Святые валентинки

– Дядь Юр, а папе точно понравится? — Да, да, малой, сто процентов, не отвлекайся и молчи. Вдруг проснётся, — тихонько шепчет Юра, бросив взгляд в сторону негромко посапывающего на кровати старшего Грома. Игорь сидит рядом, старательно выводит неведомые мужчине узоры, приклеивает к широкому сердечко сделанное при помощи полароида фото, обводя его особенно ярким цветом маркера — настолько ярким, что цепляется в глаза и привлекает к себе очень много внимания. — А завтра... — В школу можно не идти, — заранее отвечает Смирнов и широко улыбается, ещё раз посмотрев на спящего Костю. — Праздник, какая школа! Только если ты не хочешь подарить валентинку девчонке. — Ну... — Хочешь? Малой, блять! — Смирнов инстиктивно прижимает ладонь ко рту, вспоминая просьбу Кости использовать меньше мата при ребёнке (Кость, этот ребёнок наверняка вещи и похуже слышал. Мне всё равно, Юр, пожалуйста, постарайся сдерживаться). — Спать! Ты чего не спишь? Игорь, б-б... б-блин! Младший Гром виновато поджимает губы и складывает валентинку. — Я... — Давай папку разбудим, а? Всё равно уже за двенадцать пе-еревалило, праздник, Игорёк! Подарим, а потом спать. Тебе об-обязательно спать. Расскажешь мне про девочку, ага? — подмигнув, негромко смеётся Юра, кончиками пальцев забирает собственноручно сделанную валентинку со стола, подходит к Косте и склоняется над ним, прищурившись. — Расскажу, дядь Юр, обещаю! — отвечает Игорь за его спиной, тоже подходя к кровати. — Ко-о-ости-ик, просыпайся. Открывай глаза, Гром, у нас праздник, — проговаривает он, свободной рукой несильно похлопывая ладонью по растрёпанной макушке. — Пап, вставай, — Игорь переводит взгляд то с папы на дядю Юру, то с дяди Юры на папу, который, спустя полминуты, начал медленно приходить в себя, с трудом поднимая тяжёлые веки. — Вы... — хрипит Костя, вытирая глаза тыльной стороной ладонью, хмурится и щурится, выглядываясь сначала в лица нарушителей сна, а потом — на настенные часы. Час ночи. Неплохо. — Праздник, Кость, — мурлычет Юра и садится на кровать. Мальчик не спешит — кивнув, ненадолго отбегает к своей кровати и старательно ищет что-то. Смирнов жмёт плечами, закусывет нижнюю губу, протягивая Грому сердце, сверху украшенное наклейками (Игорь поделился). Костя улыбается, хотя по-прежнему трудно осознавать происходящее, открывает сердечко и внимательно вчитывается в текст, написанный не самым разборчивым почерком — почерком Юры. "Каждую ночь у меня болят твои раны. Я хочу чтобы они зажили. Всем сердцем" Дальше, чуть ниже, с дополнением в виде смайликов и наклейки с купюрой денег: "Встретить тебя — это как сорвать джекпот в казино. Люблю, Кость. Очень." Костя перечитывает. Перечитывает, словно не верит в происходящее, перечитывает, ощущая, как в груди расплывается тепло. — Юр, я... Кашляет. Замолкает. Качает головой, тянется к тумбочке, упорно выискивая в верхнем ящике... Валентинку. Блять. Юра открывает её дрожащими пальцами, бросает взгляд на вернувшегося Игоря, потом — на закусившего губу Костю, и снова к подарку. "Человеку, который научил меня любить. Спасибо, что ты есть." В конце зачёркнутое и написанное несколько раз слово, разобрать которое удаётся с трудом. "Люблю." Любит. Написал. Написал об этом, причём прямым текстом, написал, мать твою! Гром! Смирнов улыбается широко-широко, с благодарностью смотрит в уставшие, но от этого не менее красивые глаза, едва ли сдерживаясь от поцелуев — внимание привлекает неловкое бормотание за спиной. — Пап, дядь Юр, это... вам, — Игорь протягивает мужчинам две открытки. Игорёк? Серьёзно? Нет, конечно, Юра думал, что их с Игорем отношения вышли на больший уровень, чем "я просто смирился с тем, что ты живёшь в моём доме", думал, при этом не догадывался, что младший Гром способен на подарки в его сторону. "Дядь Юр, не уходи. Мы стали самыми счастливыми благодаря тебе. Спасибо. Папа любит тебя. Я, наверное, тоже". — Малой, ты... И-Игорь, иди, поищи у меня в шкафчике, там тебе... тоже. Подарок. Игорь удивляется. Ему? Специально ему? Дядя Юра не ошибся, верно? Парнишка срывается с места, оставив своего отца и Смирнова наедине. — Пиздец, Костик, просто пиздец, — вздыхает Смирнов, не отрывая взгляд от открыток в своих руках. — А у тебя что? Прочитаешь? — Лучшему папе. Горжусь, что ты такой смелый, па. Люблю. И без Диснейленда люблю, — медленно читает старший Гром, пропустив короткий смешок под конец. Юра расплывается в улыбке, ощущая, как глаза наполняются слезами. Не успевает опомниться, не успевает приблизиться к Косте, как сзади раздаётся восторженный крик. — Папа! Дядя Юра! — Игорь забегает в комнату подобно вихрю, сжимая в руках три билета, налетает с объятиями, проигнорировав болезненный стон Кости, которому случайно, видимо, не рассчитав место приземления, прыгнул на ноги. — Вы самые лучшие. Самые, — шепчет мальчик. Юра с Костей бросают друг на друга тёплый взгляд — получилось. Идея с совместной валентинкой внезапно оказалась самой лучшей, и обнимают Игоря.