином.       Вэй У Сянь сложил руки за спину и подошел к нему: «Юноша, в этой жизни есть два тошнотворных слова, которые человек должен научиться говорить, несмотря ни на что».       Все поняли, что прямо сейчас будет что-то философское и обратили свое внимание на Вэй Ина, который сразу понял что сейчас он скажет. Цзинь Лин в свою очередь надеялся понять, что именно скрывалось за этими словами, помимо извинений. Тогда он не сильно обратил внимание на скрытое значение этих слов.       Цзинь Лин спросил: «Это какие же?»       Вэй У Сянь ответил: «Спасибо» и «Прости».       Цзинь Лин ядовито усмехнулся: «И что мне будет, если я не научусь говорить их?»       Вэй У Сянь сказал: «Тогда рано или поздно ты произнесешь их в слезах». — Спасибо и прости, — прошептала Вэнь Цин. Почему-то от этих двух слов у нее внутри все сжалось. — Вэй Усянь, это ведь не просто слова. Говоришь так, словно они причиняют тебе боль, — оторвавшись от книги, проговорил Лань Сичень. — Спасибо и прости, именно эти два слова перед своей смертью, сказал мне дорогой человек, — хватая Ванцзы за руку и не поднимая глаз, сказал Вэй Усянь.       Многие не знали, как реагировать на данное признание. Сычжуй же в свою очередь сразу понял, про кого говорит Вэй Усянь, и незаметно бросил быстрый взгляд на Вэнь Цин.       Цзинь Лин глумливо плюнул в сторону, а Вэй У Сянь вдруг произнес: «Прости».       Цзинь Лин опешил: «Что?»       Вэй У Сянь продолжил: «Прости за то, что я сказал тебе на горе Дафань».       Цзинь Лину не первый раз говорили, что у него «нет матери, чтобы учить его», однако никто еще столь серьезно не просил у него прощения. Это «прости» обрушилось на него так неожиданно, что он, сам не зная, почему, вдруг почувствовал себя слегка неловко. — Ох, А-Лин, А-Сянь, — с переживанием пробормотала Яньли.       Цзысюань поставил себя перед фактом. В этой временной линии его сыну никто никогда не скажет, что у него нет матери. — Как они вообще смеют говорить такое? — нахмурился Сун Лань. Он не понимал, как можно говорить такое Наследнику одного из Великих Орденов. — Дети бывают жестоки, — устало проговорил Сычжуй. Его самого в детстве все обходили стороной, ведь тогда он редко проявлял эмоции из-за пережитой болезни и переживаний по поводу ХаньГуань-Цзюня.       Юноша быстро замахал на Вэй У Сяня руками: «Ничего страшного. Ты все равно не первый, кто так говорит. У меня ведь и правда нет матери, которая могла бы учить меня. Но это не значит, что я теперь человек низшего сорта! Я раскрою глаза и тебе, и остальным, и докажу, что я гораздо сильнее всех вас, вместе взятых!» — Ты и вправду очень силен, Цзинь Жулань, — одобрительно кивнул Лань Цижень. Он понимал, что юноша силен духом. — Благодарю, Учитель Лань, — поклонился Цзинь Лин.       Вэй У Сянь улыбнулся. Он только открыл рот, чтобы что-то сказать, как вдруг резко изменился в лице и выкрикнул: «Цзян Чэн?! Ты здесь?!»       Цзинь Лина уже мучала совесть за то, что он стащил Цзы Дянь и отпустил Вэй У Сяня, потому, услышав имя своего дяди, он поспешно обернулся. Вэй У Сянь же воспользовался моментом и резко ударил юношу ребром ладони по шее. — Эй! Я все еще не понимаю, зачем ты это сделал! — воскликнул Цзинь Лин и, надувшись, глянул на Вэй Усяня — Твоя нога, — подсказала Вэнь Цин, тем самым напоминая всем про проклятье. — Я и забыл про него, — прокомментировал Вэнь Сюй. — Не вы один, — качнул головой Сяо Синчень.       Затем он аккуратно уложил Цзинь Лина на землю, закатал штанину и внимательно осмотрел проклятую метку на его ноге. Он испробовал несколько способов, но ни один из них не заставил пятно исчезнуть. Промучившись так некоторое время, Вэй У Сянь вздохнул, поняв, что задача действительно не из легких. — Сильна тварь. Даже сам Старейшина Илин не может избавиться от нее, — присвистнул Не Миндзюэ, хищно улыбнувшись. Мелкотрио переглянулись. Они размышляли как же будет себя вести Глава Не, узнав, что именно это за тварь. — Ты ведь смог избавиться от этой метки? — поинтересовался Цзысюань. Он переживал за Цзинь Лина, но так же он понимал, что его сын сам виноват в случившемся. — Смог, — утвердительно кивнул Вэй Ин. Ванцзы лишь вздохнул, помня, что сделал он это во вред себе.       