Miracle

Чем ближе они подходили к дому, тем меньше хотелось подпускать Йосано к Чуе, а хищная предвкушающая улыбка на ее лице вообще не внушала энтузиазма. Накахара не полностью здоров, а Акико может быть весьма докучливой. Мысль о том, что сам Дазай обычно выводит людей из себя похлеще доктора, он отмел, как неважную. Чуя, очевидно, не против его заскоков. — Я дома. — С порога крикнул, в который раз за день ощущая себя неуютно. Мало того, что он никогда так прежде не делал, потому что кричать подобное, когда живешь один, бессмысленно, так еще и Акико рядом хихикнула. — Йосано пришла со мной, так что… Дазай умолк на полуслове — в кухне, откуда доносился звон посуды, обнаружился не только Чуя, но и Кека, мирно так попивающая чай с печеньками. — Кека-чан. — Осаму расплылся в лучезарной улыбке. — Рад тебя видеть. — Мгм. — Девочка холодно кивнула и отвернулась к Чуе. Очевидно, она бы предпочла лицезреть тело Дазая всплывшим где-нибудь в заливе, а не здесь. Накахара напротив нее хихикнул в кулак. — Чуя, тебе нельзя печенье. — Режим заботливой женушки включился без ведома, пока это растрепанное чудо подавало Осаму невербальные знаки удивления. — Дазай, я нормально себя чувствую. — Выдал он, хватая бинтованное запястье, когда детектив потянулся заветную корзинку со сладостями забрать. — Чай будешь? — Я уверен, тебе нельзя… — Дазай. — Я просто пытаюсь… — Дазай. — Какой же ты упертый… — Сядь. — Накахара сделал выражение лица угрожающим, но подчинился Осаму не поэтому, а потому что не хотел давать наблюдающей за спором Акико повод для сплетен. — И успокойся. Понаблюдав за молча насупившимся Дазаем, когда тот соизволил опуститься на стул, Чуя встал и вежливо поклонился Йосано. Как подобает благодарному человеку. Кому-то, кто не Осаму. — Благодарю вас за спасение моей жизни, Акико-сан. — Вежливо произнес он в полупоклоне. — Есть ли что-то, что я могу для вас сделать? Доктор выглядела ошарашенной. Хотя бы потому, что в первую и последнюю их встречу Йосано с Чуей были по разные стороны баррикад и чуть не покромсали друг друга на тонкие ломтики. Вероятно, учтивость — последнее, чего она ожидала. Особенно от Исполнителя мафии. К ее чести, Акико всегда быстро реагировала, так что ступор продлился не больше нескольких секунд прежде, чем она приблизилась и жестом попросила Накахару выровняться. В другой момент Осаму обязательно бы пошутил, что Чуя в росте уступает даже ей. — Ах, ничего страшного, Накахара-сан. — Женщина мило улыбнулась. С Дазаем она себя так никогда не вела. — Я всегда рада помочь, к тому же, благодаря вам мы успели спасти Ацуши тоже. Будем считать, что мы в расчете. — Спасибо. — Чуя благодарно улыбнулся, и Осаму почти дошел до той стадии, где начнет кидаться на людей просто, чтобы они не видели этого выражения на лице его напарника. Жаль, что они в цивилизованном мире живут. — Если что-то понадобится, я к вашим услугам, Акико-сан. — Опустим формальности. — Женщина похлопала Накахару по плечу, заставляя Дазая думать, что Чуя куда способнее его в вопросах коммуникабельности. — Просто Йосано. — Тогда просто Чуя. — Кажется, доктор хотела по-дружески обняться, как в агенстве принято, но напарник вовремя подал руку для пожатия. Йосано бросила короткий взгляд на мрачно взирающего на них Дазая прежде, чем с мерзким — на взгляд Осаму — смешком принять жест. — Пожалуй, я только что придумала, как ты можешь помочь. — Акико усмехнулась. — Пожалуйста, не дай Дазаю меня прикончить. — Он не… — Чуя