Моя пушка куда ближе, чем ты думаешь

Ее руки увели за спину, сильно сжали запястья, а тело поволокли по полу. Двое мужчин продолжали тащить воришку по длинным коридорам, не брезгуя хватать ее за волосы и всячески оскорблять, безуспешно пытаясь заставить заткнуться. Эту проблему можно было бы решить одним выстрелом, но пачкать дорогущий паркет кровью никому не хотелось. Сорвав, наконец, голос, Шестая замолкла, бессильно опустив голову, будучи похожей на фарфоровую куколку: хрупкая, безвольная, безжизненная. Очень нарядная и, скорее всего, сломанная. С ней вдоволь наигрались и выкинули в мусорное ведро. Пронзительный звон в ушах заглушал все остальные звуки. Все лицо щипало от слез, но у девушки не было возможности их вытереть. Как не было и желания. Какой смысл стараться сделать хоть что-нибудь? Собравшись с силами, Шестая подняла голову — волосы мгновенно упали на лицо. Ее помутневшие зрачки уставились на высокий потолок, а через мгновение глаза зацепились и за рукав мужского пиджака. «Ненавижу черный», — разум в точности сымитировал до боли знакомый голос. Вкрадчивый, бархатистый. Затихший по вине Шестой. С криком она вскочила с пола, отталкивая от себя мужчин, и под гневные восклицания с угрозами бросилась бежать куда глаза глядят. Ноги путались друг о друга, девушка неоднократно ударялась о стены, заставляя себя двигаться из последних сил. Не жалея себя, она рыдала, из-за пелены в глазах не имея возможности толком рассмотреть, куда бежит. Ноги продолжали подкашиваться, несколько раз черноволосая чуть не рухнула на пол, но услышав приближающиеся крики за спиной, поспешила скрыться за ближайшей дверью. Судорожно глотая ртом воздух и спотыкаясь, девушка все же дошла до кожаного кресла, и упала на жёсткий ковер, прямо перед ним. Где-то за стенкой пронеслось эхо, разносящее по коридору тяжёлый стук мужских каблуков, отчего Шестая все же заставила себя ухватить мебель за спинку и потащить к двери. Желания у кресла оставаться на месте оказалось куда больше, чем девушка думала. Где-то за дверью вновь раздались голоса, а после и несколько выстрелов. Шестая прижалась к стене, закрыв рот обеими руками и медленно сползая на пол. Она сходит с ума, точно сходит с ума! Девушка задержала дыхание, зажмурила глаза, но ничего из этого не помогло сдержать отчаянные всхлипы. Сбивчивое выдохи обжигали ладони, грудную клетку сильно сдавило. Едва не задыхаясь, девушка откинула голову, глазами зацепившись за идеально чистое зеркало в пол. Кажется, когда она смотрела в него в прошлый раз, видела перед собой нелепую незнакомку в красивом платье. Что ж, почти ничего не изменилось. За исключением того, что теперь на нее испуганно пялился вовсе не другой человек. Не нелепая незнакомка, а она сама. Вся заплаканная, опухшая и потрёпанная. Жалкая трусиха, привыкшая давать отпор только на словах. Как ей и положено, совершенно одинокая. Из-за собственной тупости. «Ты выглядишь гораздо симпатичнее без макияжа,» — прикусив губу, девушка кинулась к зеркалу и, надрывая голосовые связки и собственную спину, швырнула его к двери. Трещины мгновенно разошлись по стеклу, а хрусталь разлетелся по полу. Уже плевать, что ее могут услышать! Перестав сдерживаться и в открытую зарыдав, Шестая обессиленно упала на колени, игнорируя острую боль и пятна крови, что неожиданно испачкали пол вокруг. — Почему ты сделала это? — услышав за спиной сиплый голос, девушка вздрогнула, мгновенно обернувшись на звук. Портьер, прикрывающий собой балкон, неожиданно поднялся вверх, позволяя выйти в свет молодому человеку. Девушка прищурилась, приложив ладошку ко лбу, в попытках рассмотреть темный силуэт. Однако когда занавес вернулся на место, погружая помещение в прежний полумрак, Шестая в изумлении ахнула. — Я думал, мы похожи, — пошатываясь, силуэт сделал небольшой шаг