Моя пушка куда ближе, чем ты думаешь

— Ты мне не доверяешь? — Нет, что ты! Конечно это не так! — девушка испуганно замотала головой. Они достаточно давно переместились в гостиную, строя планы на ближайшее будущее. Моно бродил по комнате, а Шестая внимательно слушала его, сидя на диване, иногда поддакивая. И вот, спустя столько времени у него наконец появился план. И Шестая не знала, насколько хорош этот вариант на самом деле. — Просто… не пойми меня неправильно, разве это решит нашу проблему? — О нет, это ты меня не понимаешь! — молодой человек перевел дыхание и опустился на пол, напротив девушки. — Я ведь лишь хочу помочь тебе… Отец и есть наша проблема! Избавимся от него — все решится само собой! Ты никому ничего не будешь должна. Твоей жизни, как и моим людям, не будет угрожать абсолютно ничего. Мы вместе сбежим из города, как ты и хотела! Моно взял ее за руку, смотря прямо в глаза. Шестая же старательно избегала зрительного контакта, не в силах решиться на страшную авантюру. — Послушай меня внимательно: этот человек убил твою семью. Он хотел убить тебя! — его слова перешли на крик и девушка вздрогнула, стараясь вытащить дрожащую руку, в то время как парень лишь сильнее ее сжал. — Но мы можем все исправить. Ты можешь жить спокойной и счастливой жизнью, — его взгляд смягчился, злобной интонации как не бывало. Он вновь перехватил своими холодными ладонями ее руки, стараясь таким образом успокоить. Шестая не понимала, почему все ещё не выкрикнула радостное «да!». Девушку переполняли разные эмоции, в том числе и ужасная ярость. Ненависть к этому мерзкому старику была сравнима со страхом, что она испытала в прошлую ночь. Шестая понимала, что это ее шанс стать свободной, и, возможно, единственный, как и говорит Моно. Но что-то останавливало ее. Разум твердил, что это неправильно. — Разве ты не хочешь отомстить? — сердце соглашалось на любые авантюры — и девушка кивнула, наконец взглянув парню прямо в лицо. Он кивнул и, поднявшись с колен, сел возле гостьи. — Никогда не сомневайся во мне, — девушка кинула вопрошающий взгляд в его сторону. — Я сделаю все, чтобы добиться нашей цели. Он повернулся к ней лицом и с той же добродушной улыбкой накрыл девичью ладонь своей. Шестой оставалось лишь улыбнуться ему в ответ, впервые за долгое время. Все же его можно понять. Моно не боится умереть сам, нет. Ему страшно подставить своих подчинённых. Сам сказал, что, будь его воля, он бы никогда не стал влезать в дела отца. Моно просто хочет спокойной жизни, как и Шестая. У них много общего, схожие цели и желания. И он предложил девушке бежать вместе, так почему бы не воспользоваться этой возможностью? Кажется, в Бледном городе все же есть люди, от которых ее не тянет блевать. С таким человеком, как Моно, наоборот хотелось провести как можно больше времени вместе.

