В городе Сочи тёмные ночи

Рафик поставил перед ним розетку с мороженным, крошечная ложечка, воткнутая в верхний шарик, медленно кренилась вбок. Нечаев любил мороженное сколько себя помнил, а значит, совсем недолго, ещё любил пустой чай и гренки в масле, обсыпанные сахаром. Быть может, другой Нечаев, тот, который служил в отряде Аргентум, любил совсем другие вещи, но после первого желания избавиться от импланта в голове довольно быстро остыл. Что там, за той плотиной, которую представляет собой Восход, он не знал, и не уверен, что хотел бы знать. Поэтому он сейчас здесь, на веранде санатория Орджоникидзе в Сочи, солнце почти село в море, комары ещё не активизировались, и даже казалось, что события всего лишь недельной давности где-то очень далеко. Всесоюзная полимеризация прошла успешно, оглядываясь на соседние столики, Сергей снова осознает, что он единственный здесь без устройства мысль на виске. Впрочем, ожидаемый им со дня на день апокалипсис и захват Штатов все не начинался, быть может, все, кто ссал ему в уши про Сеченова, оказались неправы, а может, сам Дмитрий Сергеевич по каким-то причинам передумал. Нечаев никогда не хотел спасать мир, может, он и тварь дрожащая, но если кто-то вроде его новообретенной тёщи хочет крови, то может делать это самостоятельно, а не его руками. Заебало. И все было бы действительно идеально в этом отпуске, если бы не одно но. — Мне нужно поесть, — отодвинув ногой соседний стул, рядом уселся совершенно незнакомый мужчина, постарше Нечаева, с выражением лица, с которым обычно люди стоят в очереди, его устройство мысль работало без остановки. — Скажи Рафику, пусть принесёт что-нибудь, что угодно. — А куда делась вся эта неприязнь к обычным человеческим потребностям? Есть, спать — это же для биомассы, нет? — Мне это и не нужно, а вот телам вашим дурацким нужно. — Чёрные глаза уставивились прямо на Сергея. — Долго будешь сидеть, я вроде попросил. — Это ты попросил, называется? Не заметил, не ощутил. Тебе стоит уяснить одну вещь, ХРАЗ, я тебе не лаборант, которого можно гонять по поручениям. Ты можешь влезть в любое тело, но я-то знаю, что ты по-прежнему всего лишь полимерная сопля. ХРАЗ прикрыл глаза, Нечаев уже понял, что так он справляется с гневом и вообще со всеми эмоциями. Сам Сергей использует мат, это ему кажется проще и эффективнее. — Пожалуйста, попроси Рафика принести поесть и воды, будь так любезен. У меня нет желания общаться хоть с кем-то. Нечаев выдержал секундную паузу и позвал робота, тот принял заказ. Совсем стемнело, вокруг ламп закружила мошкара, гудели голоса вокруг и казалось, никого в целом свете не волнует, что здесь сидят майор П-3 Нечаев и давно мертвый Харитон Захаров. Да никто здесь даже не знает, что местные роботы могут на куски их порвать, если прикажут. — Со мной-то ты общаешься. — А у меня есть выбор? — ХРАЗ всегда так забавно злился, эмоции того, у кого так давно не было собственно лица, были совершенно неподдельные. — Есть? Ты же не думал, когда вырывал меня из перчатки, что это сложный механизм, а я не просто говорящая зверушка. Ебуч…сука! Мы были связаны ментально, и довольно долго, и, как следствие, связь никуда не делась! — Да, ты говорил, когда первый раз заявился ко мне в чьём-то теле. Долго друг без друга мы не можем, я и сам это заметил, погано становится через время. Но это же пройдёт. — В теории. Я не могу ничего утверждать, потому что такого никогда не было. Нужно было изучать этот феномен, а не ехать в санаторий… что? Что