обернулся, и да, выражение лица детектива прямо говорило о том, что он планирует кое-кого убить. — Что ты там себе придумал, идиот?! Подскочив ближе, Накахара, не церемонясь, отрезвляюще стукнул его по макушке. Не сильно, но ощутимо достаточно, чтобы Дазай перестал угрожающе пялиться, и начал ныть. — Лицо попроще сделай! — Добавил напарник, опуская ладони на чужие напряженные плечи, и Осаму не понял, его пытались удержать от глупостей или поддержать. Это стоит того, чтобы анализировать? Или можно просто выпроводить всех лишних и спросить. — Дазай, чай или кофе? — Кофе. — Буркнул Осаму. — Йосано? — Тоже кофе, пожалуйста. — Акико присела на последний незанятый стул — зачем он их накупил столько? — и разгладила складки на юбке. — С одной ложкой сахара. — Без проблем. — Включив чайник, Накахара привычно способностью достал жестяную банку. Дазай украдкой заглянул в чашку напарника. Чай. Отлично, хоть чуть-чуть свое здоровье бережет. Пару минут все молчали, пока Чуя был занят, потому что ни одна из девушек, очевидно, не горела желанием беседовать со вторым звеном их чокнутой парочки, а его это только больше злило, так что напарник вернулся как раз вовремя — Осаму не успел начать язвить. — Чуя. — Дазай перехватил тонкое запястье, когда Накахара потянулся к сладостям, и тот раздраженно закатил глаза. — Йосано, я не помру от печенья? — Чуя демонстративно развернулся к доктору, заставив ту прыснуть в кулак. Дазай бесился все больше. — Нет, все нормально. Почти неделя прошла. — Видишь? — Напарник ехидно ухмыльнулся, незаметно поглаживая запястье Дазая. Успокаивал. Или измерял пульс, чтобы понять, насколько сильно Осаму бесится, кто знает. В любом случае, детектив решил держать конечности при себе и скрестил их на груди, насупившись. — Просто для справки. — Начала Акико. — Твое самочувствие в норме? — Да, неплохо. У меня раньше уже был передоз транквилизаторами, так что сейчас состояние выше среднего. — Чуя украдкой взгляд на прислушивающегося, но делающего равнодушный вид Осаму. — Даже хорошее. — И как оно? Отпуск? — Акико откусила печеньку. — Вроде того. — Я могу сказать? — Невинно произнесла Кека, и Дазай почти умилился, как она спрашивала Чую перед тем, как спросить. Напарник кивнул. — Накахара-сан уволился. Ох, девочка выглядела так, будто это — ее личное достижение. Йосано одобрительно кивнула, но хэй, все лавры тут принадлежат Дазаю. Обратите внимание хоть кто-нибудь. — Да, теперь Чуя безработный. — Вклинился он, но в ответ получил только тонкую улыбочку от Акико, после чего она продолжила как ни в чем не бывало. — Так, чем планируешь заняться? — Пока не знаю. — Накахара пожал плечами. — Как-то не до того было. Осаму определенно собирался заняться тем, чтобы напарнику и дальше было не до того, потому что думать о том, что Чуя найдет занятие по душе, а потом Дазая бросит, было почти физически больно. Они же смогут сосуществовать, правда? — О да. — С намеком произнесла Йосано, красноречиво разглядывая алые засосы на шее Чуи. Хорошо, что Кека была еще слишком невинна, чтобы такие подтексты улавливать. — Ага. — Накахара пошло улыбнулся, хмыкая с Акико в унисон. О боже, они поладили. Какой кошмар, нужно срочно убрать ее, а то пройдет час, и доктор станет давать Чуе постельные советы. И вообще, какого черта тот не смущается, когда говорит об этом? Разве девственники не должны прятать малейший след и краснеть при каждом упоминании? Что он пропустил? Дазай мысленно взвыл, полностью выпадая из