***

— Ты голодна? Думаю, самое время разогреть ужин, — удивительно, как же быстро проходит время рядом с этим человеком! Кажется, всего пару мгновений назад они выпили чая, обсуждая план убийства. Потом принялись пересказывать книги и долго спорили насчёт города, в котором хотели бы проживать после побега. По итогу Моно со смехом уступил девушке, согласившись жить в небольшом частном домике где-то на окраине. Оказалось, что у них схожие вкусы в музыке: оба не переносят джаз, предпочитая ему блюз. Единственное, в чем их вкусы колоссально отличались — в выборе любимого цвета. Шестой нравился черный, Моно же его не переносил, предпочитая белый. Заметив эту забавную деталь, он с усмешкой напомнил, что противоположности притягиваются. За всем этим занятием на деле прошло несколько часов. Девушка даже и не заметила, как успела проголодаться. Новые темы для разговора тоже не заставили себя долго ждать. — Розы? — Нет, слишком вычурные. Даже вульгарные, я бы сказал. Страсть, на языке цветов. — Тогда ромашки? Или тюльпаны. — Ромашки — терпение. А вот тюльпаны — искренность и тонкость чувств. Их запах самый приятный, можно сказать, даже пряный. А твои любимые цветы? — Никогда не задумывалась об этом… — Шестая задумчиво посмотрела в окно. Где-то там, вдалеке, сквозь плотное стекло, она видела множество различных цветов, но они ее не интересовали. Девушка вдруг поняла, что больше всего ей нравятся растения, которые она видит очень редко, и то, если посчастливится и их не раздавят раньше, чем они успеют расцвести. — Подснежники. Они неброские, почти что невидимые. Но стоить взглянуть на них при лунном свете… Что они значат на языке цветов? — Подснежники? — Моно задумался, перебирая пальцами по столу. — Нежность, молодость. Наивность. — Надо же, — произнесла девушка. Парень молча кивнул. — Знаешь, я хотела спросить, — молодой человек вскинул брови, показывая, что внимательно слушает, в то время как девушка, жестикулируя, пыталась правильно преподнести свой только что придуманный вопрос. — Вы же… в вашей этой мафии, как ее правильно, черт возьми… У вас ведь есть правила, и мне всегда было интересно… Девушка продолжала говорить, а ее лицо быстро меняло и цвет, и выражение. С каждым словом оно становилось все краснее, а брови постепенно сдвигались ближе друг к другу, таким образом показывая, что она начинает выходить из себя. Шестая, с каждой секундой все больше запинаясь, успела пожалеть о том, что вообще решила открыть рот. А Моно изо всех сил старался казаться серьезным, но для него это оказалось непосильной задачей. Он следил за нелепыми попытками Шестой разобраться в терминах, значениях, которые она достаточно часто путала, однако, не переставая жестикулировать, и думая, что это помогает ей понятнее изъясняться. Он следил и не мог сдержать улыбки, которая в скором времени перешла в смех. Девушка замолчала, заливаясь краской. Ух ты, теперь платье, в прямом смысле, ей к лицу. Она сразу же сложила руки на колени и выпрямила спину, скорее всего ошибочно полагая, что сможет притвориться новым элементом мебели. Моно не переставал смеяться, уже спрятав лицо за ладонями, — ему самому стало неловко, но ничего с этим поделать он не мог. — Да-да, извини… — он глубоко вздохнул, переводя дыхание, кажется наконец приходя в себя. Парень спокойно положил руки на стол, медленно поднял голову и, встретившись глазами с красной девушкой в красном… вновь не смог удержаться от смеха. Наконец, смешок вырвался и у девушки, в этот раз нервный. Однако, когда Моно стал чуть ли не задыхаться, она побелела и, вскочив с места, бросилась к шкафчикам, даже не зная, где и что лежит. Нащупав на одной из полок стакан, она, поспешив к раковине, набрала холодной воды и поставила его перед заложником неловкой ситуации. Меньше всего на свете ей хотелось стать убийцей. Особенно с таким глупым мотивом. Эти мысли мгновенно отлетели в стенку, ударяясь о нее и плавно стекая на пол. Шестая для себя давно все решила. Чтобы заставить ее передумать — прийдется заключить сделку с дьяволом. Она найдет способ счастливо жить, не пачкая руки кровью. Моно не сделал ничего, чтобы заслужить смерть. — Спасибо, — он сделал глоток и отставил стакан в сторону. Облегчённо (или истерично?) выдыхая, он облокотился на локти, пряча лицо в ладонях. Шестая кивнула, вернувшись на свое место. Что ж, теперь все происходящее действительно становится до смешного неловким. Неожиданно девушка и сама расплылась в улыбке. — Так вот, — хрипло выдохнул Моно, поднимая голову с серьезным лицом. — Мы не распространяем наркотики, оружие, и не делаем поставки в публичные дома. Как бы уверенно он не начал — все равно закончил громким смехом, отворачиваясь от девушки. — Ну уж извините, — теперь девушке казалось, что смеялись над ней — и это чувство было отнюдь не из приятных, — что я понятия не имею, какой хуйней вы занимаетесь, как у вас там все устроено и правильно называется! — фыркнула она, демонстративно сложив руки на груди. В мгновение ее глаза испуганно округлились, и Шестая поспешила прикрыть руками рот, понимая, что она случайно ляпнула «запретное слово». Моно хотел было что-то сказать, но Шестая его перебила. — Не нужно просить меня выбирать выражения! Я и так стараюсь изо всех сил! — она наморщила нос, отворачиваясь в сторону, чтобы спрятать улыбку. — Все равно ведь хуйня, — шепотом добавила девушка. — Ладно-ладно, — Моно поднял руки над головой, — если тебе действительно так интересно, могу рассказать пару вещей. Если поставишь подпись о коммерческой тайне. Девушка мгновенно повернулась к нему лицом, недовольно вскинув брови. В ответ на это Моно с усмешкой пробормотал что-то насчёт ее чувства юмора.