это? Рафик вернулся к столу и поставил на скатерть две тарелки и стакан с красной жижей. И опять эмоции на лице такие честные, Нечаев, давно переставший верить Захарову, пожалуй, сделает скидку для его мимики. ХРАЗ сглатывает, да, пахнет чудно. — Салат, пюрешка с котлеткой и томатный сок. Я не знаю же, что ты любишь… любил есть, но это, мне кажется, любят все. Пробуй давай, не отравлено. Харитон протянул тарелки ближе, взял вилку и принялся за еду. Сергей хмыкнул почти про себя, попизди ещё, что тебе невкусно. — Между прочем, если отравить или убить тело, в котором ты находишься, это повлияет на тебя? — Сомневаюсь. Я просто выберусь из мёртвого тела и найду следующее. Я же не живой, майор, я энграмма Харитона Захарова. — Энграмма? — Нужно было как-то называть это состояние, я и придумал слово. Ничем не хуже других. — ХРАЗ взял граненый стакан с соком, покрутил в пальцах. — Похоже на красный полимер, да? — Ну спасибо, теперь буду вспоминать об этом, очень приятно. — Сергей поплевался с того, как Захаров пьёт томатный сок и отвернулся в сторону, где почти неслышно волновалось море. Тоже похожее на полимер. Тьфу блять. — Вкусно хоть? — Сойдёт. — ХРАЗ вымакал мякишем хлеба помидорную жижу на дне тарелки с салатом и покончил с ужином. — Майор, хватит уже ждать от меня всей этой…человечности. Я не человек, и никогда не хотел им быть, на самом деле. — Так чего не влез в шкуру робота, бегал бы тут как рафик или вовчик, никаких котлеток с пюрешкой, сплошной полимер. Как ты любишь. — При коллективе 2.0, когда все роботы в постоянном подчинении? Когда уже ты научишься думать, прежде чем говорить? Никогда не понимал, почему Дима так боролся за твою жизнь. — Я и сам не понимаю. Думаю, он боролся за того, другого Нечаева, может, в этом был смысл. А ты знал меня раньше, до всего? ХРАЗ уставился на него своими глазами-провалами, Сергей поежился, он вечно забывает, что Захаров — тот тип учёных, которые живых людей от вовчиков-лаборантов не отличают. Ну, сейчас ему об этом напомнят. — Не знал, может, где-то видел, но Аргентум был игрушкой Сеченова, меня такие вещи не касались. — Он подпер ладонью щеку, зевнул. — Так что вопрос про тебя встал только после ранения, Дима не знал, как вас с женой починить, и обратился ко мне. И хотя «восход» изначально не был заточен под это, но он сделал свое дело. Впрочем, не стал бы называть этот эксперимент удачным. ХРАЗ потянулся, пальцем стёр с розетки подтек мороженого, уже превратившегося в прохладную жижу, сунул в рот. Сергей предложил заказать ему порцию, Захаров скривился в ответ, но он все равно заказал. Вообще Нечаев понял, что иногда его слушать вообще не надо, потому что ХРАЗ душнила и может душнить без остановки вечно. Харитон долго сидел молча, глядя в свою розетку, из распахнутых дверей столовой доносится ария Сильвы из одноимённой оперетты, а потом он внезапно подскочил, завалив стул, отпихнул руку Сергея, который потянулся подхватить его. — Это невыносимо, я не могу вот так сидеть, тошнит от всего этого, лучше было, когда я был перчаткой, а вокруг творится полный пиздец. Ты специально не уезжаешь и я уехать на могу, меня тошнит от этого! — ХРАЗ, хватит… — В жопу идите, товарищ майор! Захаров почти бегом покинул веранду, неловко ударившись плечом о косяк двери. Сергей пожал плечами. Как будто им есть куда ехать. Куда ты собрался, ХРАЗ, обратно в лаборатории, двигать страну в якобы светлое будущее? Вот же оно, уже наступило. Теперь не нужны ни ты, ни я.