В городе Сочи тёмные ночи

Песчаный пляж — это, конечно, роскошь, которая Нечаева не сильно баловала. Он наотдыхался дикарем на всех этих пляжах, где галька, белесая от соли, сквозь тонкую подстилку превращала поясницу в отбивную. Вообще-то Сергей по санаториям ездил нечасто, больше на турбазы: в восемь утра встанешь, в холодном море искупаешься, яичницу с сосисками на электрической плитке сварганишь и — вперёд, покорять горы. Но в Сочи тоже неплохо, культурный отдых. Море сегодня очень спокойное, прибой ворочает редких медуз, на пляже шумно, но еще не тесно. Время, наверное, ближе к 10 утра, солнце начинает сильнее печь плечи, Сергей накидывает рубашку. Он плохо загорает, краснеет как помидор, лицо особенно, потом ходит с физиономией как у индейца раскрашенного. Ещё минут двадцать, пожалуй, посидит и пойдёт к фуникулеру. Еле слышно прошуршал песок, и чья-то тень легла на Нечаева косой полосой. Он, прищурившись, посмотрел наверх и понял, что это ХРАЗ. Вообще он пару раз ошибся, когда к нему обращались другие люди, Харитон ни разу не приходил к нему в одном и том же теле, и потому он в каждом встречном видел его. Но тут все было очевидно, бежевые мокасины, рубашка, вероятнее всего тело Храз получил вечером, и теперь это смотрится довольно нелепо на пляже, где все в купальный костюмах. — Садись, не мельтеши, — Нечаев пододвинулся на выстиранной клетчатой ткани, ХРАЗ потоптался несколько секунд и сел, вытер тыльной стороной ладони пот со лба. — Раздеться не хочешь? — Зачем? — Харитон терпит, видно, что терпит и жару, и его, и всю ситуацию. — Ну, люди на пляже так обычно делают. Купаются, загорают, вон в карты играют, в дурака, арбузы лопают. Пошли поплаваем, что ли? Если бы кто-нибудь спросил Нечаева, специально ли он раздражает ХРАЗа, предлагая подобные обычные вещи, то ответом было бы «не совсем». Когда он думал, что ХРАЗ — ИИ, каждая его «человечная» оговорка была приятна Сергею, но потом все стало понятно. Теперь это наполовину желание досадить и наполовину… сблизиться что ли? — Ты можешь просто посидеть спокойно полчаса? Я здесь не от большого желания, если ты не в курсе. Нечаев хмыкает в ответ, думает, а потом снимает панаму и водружает Харитону на голову. Зачем ему, чтобы тело ХРАЗа перегрелось, потом мучаться, в больничку его тащить. Тело… Это, наверное, профдеформация, но Сергей не испытывает никаких эмоций по поводу того, что сейчас перед ним сидит некто, чья воля подавлена, и потом он будет брошен и не вспомнит ничего. В конце концов, это не смертельно. — Плавать не умеешь, что ль? — щурится Нечаев, вспоминая нормативы по плаванию, которые наряду со многими другими приходится сдавать между миссиями. — Не умею, в детстве не до того было, революция, потом гражданская война, а дальше работа, работа. Где было плавать, в Лазури? — Харитон сдался и стащил с ног обувь и носки, тёплый песок обволок ступни, набился между пальцами. — Попить есть? Нечаев вместо ответа тянется к рюкзаку, самому обычному, походному, извлекая из него бутылку Горячего ключа, уже почти не прохладную, хотя всю ночь в холодильнике лежала. ХРАЗ зажимает её коленями, под крышкой шипит, и колючие пузырьки углекислого газа бьют в нос. — Негазированной нет? — Не, я люблю газированную. — Сергей подпер ладнью щеку, разглядывая, как Харитон пьёт и морщится. — На место потом положи. Пляж заполняется все быстрее, рядом устраивается полноценная семья, муж, жена, её родители, голожопые детишки поднимают ор. Нечаев терпит пару минут, на большее его не хватает. Ну не переносит он все это, может, полимерный расширитель в башке так влияет, но к семейным