***

— Подожди, ещё раз… Покинуть вашу эту… штуку, совсем нельзя? — По старым законам, единственный выход — смерть. О таком всегда предупреждают. — А если человек не послушает? Например, сбежит или типа того. — «Семья» подчиняется своей власти беспрекословно. В противном случае предателей устраняют, как и всех их, даже возможных, родственников. — А почему твой отец ушел из организации? — Ушел? Да нет, все было не совсем так. Ему никогда не нравилась установленная политика. Да и много кому. В какой-то момент, нахождение там стало сплошным риском. Отец собрал вокруг себя людей, которых не устраивали старые законы. Он боялся возможной мести, например, того же восстания гражданских, и в любом случае планировал подстроить собственную смерть, я так думаю. Как оказалось, крестный папаша и сам подумывал от него избавиться, поэтому план с инсценировкой пришлось реализовать чуть пораньше. Даже удивительно, что он просек это только сейчас, — Моно беззаботно пожал плечами, продолжая перебирать костяшками пальцев по столу. — Ещё вопросы? — Нет, думаю, что это все… — несколько удивлённо и в то же время задумчиво отозвалась девушка. — Странно, что ты этого не знала, если столько времени проработала на него. — Я не работала на него! — грубо бросила она, ударяя руками по столу. — Не подписывала никаких бумаг, не давала каких-то глупых клятв и так далее! Ты думаешь, мне было в кайф все время бояться? Ехать неизвестно куда, в машине с тонированными стеклами, каждый раз надеясь, что ему понадобилось что-то сказать лично, а не приспичило увезти меня подальше и прикончить. Ну да, конечно! Тебе ведь не понять, какого-то это, бояться за собственную жизнь, да? Цепляться за нее из последних сил, соглашаться на безумные авантюры, надеясь, что они помогут выбить ещё пару дней! — Извини, — с непонятной досадой произнес Моно, отводя глаза в сторону, и поджимая губы. — Я все исправлю. Но девушку уже было не остановить. — Ну уж нет, все, давай. Поехали к этому уроду, и я лично набью ему морду, — прежнего настроя пацифиста как не бывало. Кажется, парень случайным образом надавил на больное место. — Звони этим своим мафиозникам, спрашивай, куда ехать. В ответ Моно лишь развел руками. — Без понятия. За столько лет мы так и не смогли вычислить его, это бесполезно, — апатично отозвался он. — Я думал, что люди, работаю… Его окружение знает точное местоположение. Оказывается, ты тоже не в курсе. — Вот же… — девушка прикусила нижнюю губу и подошла к окну, нервно постукивая ногой. Сегодня ей открыли глаза, подарив шанс наконец изменить жизнь — и она так красиво его проёбывает! Отчаяние пришло на смену ярости, и девушка еле держалась, чтобы не разрыдаться. — Но ты ведь как-то с ним связывалась, разве нет? — Обычно мне звонил кто-то из его людей, и они… телефон, — Шестая замерла на месте, словно каменная статуя. — Телефон! Мы ведь можем придумать что-то и назначить встречу… — Отличная идея! Знаешь номер? — Я… — улыбка медленно сползла с ее лица. Этот контакт всегда был подписан как «тупые ушлепки». Шестая никогда не задумывалась о том, чтобы хоть раз обратить внимание или постараться запомнить сам номер. Единственный выход — позвонить с ее телефона, который… — Давай, пора ехать.

***

— Приехали, — молодой человек заглушил мотор, оглянулся по сторонам, заглядывая в окна, и вышел из машины, оставив ту прямо напротив полуразрушенного здания. — Иди, я подожду здесь. Черноволосая кивнула и, не теряя времени, бросилась бежать в знакомые развалины. С каждым шагом внутри у девушки разрасталось беспокойство — что-то было не так. Кажется, битого стекла на полу стало больше. А эти большие камни раньше находились на втором этаже! Да и такой дыры в кирпичном потолке не было… А почему дверь в ее уютный подвал валяется в двух метрах от входа? — Вот же ты сука… — ошарашенно прошептала Шестая, медленно спускаясь по ступеням. Слова Моно лишний раз находили свое подтверждение — перестрелка была подстроена. Этот мудак отправил ее на смерть, планируя украсть и жизнь, и продовольствие. Обчистил все, не оставил ни коробки, ни чего-либо ещё. Да и притащил что-то своё: деревянный крест. Заботливо поставил прямо напротив лестницы. Черноволосая сделала несколько аккуратных шагов, пытаясь вспомнить, где же раньше находился матрас, а позже наклонился к полу, отодвигая одну из плиток. — Ага! — если не тупой, то крыса оказалась немного слеповатой. Унесла с собой всякую хрень, оставив единственное, чем на самом деле дорожила девушка. Шестая осторожно вытащила из ямы золотые украшения, все же решившись их нацепить, не найдя альтернативы. А взяв в руки телефон, она наоборот не медлила. Девушка быстро нашла нужный контакт и, прислонив трубку к уху, апатично произнесла: — Я выполнила задание. Хотелось бы рассчитаться.