диалога. Почему застольные разговоры сложнее, чем устранение Гильдии? Кто-нибудь, пожалуйста, натрите веревку цветочным мылом — Осаму уже в пути. — Думаю, займусь чем-то более… — Чуя неопределенно махнул рукой. — Спокойным. — Зови меня, если надумаешь открыть бар. — Хихикнула Йосано. — Или цветочный магазин. — С невинным блеском в глазах предложила Кека, и Дазай в очередной раз изумился, как ей удается быть такой наивной одновременно с тем, чтобы резать людей без малейших угрызений совести. — Или я могу стать лучшим в мире грузчиком. Чуя рассмеялся, но Осаму не так уж сильно веселился по этому поводу. Какая пустая трата времени и способностей. О чем он, собственно, всем присутствующим и сообщил, но был в который раз проигнорирован. Дазай начинал ощущать себя лишним в собственном доме, и оптимизма это не добавляло. Что, если Чуя поймет, насколько Осаму асоциальный инвалид? Да он и так знал. Вроде. Детектив вдруг почему-то разуверился в этом. — Этот идиот… — Йосано ткнула в Дазая чайной ложкой. — Портит тебе нервы? Ох, Акико на стороне Чуи — прекрасное зрелище. Как так, она едва его знает! Как Накахаре вообще удается так быстро располагать к себе людей, являясь, ну, мафией. В прошлом, разумеется. И вообще, что за комедия, если часом ранее она говорила, что Осаму — единственная жертва. Он уставился на нее со злобным обиженным прищуром, но женщина предпочла не смотреть на него. Нашла себе развлечение. — Вы всегда можете переехать к нам с Ацуши, если Дазай-сан вас достает. — Крайне серьезно произнесла до того молчавшая Кека, заставив Осаму вдруг задуматься, какие отношения их связывали с Чуей до того, как Изуми покинула Порт. Зная Накахару, тот вполне мог мнить ее своей младшей сестренкой. Он переводил хмурый взгляд с одной девушки на другую, пока те синхронно делали вид, что в помещении присутствуют трое, и только Чуя, похоже, забавлялся реакцией Дазая меньше, потому что вздохнул и вдруг обнял его за руку, пользуясь тем, что сидели они близко. При всех. — Ладно, это весело, но хватит. — Осаму не совсем понял, о чем речь, но Акико поджала губы, явно сдерживая смех. — Я его люблю, так что будьте помягче, пожалуйста. Накахара рассмеялся. Дазай это уже смутно осознавал. Он ощущал только тепло чужого тела рядом с собой, аромат волос Чуи после душа и вибрации его заливистого смеха, пока в голове билось «я его люблю» такое невероятное, нереальное и совершенно невозможное. Он умер и попал в рай? Детектив забыл, как дышать. — Осаму. — Прозвучало над самым ухом, и Дазай только сейчас осознал, что сидит тут, открыв рот и, словно самый настоящий клинический идиот, пялится в пустоту. Интересно, сколько времени прошло? Чуя назвал его по имени. Все вокруг будто замерло. Осаму, с трудом контролируя себя, притянул его в объятия и, кажется, заплакал. Он не мог точно сказать, почему, но все сразу навалилось. Никто не звал его так уже… очень давно. Целую жизнь, кажется, и этого точно никогда не делал Накахара. Напарник сказал, что любит его. Нужно отметить этот день в календаре и праздновать каждый год, как самый счастливый в жизни. Присутствие Кеки и Йосано волновало мало, особенно когда Чуя принялся успокаивающе поглаживать по макушке, молча и так одуряюще непривычно, что Осаму грозил утонуть под толщей эмоций, который до этого никогда не испытывал. Он попросту не знал, что со всем этим делать. — Ладно, мы пойдем. — Йосано кашлянула, привлекая внимание, и Чуя только махнул ей на прощание, пока врач уводила ничего