вперёд. — Думал, что мы понимаем друг друга. Отчаянно замотав головой, девушка прикрыла ладонями рот и принялась отползать к двери. — Думал, что ты не такая… — Шестая зажмурилась и, загнав саму себя в тупик, вжалась в стену. — Почему ты… — ее запястья сжала холодная рука. Девушку схватили за лицо, заставляя испуганно открыть глаза и уставиться прямо на призрака. — Убила меня? — Хватит! — она опять сделала это — оттолкнула его от себя. Моно сделал несколько шагов назад, хватаясь за грудь. Он замер, склонив голову и сжав ткань рубашки в кулаках, пока Шестая, сильно дрожа и схватившись за волосы, пыталась всеми силами не поднимать глаз. Пару красных капель приземлилось на пол, а комната погрузилась в тишину. Тяжело дыша, девушка осторожно убрала руки от лица и подняла голову. — Что же ты делаешь? — прошептал Моно. Белая рубашка быстро впитала в себя красную жидкость. Мужское лицо в миг утратило цвет, болезненно скривишись. Струя крови, следуя изо рта, быстро спустилась по его подбородку. Глаза округлились, а помутневшие зрачки уставились на девушку. — Черт! — в попытках как можно скорее подняться, Шестая оперлась на руки, зашипев, когда острые осколки впились ей в кожу. — Умоляю, прости меня! Вытирая слезы и одновременно с этим размазывая кровь по своим щекам, черноволосая бросилась к молодому человеку, продолжая шептать извинения навзрыд. Дрожащие и израненные руки сомкнулись на талии парня, а сама девушка уткнулась лицом в его рубашку оставляя на ней мокрые разводы. Когда расслабленная рука опустилась на ее голову, Шестая испуганно вздрогнула. Она продолжала стоять на месте, мертвой хваткой вцепившись в Моно, а он осторожно, еле касаясь, гладил ее по голове. Последним, что она увидела, осмелившись поднять на него глаза со стоящей в них пеленой из слез, была его улыбка. Вымученная. Понимающая. Она открыла глаза от непонятного шума. В глазах стояла легкая дымка, а сами веки казались уж слишком тяжёлыми. Все ее тело неожиданно охватил приступ боли. Голову, ноги, руки, даже лицо. Шестая совсем не заметила, что рухнула прямо на осколки, царапая ими, и кожу, и одежду. Мысли отказывались лезть в ее голову, заставляя девушку отчаянно оглядываться по сторонам, словно в попытке собрать несуществующий пазл. Но новая вспышка боли, заставив Шестую зашипеть, избавила ее от необходимости хотя бы пытаться соображать трезво. Неподалеку раздался лязг — дверь с грохотом ударилась о косяк. Каблуки стучат по паркету, прерывая тишину, затем снова раздается громкий шум, ставший значительно ближе. Девушка попыталась встать, но сил не хватило. Издав беспомощный стон она непроизвольно улыбнулась. Если это игра в прятки, то она явно выбрала плохое место. Кто бы мог подумать, что Шестая действительно окажется в столь глупом положении. Она закусила дрожащую губу, всем телом прислонившись к креслу. С протяжным скрипом открылась дверь, игнорирую препятствие в виде разбитого зеркала. Шестая зажмурилась. Может у нее и хватит сил принять собственную смерть, но никак не посмотреть в глаза своему убийце. Фигура остановилась в проходе и тяжело дышала. На секунду девушка допустила мысль, что преследователь сделает вид, что не заметил ее, и просто уйдет. Однако, когда торопливые шаги стали приближаться к ней, черноволосая лишь сильнее сжалась. Дыхание перехватило, и девушка была вынуждена испуганно раскрыть глаза, когда ее неожиданно поставили на ноги, вцепившись в руку. Шестая сморщилась, осознав, что совершенно не может шевелить «захваченной в плен» рукой, а когда ее потащили за собой — издала отчаянный визг. Нет, она не хочет умирать. Не так, не здесь. Паника завладела ее разумом, и черноволосая в ужасе подняла глаза на человека перед собой. Она даже не успела придумать, что сказать. Не успела произнести ни одного слова. Шестая просто округлила глаза, неосознанно