Однако, несмотря на то, что некоторые проклятые метки ему не поддавались, Вэй У Сянь все равно мог переместить их на свое собственное тело. — Спасибо, — поблагодарил Цзысюань Вэй Ина, на что тот лишь, улыбнувшись, кивнул. — Ты мог отрубить ему ногу, — нахмурившись, ляпнул Сюэ Ян. — Нет, не мог! — ужаснулся данной перспективе Цзинь Лин.       Вскоре Цзинь Лин очнулся и дотронулся до своей шеи, все еще ощущая приступ боли. Он так взбесился, что тут же вскочил на ноги и обнажил меч: «Да как ты смеешь бить меня! Даже мой дядя никогда не поднимал на меня руку!»       Вэй У Сянь воскликнул: «Да неужели? А не он ли постоянно обещает сломать тебе ноги?»       Цзинь Лин пылал гневом: «Это всего лишь слова! А ты, сумасшедший обрезанный рукав, что тебе от меня надо?! Да я тебя…»       Вэй У Сянь поднес ко рту сложенные лодочкой ладони и крикнул за спину Цзинь Лину: «Эй! Хань Гуан Цзюнь!»       Цзинь Лин боялся Лань Ван Цзи даже больше, чем Цзян Чэна. В конце концов, дядя был из его собственного клана, а Хань Гуан Цзюнь – из чужого. Перепуганный до смерти, он пустился наутек, крича на ходу: «Ах ты грязный педик! Чокнутый чудила! Я тебя запомнил! Это еще не конец!» — Как ты мог повестись на это дважды? — не успокаиваясь, хихикал Лань Цзиньи. — Ой, отвали! — фыркнул Цзинь Лин, стараясь не обращать внимание на смешки окружающих. — Ну, можно понять, почему ты боишься Лань Ванцзы, — пожав плечами, отозвалась А-Цин. — Дядя Вэй, прости за эти ужасные слова, — опомнившись, сказал Цзинь Лин под одобрительный кивок Яньли. — Да не страшно! — отмахнулся Вэй Усянь.       Вэй У Сянь так громко хохотал ему вслед, что чуть не задохнулся. К тому времени как Цзинь Лин исчез за горизонтом, грудь его уже болела от напряжения, и Вэй У Сянь усилием воли справился с приступом смеха, как следует прокашлявшись. Наконец-то у него выдалась свободная минутка, чтобы все обдумать.       Цзян Фэн Мянь забрал к себе Вэй У Сяня, когда тому было девять. — Но, Цансэ и Чанзе погибли, когда тебе было шесть — подал голос Лань Цижень. — Я жил на улице, — ответил Вэй Ин, заработав на себе взгляд Сюэ Яна и А-Цин. Эти дети как никто другой знали всю суровую жизнь на улице. — Когда Фэнмянь привел тебя, ты выглядел лет на пять, — подала голос Мадам Юй, вспоминая ту ночь, когда Глава Ордена Цзян привел маленького Вэй Ина в дом.       Большинство воспоминаний тех лет были подернуты туманной дымкой. Но мать Цзинь Лина, Цзян Янь Ли, все помнила и даже поделилась некоторыми из них с Вэй У Сянем.       Она говорила, что с тех пор, как ее отец услышал, что оба родителя Вэй У Сяня погибли в бою, Цзян Фэн Мянь беспрестанно искал дитя своих покойных друзей. И его поиски увенчались успехом: он, наконец, нашел ребенка в И Лин. Когда он впервые увидел Вэй У Сяня, тот стоял на коленях на земле и ел очистки фруктов, выброшенные кем-то на улицу. — Это ужасно, — сочувствующе сказала Мадам Цзинь. — Мне не нужно сочувствие. Я это пережил, но холодные зимы и голод запомнил на всю свою жизнь, — прокомментировал Вэй Ин, облокачиваясь на Ванцзы, что в свою очередь приобнял его.       После последних строк Цзян Чен начал понимать, почему Вэй Ин в первые месяцы своего прибывания в ордене прятал под матрас еду, которая быстро портилась и начинала вонять.       Зимы и весны в И Лин довольно суровы, ребенок же был замотан в негодные тонкие одежды, изодранные в коленях в лоскуты, а на ногах красовались разные башмаки, не подходящие по размеру. Он наклонился, пытаясь отыскать еще очисток, и Цзян Фэн Мянь позвал его. Вэй У Сянь все еще помнил, что в его имени был иероглиф «Ин», и поднял голову. Щеки его покраснели и потрескались от холода, но на лице все равно сияла улыбка.       