не понимающую Кеку. Та от вида рыдающего Дазая тоже испытала культурный шок. Хлопнула дверь, и больше ничьи разговоры и лишние звуки не отвлекали Осаму от его переживаний и бьющегося в ушах сердца. Чуя в объятиях тяжело вздохнул, чуть отстраняясь и обнимая чужое лицо ладонями. — Мы переборщили? — С виноватой улыбкой спросил он, поглаживая мокрые щеки. — Ты обычно невосприимчив к шуткам. Прости. Что? Чуя извинялся? Нет-нет, все не так, лучший человек на земле не должен просить прощения. Это он, Осаму — неполноценный, Накахаре стоит винить его. — Ты… — Начал он, и Чуя терпеливо ждал, пока Дазай соберется с мыслями. Откровения всегда давались ему сверх меры сложно. — Ты назвал меня по имени. Осаму зажмурился. Как ребенок. Потому что это так глупо истерить по такому незначительному поводу, когда в мире существует уйма куда более важных проблем, и Накахара явно не оценит глубины его драмы. Что там, Дазай и сам не оценил бы, но это почему-то вдруг стало очень важно. Чуя не засмеялся. Не усмехнулся даже, смотря своими сапфировыми глазами в самую душу и, казалось, он без слов понял, о чем детектив хотел сказать, но не мог, потому что язык его — давно отсохший, а слова только те, что нужны, чтобы маска не сползала. — Осаму. — Накахара улыбнулся, так искренне и светло, будто не было тех долгих лет в мафии, когда он по чужой указке убивал и калечил. Будто все это его светлую душу ничуть не задело. Дазай таким никогда не был. И не сможет стать. Он рванулся назад, испугавшись вдруг осознания, насколько сильно он этому чуду не подходит. Разные, и все тут. Он не сможет исправиться, слишком поздно меняться, слишком много. Он попросту утонет в своих грехах. Ода ошибался. Окровавленные руки уже не отмоешь. — Все в порядке. — Чуя держал крепко. Не давал сбежать, закрыться и свести все в шутку, как Дазай обычно делал, и это выбивало опору из-под ног. Осаму больше не был уверен, что делать. Зато напарник знал. Потянувшись, он подарил ему самый нежный, чувственный и трепетный поцелуй, что Дазаю когда-либо доводилось испытывать. Больше не хотелось убегать и переживать в одиночестве — Чуя своими губами будто говорил: «мы справимся», и Осаму почему-то верил. Не мог не верить. Он подался вперед, тут же забывая обо всем за пределами этого крышесносного прикосновения, сгреб в объятия стройное тело и растворился. Серьезно, он никогда настолько не забывался, дурея от одного только ощущения чужих губ и языка, да и никому раньше в голову не приходило касаться Дазая так, будто он действительно ценен. Важен. Любим. Все это Чуя. Его чудо, идеальное и непревзойденное в своей непобедимости. Он счастлив, что кроме всего этого Накахара оказался еще и эмпатичен, особенно к тому, что Осаму считал важным. — Я… — Начал Дазай, когда, оторвавшись, Чуя дотронулся до его лба своим. Детектив не уловил момент, когда перетащил напарника к себе на колени, но это определенно его устраивало. Более чем. Что ж, он собирался произнести, возможно, самые важные слова в своей жизни. Он говорил их буквально никогда, и теперь физически чувствовал, как звуки намертво застряли в глотке. Открывал рот, словно выброшенная на сушу рыба, и, кажется, немного задыхался, но Чуя не торопил. Он все понимал даже слишком хорошо для человека, с которым Дазай враждовал половину жизни. Он ведь никогда не демонстрировал… ничего, на самом деле, так как вышло, что Накахара знает его лучше, чем Осаму сам себя? В любом случае, он хочет это сказать даже вопреки