замедляя свой шаг и чуть не споткнувшись. — Моно?.. — свободной рукой девушка прикрыла рот, изо всех сил стараясь удержать эмоции внутри. — С тобой… все в порядке? Он ни разу не обернулся. Продолжал упрямо идти вперёд, не сбавляя прежней скорости. Девушка не видела его лица, лишь массивную спину. Видела и короткие каштановые волосы, что, неряшливо завиваясь, опускались на его затылок. Чувствовала его запах. Такой приятный, сладкий, пряный. Это точно он — ее Моно. — Куда мы идем, Моно? — с трепетом спросила Шестая. — Что происходит? Он продолжал молчать, но девушка, в отличие от парня, не смогла так просто проигнорировать повисшее в воздухе напряжение. Особенно учитывая тот факт, что ее грубо тащат за собой по неизвестному маршруту. — Моно, я… Я так рада, что ты… — она сама не заметила, как ее нижняя губа начала дрожать, а на глаза по неизвестной причине накатили слезы. Шестая остановилась, вытирая лицо свободной рукой, а когда подняла глаза в ужасе отступила назад. Нет, это не он. Не ее Моно. У него выразительные бездонные глаза и нежный взгляд. Очаровательная улыбка, порой переходящая в добродушную усмешку. Теплые и ласковые руки. Мягкие, вьющиеся волосы и лёгкий аромат парфюма, почему-то исходящий от них. Вот так выглядит настоящий Моно. Ее Моно. А человек, притворяющийся им, прямо сейчас устремил свой холодный взгляд в сторону девушки и поджал губы. — Кто ты… — Шестая сделала ещё один шаг в сторону. У Моно светлая кожа, но не такая мертвенно-бледная. У него добрые глаза, а не мутные стекляшки. Холодные руки и это лицо с видом нескончаемого презрения и испачканное кровью… Точно не принадлежат юноше. Перед ней стояла полная противоположность того, кто успел стать дорогим для нее человеком. Он ничего не ответил, не переменился в лице. Лишь снова схватил девушку за руку, заставив ту вскрикнуть от боли, и потащил за собой. — Нет, отпусти меня! Отпусти! — Шестая отбивалась изо всех сил. Свободной рукой хваталась за стены, била парня по рукам и всеми возможными способами старалась вырваться из цепкой хватки. — Пожалуйста! Прошу! Она сошла с ума, точно сошла с ума. Ее фантазия решила разыграть слишком жестокий спектакль над и без того шаткой психикой. Все вокруг выглядело неестественно: стены расплывались, пол под ногами пропадал. А человек спереди молча вытирал лицо рукавом рубашки. Шестая непроизвольно усмехнулась. Ну какой же это Моно? Видимо, подсознание все же дало осечку — девушка стреляла в грудь. Тогда почему же на рубашке парня всего пару алых капель? Шестая в очередной раз запнулась о собственные ноги, из раздумий возвращаясь в реальность. Что-то заставило ее повернуть голову в сторону, когда девушка заметила знакомую картину на стене, а рядом с ней и открытую нараспашку дверь. Кажется, что время замедлилось. Шестая округлила глаза, сбавила шаг и сделала рывок в сторону двери, но ее вновь силой вернули обратно. Девушка всеми силами старалась выгнуться как можно сильнее, чтобы лучше рассмотреть чертову комнату. Или убедиться в том, что глаза ее обманывают, а сознание действительно переборщило с черным юмором. Почему раскинувшись на дорогом ковре и пачкая его кровью, лежит дряхлый старик? Почему над ним стоят ещё два человека в светлых пиджаках? Почему парень, идущий спереди, неожиданно толкнул ее вперёд? Шестая рефлекторно прикрыла голову руками и зажмурила глаза. — Друзья! Шестая в ужасе обернулась, услышав знакомый голос, эхом разнесшийся по зданию. Не такой вкрадчивый и бархатистый, как раньше. Скорее властный и грубый. — Наконец мы можем объявить конец тирании! Двойник Моно развел руками в стороны и приподнял подбородок с гордой улыбкой на лице. Шестая хотела отступить в сторону, как вдруг земля пропала из-под ее ног, и девушка с криком приготовилась к падению. — Но для начала… Она раскрыла глаза и