Моя пушка куда ближе, чем ты думаешь

— Пиздец, — девушка стояла перед идеально чистым зеркалом в пол, рассматривая незнакомку напротив. Расслабив плечи и выпрямив спину, она поворачивалась в разные стороны, чтобы получше рассмотреть свое отражение со всевозможных ракурсов. Да, она живёт не в лучшее время, не в лучшем мире, но о платьях никогда не высказывалась плохо. Особенно рассматривая такое красивое, что сейчас даже не висит, а идеально облегает стройную женскую фигуру. Алый бархат, наверняка из натурального шелка, игриво оголял плечи и ключицу своей модели, и шел до самого пола, оставляя длинный разрез, заодно и давая возможность освободить левую ногу. Или в нашем случае, обеспечить свободный доступ к отцовскому пистолету, закрепленному на бедре. Шестая, помедлив, поуже затянула золотой ремешок на талии, и сделала небольшой шаг назад, вновь рассматривая свое отражение, но уже в полный рост. Не зря прислуга этого ушлепка так долго пыталась утопить ее в роскошной ванне. Нужно отдать им должное, они действительно проделали отличную работу. Ее чернявые волосы теперь красиво приподнялись и к низу шли мелкими кудрями. Они были чертовски мягкими, пышными и периодически поблескивали на свету. На девичьих руках красовались полупрозрачные черные перчатки до локтя, а ноги натирали неудобные темные туфли на небольших шпильках. Только модель потянула руки, чтобы протереть глаза, как вовремя себя одернула: она не хотела повторять часовые мучения, когда ее лицо то и дело не переставали щекотать жёсткими кистями, нанося тонну косметики, которая теперь казалась ей лишним и достаточно тяжёлым грузом. Зачем было подводить глаза черным карандашом, красить губы вычурной бордовой помадой и размазывать красные румяна по ее щекам? Да ещё и на ресницы налепили что-то противное. Девушка, как она думала, выглядела чертовски нелепо, прямо как и окружавшие ее прямо сейчас со всех сторон буржуи. Сильнее них напрягал только один вопрос: зачем это все? — Ты уверена, что не хочешь присесть? — старик, вальяжно раскинувшись на кожаном кресле, демонстративно закурил толстую сигару и кивком головы указал на пустое место напротив. — Постою, — девушка сложила руки на груди. Комната погрузилась в молчание, пока его спустя некоторое время не прервал крестный отец. — Ты знаешь как выглядит свежая кровь? — мужчина медленно откинул голову, выпуская изо рта клубы вонючего дыма, запах которого доносился и до Шестой, из-за чего она инстинктивно сморщилась. — Она густая, самую малость вязкая. Теплая и солоноватая, — он специально сделал паузу, после чего продолжил, — а ещё темно-красная, прямо как твое платье. Мне нравится этот цвет. «О да, я не сомневалась», — девушка выпрямилась, сморщив нос, и неожиданно ей захотелось отдернуть руку от одежды. — И? — она не переменилась в лице, лишь слегка сощурила глаза, приподнимая подбородок. — Получается, что теперь ты… Кровавая воришка! — комнату залил противный хриплый смех. Старикашка закинул голову и закрыл глаза, начав бить ладонью по подушке кресла. Через некоторое время он все же замолк, дряхлыми пальцами убирая из уголков глаз невидимые слезы и переводя дыхание, на что девушка лишь закатила глаза. Сам пошутил — сам посмеялся. Что с него взять? — А если серьезно, то тебе просто идёт этот цвет. К лицу, так сказать. — Может пора уже перейти к делу? Зачем весь этот цирк? — Шестая раздраженно убрала руки в стороны, демонстрируя свой нелепый вид антрепренеру. — Для участия в клоунаде, — его взгляд вдруг похолодел, а сам он выпрямился, прикрывая лицо ладонью. Повернувшись к камину и закинув ногу на ногу, мужчина вновь затянулся. Он выждал пару секунд, после чего повернулся в сторону девушки. — Знаешь, почему я не люблю крыс? Их жадные глазки, кривые жёлтые зубы, и длинные лысые хвостики — все в них хочется оттяпать к черту. Выколоть глаза, выбить зубы и за этот самый хвост прицепить к виселице. Он с силой сжал сигару, а его зрачки бешено задрожали, показывая, в какой же ярости находится их обладатель. Мужчина затушил окурок в пепельнице и бросил тот в камин, молча наблюдая за тем, как его быстро охватывает огонь. Черноволосая неосознанно вздрогнула, когда заметила языки пламени в его мутных зрачках. Она не осмелилась сказать что-либо, потому просто ждала продолжения. — Как ты поняла, от крыс я избавляюсь, ведь они изначально не заслуживают своего жалкого существования. Одна такая пыталась украсть у меня кучу денег, попутно собирая вокруг себя целую компашку. Тогда я и отрубил ей хвостик, — Старик опять сжал кулаки, ногтями впиваясь в кожу. — Я так думал. Прошло почти тридцать лет, и, как оказалось, крыса эта живучая. Покинула пиратский корабль прежде, чем тот затонул. Повезло выродку. Эта тварь спокойно нашла себе норку, затащила туда мышь, что выносила мелкого крысеныша, так ещё и обзавелась товарищами, с которыми делит бабки, в том числе и мои. Он повернул голову в сторону слушательницы. — Этот сукин сын сменил имя и тридцать лет прикидывался мертвым, собирая свою группировку, а я узнал об этом только сейчас! — он яростно ударил кулаком по креслу, с каждым словом лишь повышая голос, пока не закашлялся. Отравляя воздух остатками дыма, он в скором времени засмеялся. Безумно засмеялся и уставился на девушку. Она испуганно поджала губы и заскользила рукой по одежде, приближая ту к пистолету. — Но этот выродок сдох пару дней назад. Даже без моего участия, к сожалению. Отец неожиданно изменился в лице. Расслабленно раскинувшись на подушках, он больше не смотрел на Шестую, а лишь пилил потолок удовлетворенным взглядом. — При чем здесь я? — девушка сжалась и немного помедлила перед тем, как задать интересующий ее уже длительное время вопрос. Когда улыбка вновь сошла с лица старикашки, и он уставился на Шестую своими безжизненными шариками, именуемые глазами, у той словно ком застрял в горле. — Моя дорогая мышка… Конечно же ты ни черта не понимаешь о том, как же ведутся дела в моем городе, так позволь я объясню. На пальцах.