Цзян Янь Ли рассказывала, что мальчик родился с улыбкой на устах. Какое бы несчастье ни случилось, Вэй У Сянь не принимал его близко к сердцу; в какой бы ужасной ситуации он ни оказался, Вэй У Сянь по-прежнему не унывал. Возможно, в каком-то смысле такое отношение к жизни могло показаться чересчур беспечным, или даже сам Вэй У Сянь – жестоким человеком, но на самом деле все было не так уж и плохо. — Нет, — покачал головой Ванцзы. — Все было плохо. Улыбка - это защитный рефлекс. — Я знаю А-Сяня много лет и могу сказать, когда он улыбается фальшиво, а когда искренне, — сказала Яньли. И это была правда. Скорее всего во времена юности Вэй Усяня не было человека, который мог знать его лучше, чем Цзян Яньли.       Цзян Чен, к сожалению, не мог похвастаться тем же.       Цзян Фэн Мянь угостил Вэй У Сяня кусочком дыни, и ребенок позволил увести себя. — Так просто? — изумился Гуаньшань. Ах! Если бы только этот изумруд был в его Ордене. — Вэй Ин пошел со мной, только потому что я знал как его зовут, — понимая, о чем думает Глава Цзинь, проговорил Цзян Фэньмян.       В те годы Цзян Чэну тоже было около восьми или девяти лет, и в Пристани Лотоса он держал нескольких щенков для игр и развлечений. Узнав, что Вэй У Сянь панически боится собак, Цзян Фэн Мянь счел нужным, чтобы Цзян Чэн уступил гостю и отослал псов прочь. Цзян Чэн же очень этого не желал. Однако, перебив кучу вещей, учинив тысячи скандалов и проревев дни подряд, он, наконец, смирился.       Из-за этого Цзян Чэн довольно долго испытывал к Вэй У Сяню неприязнь, но когда они познакомились поближе, то стали неразлучны и часто проказничали вместе. Если они вдруг встречали собак, то Цзян Чэн прогонял их, а затем безудержно хохотал над Вэй У Сянем, который уже успевал забраться на дерево. — Смеяться над чужими страхами - низко, — нахмурившись, сказал Лань Цижень. — С возрастом мы это понимаем, а так Цзян Ваньинь был просто ребенком. Тем более он ведь смеялся только после того, как прогнал собак, — пожал плечами Вэнь Жохань, вставая на сторону Наследника Цзян.       Вэй У Сянь полагал, что Цзян Чэн всегда будет за него, а Лань Ван Цзи – против. Он и помыслить не мог, что все так перевернется с ног на голову.       Вэй У Сянь направлялся к оговоренному с Лань Ван Цзи месту встречи. — Ну наконец-то, — улыбнулся Не Хуайсан, надеясь на романтические намеки со стороны своего друга и Лань Ванцзы. — И вправду, наконец-то, мы возвращаемся к загадочной руке, — усмехнулся Вэнь Сюй, зарабатывая возмущенный стон от Хуайсана, который совершенно забыл про нее. — Также интересно, кем окажется загадочный человек, что бродил вокруг Некрополя, — подал новую тему для обсуждения Лань Сичень. — Ооо, я думаю, вы удивитесь, — прищелкнул языком Вэй Ин.       Под редкими огнями, мерцающими в ночи, не бродило никаких случайных прохожих, потому Вэй У Сяню не пришлось крутить головой по сторонам: он сразу же заметил высокую фигуру в белом, с опущенной головой неподвижно стоявшую в конце улицы.       Прежде чем Вэй У Сянь успел издать хоть звук, Лань Ван Цзи поднял глаза и увидел его. — Это довольно романтично, — улыбнулась Мадам Цзинь. — Ну, хе-хе, — почесав щеку, кашлянул Вэй Ин. — Совсем скоро вы поменяете свое мнение.       На удивление всех, со стороны Лань Сиченя послышался смешок. — Что-то случилось? — вежливо поинтересовался Сяо Синчень. — Все в порядке, просто здесь и вправду нет ни капли романтики, — прокомментировал Лань Сичень.       После короткого противостояния взглядов, он с мрачным выражением лица двинулся навстречу Вэй У Сяню.       Вэй У Сянь, сам не зная почему, невольно сделал шаг назад.       Он почти мог разглядеть налитые кровью прожилки в глазах Лань Ван Цзи. И он вынужден был признать… Лицо Лань Ван Цзи внушало нешуточный страх. — Эээ, поч-чему так? — удивился Вэнь Нин. — Я думал, что Вэй Ин обманул меня и сбежал, — признался Лань Ванцзы. — Ох, Лань Чжань. Я никогда больше не оставлю тебя! — обняв мужа, промурчал Вэй Ин.