увидела прямо перед собой лицо Моно, что любезно подхватил ее обеими руками и развернул к себе спиной, держа за плечи. — Поблагодарим эту юную леди! Без ее помощи, мы навряд ли бы вышли на след отца! Шестая изумлённо выдохнула, увидев перед собой испачканную кровью лестницу и целую толпу людей, стоящих на первом этаже. С этой точки она видела все: кучу открытых дверей, бардак, воцарившийся в здании, большое количество тел. Люди в черном лежали на земле с заведенными за затылки руками, в то время как над ними стояли мужчины с оружием и в одежде, схожей с той, которую Шестая видела на незнакомцах в комнате отца пару мгновений назад. «Публика» начала аплодировать, а девушка продолжала испуганно бегать взглядом из стороны в сторону, тщетно пытаясь собрать все картинки в единое целое. — Что же вы, триумфом нужно наслаждаться громче! — воскликнули за спиной перед тем, как с силой пнуть черноволосую. Шестая с криком полетела на ступени и кубарем покатилась вниз. Она отбила все, что можно: кости, органы. Но не веря в то, что все ещё жива, с облегчением остановилась на одном из пролетов. Девушка сморщилась, с трудом поднимаясь на ноги и опираясь на перила. — Теперь мы пишем законы, и никто не посмеет противиться нашей неоспоримой власти. Ничто не сможет нам помешать, ведь наконец мы… — он вдруг насмешливо ухмыльнулся, опуская глаза на Шестую. — Полностью свободны! Ведь так, милая? Ее словно полоснули ножом. Корчась от боли, как физической, так и моральной, девушка заставила себя выпрямиться, вытирая лицо. Она некоторое время собиралась с силами, чтобы, совершив тяжелый вздох, наконец поднять глаза на незнакомца, стоявшего на самом верху социальной лестницы. Мозг все понял, а сердце принимать отказывалось. — Почему ты не умер? — на выдохе произнесла Шестая, едва набрав в отбитые лёгкие новую порцию воздуха. — На твоём месте я бы не доверял свое оружие незнакомым людям, — насмешливо бросил парень, подбрасывая железные пули в ладони и по очереди заправляя ими револьвер. В шутливой манере и уж слишком театрально он прокрутил оружие в руке, после чего направил его на девушку. — Я рад, что ты разделила это мгновение вместе со мной. Спасибо за работу, — и чуть помедлив, добавил: — К сожалению, ты больше не нужна. Время замерло — улыбка медленно сползла с лица парня, а пальцы потянулись к спусковому курку. Ей кажется, или в его взгляде, хоть и на мгновение, она смогла различить непонятную боль? А может просто спутала ее с ненужной жалостью. Грудь сильно сдавило, кровь перестала поступать в дрожащие руки — девушка уже чувствовала себя убитой, несмотря на то, что выстрела еще не было. Она и так достаточно настрадалась, а теперь у нее отняли все причины продолжать жить. Может, подобный конец — то, что она заслуживает? И так для всех будет лучше? Шестая зажмурилась, не в силах больше смотреть на человека перед собой. Нет, она не хочет умирать! Не о такой свободе она мечтала… Раздался выстрел, но его почти сразу же заглушила знакомая музыка. Мелодичные звуки флейты, скрипки, фортепиано и ещё нескольких инструментов, лаконично смешались со звоном бокалов. Не чувствовав боли, Шестая медленно летела вниз, словно кружась в танце. Волосы развивал прохладный ветерок, по груди медленно расплывалась теплая жидкостью. Разные картинки быстро сменяли друг друга: спокойный город, окутанный розоватым светом и лёгким туманом; опрятная и безжизненная квартира; милая записка, оставленная на тумбочке; розы, ромашки, тюльпаны… И подснежники… Шестая не могла понять летела она, падала или растворялась. Это ее и не волновало. Тяжёлый груз упал с хрупких плеч, позволив облегчённо выдохнуть их обладательнице. Оставляя ее с одной только мыслью, с одним только словом, что в ее глазах мог прочесть даже слепой. Ее убил незнакомец, знающий про девушку все. Незнакомец.