***

Кто бы мог подумать, но мышь, загнанная в угол, действительно куда опаснее хищника. Противный старикашка осознал это слишком поздно. — Может опустишь пистолет? — прохрипел он, продолжая сидеть в кресле и держать руки над головой. — Понял, теперь ты здесь все решаешь. Угрожая моим людям, все же ворвалась в чужой дом, с целью установить свои порядки? Как же интересно, пташка! — он сощурил глаза, расслабленно расплываясь в кривой улыбке. — И что же ты собираешься делать? — Не слушай его, стреляй, — Моно стоял за девушкой, с опаской поглядывая на людей в черном вокруг. — А ты знаешь, почему я не люблю крыс, милая? — Потому, что не терпишь подобных себе? — без улыбки ответила девушка, лишь сильнее сжимая оружие в руках. — Потому что они очень хитрые, — глазами пробежавшись по спутнику должницы, старик противно усмехнулся. — И что же он тебе наплел? Что если ты избавишься от меня — решишь все свои проблемы, верно? — Стреляй! Девушка продолжала держать пистолет на расстоянии вытянутой руки, дрожащей в нерешительности. Она не сводила глаз с мужчины, ожидая момента, чтобы чуть сильнее нажать на курок. Моно сделал шаг в ее сторону, где-то позади раздался лязг — видимо, люди отца начинают нервничать. Но они ничего не сделают, пока на прицеле их главарь, который сам дал приказ не стрелять. По этому поводу девушка не волновалась. — Что же ты делаешь? Чего ждёшь?! — с живостью воскликнул он. — Действительно, милая, чего? Стреляй, — беззаботно отозвался мужчина, опустив руки на ручки кресла и слегка наклонив голову. — После моего убийства ты спокойно покинешь мой дом, затем город, и будешь жить себе спокойно. Ты ведь так считаешь, да? Оглянись. Ни один ее мускул не дрогнул, девушка продолжала молча стоять на месте, все ещё решаясь на страшное преступление. — Не слушай его! — Думаешь, я заправляю всем лишь на словах? А сколько же у меня в подчинении людей, м? Думаешь, ты так легко уйдешь? К тому же… — отец оскалился. — Кто сказал, что за пределами Бледного Города ты будешь в безопасности? По телу девушки пробежала холодная дрожь. Руки слегка дернулись — старик не оставил это незамеченным. — А ведь я всегда строго следую правилам. И выполняю сделки… Неужели ты забыла? — он сложил руки в замок, всем телом угрожающе поддавшись вперёд. — Он врёт! Девушка даже не заметила, как оружие неожиданно изменило свое направление. — Что ты… — Моно испуганно вскинул брови, начав пятиться. — Прости меня… — прошептала девушка и на выдохе нажала на курок. Раздался выстрел, одновременно с ним женский крик и мужской омерзительный смех. Шестая зажмурила глаза, отворачиваясь от тела, что мгновенно рухнуло на пол. «Не думай, не думай, не думай.» — Я выполнила свою часть сделки, — ее глаза сверкали от слез и ярости, дрожащий голос выдавал хрипоту. — Твоя очередь! — закричала она, направляя оружие на собеседника. А тот не мог перестать смеяться. Громко, безумно. Ударяя себя по коленям, пряча лицо в ладонях, при этом задыхаясь от кашля. — Конечно, конечно! — воскликнул мужчина, продолжая заливаться злобным смехом. — Я прощаю твой долг, милая! Девушка слегка ослабила хватку, нервно сглотнув — она совершенно не чувствует облегчения. Что-то не так. — А вот попытку предательства — нет, — старик плюхнулся в свое кресло, щёлкая пальцами. В его глазах отражалось пламя камина. Пожирающее, беспощадное. Вот и он — сам дьявол. А она только что заключила с ним сделку. — Что?! Нет! — ее схватили за руки, пистолет упал под ноги, отлетая в сторону. — Отпустите! Ты обещал! Ты обещал! Под смех дьявола ее стали тащить к дверям. Девушка вырывалась и кричала, не переставая смотреть на обездвиженное тело, лежащее неподалеку, от которого ее так яростно оттягивали. Дверь с грохотом ударилась о косяк, но за ней продолжали слышаться девичьи визги. В голове крутилось только одно. «Прости меня, прости!»