ценностям у него душа не лежит. Сергей поднимается резко, бросает ХРАЗу «вставай» и собирает подстилку, стряхнув с неё песок. Он прячет все в рюкзак, закидывает на плечо и, подобрав шлепки, по влажной линии прибоя начинает обходить пляж. Захаров следует за ним, тоже с обувью в руках, с непривычки оскальзываясь на вязком песке. Минут десять спустя Нечаев арендовал катамаран. Не такой, как на Челомее, обычный красный, с облупившейся краской. Приподняв корпус одной рукой, он поволок его к морю. Харитон брел следом, он чувствовал, что вполне уже может уйти, но пока что не хотел. Вместо этого он закатал брючины повыше и шагнул в море, ухватив Нечаева за широкую ладонь и позволяя затащить себя на это качающееся красное недоразумение. Уже второй раз, если считать поездку на Челомее. — В этот раз придется крутить педали самостоятельно, ХРАЗ, — усмехается Сергей, тоже вспоминая тот случай. — Садись, поплыли, только по сторонам смотри, чтобы не зашибить никого. Они отплыли метров на двести, ровно так, чтобы голоса с берега совсем перекрывал собой шум моря. Харитон опустил ладонь в воду, это приятно охладило кожу, хотя его немного нервировало то, что под хрупким, словно фанерным катамараном сейчас только толща воды. Нечаев поднялся на ноги, покачнулся и бомбочкой спрыгнул в море, брызгами обдав не ожидавшего этого ХРАЗА. Тот вцепился в закачавшийся борт пальцами, слизнул соленые капли с губ и завертел головой в поисках Сергея. Он вынырнул совсем рядом, проплыв под днищем, затряс головой, совсем как собака, сбивая капли воды с мокрых тяжелых ресниц. Ухватившись руками за борт, Нечаев лениво перебирал ногами в воде, более холодной, чем там, у берега. — Точно не хочешь поплавать, ХРАЗ, я тебя научу? — Нет, спасибо, рядом с берегом еще куда ни шло, но здесь совершенно небезопасно. Мне кажется, лучше вернуться. — Чего ты боишься? Что я тебя утоплю? Если бы я хотел от тебя избавиться, ты давно был бы на Челомее с подробным рапортом о том, как подбивал меня на убийство Дмитрия Сергеевича. Слазь уже в воду, обещаю, что буду держать тебя все время и не отпущу. Нечаев обхватывает пальцами запястье Захарова и тянет на себя, не сильно, можно спокойно вырваться, если захочется. Но похоже, что не хочется, потому что он неловко приподнимается, затем теряет равновесие и переваливается через борт. Паника прошибает ХРАЗу хребет, когда его тело погружается в воду, он вскидывает голову, боясь, что сейчас полностью уйдет под воду. И в этот момент Сергей ловит его, перехватывает рукой подмышками, удерживает, пока Харитон не перестает брыкаться ногами, повинуясь инстинкту «плыви, иначе утонешь». Дурацкая панама слетела и теперь дрейфовала рядом, Нечаев свободной рукой закинул ее на катамаран и стал держаться за борт. — Ну что, разве плохо? — гулко спросил Сергей куда-то в макушку ХРАЗу. Тот молчал довольно долго. — Плохо. — Это была ложь. Харитон разрывался между диким желанием вырваться и, барахтаясь изо всех сил, добраться до берега, дальше, дальше от проклятого товарища майора, и желанием замереть так, покачиваясь на волнах столько, сколько только будет можно. — Поплыли к берегу? — Как же ты задолбал. — Вздох. — Тебе нужно — ты и плыви, — Сергей отпускает ХРАЗа, но лишь на миг, чтобы тот мог развернуться. Теперь они лицом к лицу. — Берись за борт, забирайся и плыви, раз плохо тебе. — Товарищ майор, — отвратительно жалобно прозвучало. — Все это… — Да, да, ты энграмма и тебе все это не нужно. — Сергей рывком подтягивается на руках, забирается обратно в катамаран и помогает залезть Харитону. — Понял. Принял. Больше Нечаев не произнес ни слова.