***

Она подходила к большой двери, окружённой вооруженными людьми в форме, прокручивая в голове недавний монолог. «Мелкие группировки я устраняю регулярно, вся власть принадлежит мне. Даже за пределами Бледного города.» — О да, я не сомневаюсь. «С крупными сложнее: их можно неплохо использовать взамен на временную власть в определенных мусорных районах.» — Так вот почему правила в разных районах так сильно разнятся. «Но чтобы контролировать независимость каждой в этот промежуток времени, раз в полгода их представители собираются в определенном месте, заодно решая насущные вопросы и проблемы. Так уж получилось, что сегодня именно такой день». — Надо же, какое совпадение. «В одном месте собираются представители всех крупных группировок, без какой-либо охраны или представителей внутри здания, таким образом гарантируя собственную безопасность. Но ведь заправляю всем я… Везде мои уши, мои глаза. А сегодня вместо меня туда пойдешь ты.» — Пиздец. «Твоя задача разобраться с мелким крысенышем этого выродка, который унаследовал его ничтожную власть. Разобраться так, чтобы на меня не пало ни капли подозрений. Поверь, одно неверное движение с моей стороны, и им ничего не помешает возомнить из себя революционеров. Мне не нужна лишняя кровь.» — Что б твой труп толпа затоптала, — ядовито выплюнула девушка, приближаясь к охране. Подойдя к ступенькам она остановилась и нарочито глупо поправила прическу, перекинув волосы на одну сторону. — Я от крестного отца, вас должны были предупредить, — она следила за тем, как мужчины со странными выражениями на лицах переглянулись, а после чего, толкнув широкие двери, отошли в сторону, пропуская девушку вперёд. На улице уже давно стемнело, так что яркий свет, лившийся с позолоченных люстр огромного помещения, что казалось куда меньше снаружи, чем оно было на самом деле, почти ослепил ее. Прикрывая глаза ладонью, она медленно вошла внутрь, ступая нарочито аккуратно, боясь случайно навернуться в неудобной обуви. А первым, на что она обратила внимание, была громкая музыка. В здании не было музыкантов, но стоял большой граммофон, благодаря которому по крупному залу разносились мелодичные звуки флейты, скрипки, фортепиано, и ещё нескольких инструментов, что лаконично смешивались со смехом присутствующих, и звоном бокалов. Шестая медленно спускалась по лестнице, с проложенным на ней красным ковром, широко раскрыв рот и не переставая оглядываться по сторонам. Ее окружали различные, в основном пожилые, люди. И женщины, и мужчины были одеты достаточно дорого. Все с иголочки. В красивых платьях и выглаженных костюмах, они кучками были разбросаны по всему зданию. Кто-то танцевал, кто-то переговаривался, кто-то просто громко смеялся — и все они держали в руках полупустые бокалы. Гости казались максимально расслабленными и спокойными, явно не переживая о собственной сохранности, даже зная, кто их окружает. Вероятнее всего, они даже были знакомы. «Это так вы, черт возьми, решаете насущные вопросы и проблемы? Бухая и танцуя с тупыми улыбками на лицах, будто бы ничего не происходит? Твою мать, я сделаю все, чтобы выбраться из этого ада!» — девушка сжала кулаки. Ярость в ней закипала все сильнее: хотелось выплеснуть содержимое бокалов на этих лицемерных свиней, прямо в их мерзкие рожи, а заодно заменить алкоголь на бензин, и заодно и зажечь спичку. Она опустилась на мраморную плитку, вновь поправляя подол своего платья, нервно оглядываясь по сторонам, и не зная, куда же деть руки. Потому Шестая отошла в сторону и начала заламывать пальцы, все чаще став коситься на дверь. Она перевела дыхание, осознав, что в горле пересохло, а вокруг, кроме алкоголя и дорогущих закусок, на многочисленных столах ничего и нет. Музыка стала действовать на нервы, и видимо не только ей, так как совсем скоро пластинку решили заменить, и из граммофона послышалась менее раздражающая медленная музыка. Итак, у нее есть около трёх часов, чтобы найти крысеныша, найти место, где можно будет избавиться от крысеныша, и наконец покончить с этим всем. Девушка встала напротив стола, рассматривая свое отражение в бутылке из-под, как оказалось, шампанского, как вдруг позади показался силуэт. Черноволосая мгновенно напряглась, медленно оборачиваясь. — Добрый вечер. Позволите пригласить Вас на танец?