тому, что глупый рот разучился вдруг издавать звуки. Это важно. — Я… — Глупо повторил, злясь на собственное бессилие. Ничего не получалось. — Дыши. — Чуя невесомо погладил его по щеке, встречая взгляд, когда Осаму был к этому готов. — Я все знаю. — Нет, я хочу. — Дазай дернулся. Он себе не простит, если сейчас даст заднюю. — Тогда ты можешь повторить за мной. — Накахара ободряюще улыбнулся, делая вид, что не замечает, как руки Осаму судорожно сжимают его бока. — Ладно? Чуя такой хороший. Откуда он взялся? Улицы и банды не выращивают ангелов, а мафия уж точно обрывает последние белые перья, так почему нимб над рыжей макушкой светится так ярко? Дазай рвано кивнул. — Я. Тебя. Люблю. — Медленно и четко произнес Чуя, и сердце Осаму прямо сейчас грозило разорваться от приступа, потому что он верил. Никто и никогда не любил Осаму Дазая. Он был полезен, важен и умен, но, увы, не любим. Такова уж участь Неполноценного. Пока тот, кто носил в себе Бога — проклятого Арахабаки, не обнял его, согрев покровом ангельских крыльев, и Осаму понял, что уже никогда не сможет дарованное ему чудо потерять. Дальше только смерть. — Я… — Начал он. Голос дрожал и ломался от неуверенности, но Дазай готов был выдавить это вместе с кровью, если понадобится. Чуя должен знать. — Тебя… — Две трети позади. Всего лишь одно маленькое слово, и пусть оно весит несколько тысяч тонн. Он справится. — Люблю. Тяжелый многолетний груз свалился вдруг с плеч, и Осаму почувствовал, что вновь может дышать. Чуя улыбался напротив него, застыв, словно утреннее марево, на расстоянии вдоха, и стало вдруг так кристально ясно, почему жизнь до сих пор связывала его неподъемными цепями, причиняя на каждом шагу страдания такие, будто он шел по иголкам. Одиночество никогда не бывает очевидным, оно тихое и незаметное, словно мертвый, пришедший из-за грани призрак. Окутывает тебя, пахнет пылью пустой неубранной квартиры и чертовым плавленным воском от свечей, что ты жжешь каждый вечер в попытке доказать себе, что это уют. Просто удобно так жить. Просто удобно избегать любых близких знакомств, просто ты сильный и не такой как все человек. Но в какой-то момент приходится встретится с ним, пустыми сгнившими глазницами следящим за тобой из каждого угла, и тогда весь навеянный мерцающим свечным огоньком уют вдруг испаряется, уносясь под потолок тонкой дымной струйкой, и не остается ничего и никого, кроме тебя и взрощенного собственноручно чудовища. Тогда нет иного выхода, кроме как закрыть глаза и сдаться. Позволить речным волнам унести тело в залив, не пытаясь выплыть, или вдруг забыть о дозировке привычных таблеток. Дазай знал об этом не понаслышке. Он бегал с одиночеством наперегонки, сколько себя помнил, но выиграть никак не удавалось. Лица мелькали вокруг, то ближе, то дальше, но Осаму помнил лишь то, как каждый раз приветственно улыбался Смерти, стоило одиночеству дыхнуть морозным отчаянием. Только один человек смог до его сердца почти дотронуться рукой, но Дазай больше не смел совершать подобной ошибки, когда на могиле своего друга выплакал все еще не высохшие тогда слезы. Осаму даже не знал, что может так. Что капелька человека еще в нем осталась, но даже не думал, что есть некто, свернувшийся в самой душе маленьким рыжим клубочком, и не выгнать его — сам пустил. В самом деле, Дазай и вспомнить-то толком не мог, чтобы Чуя его сам первый задирал. Отбивался только, и смотрел грустно-грустно, когда думал, что Осаму не видит. Уже тогда Накахара, пожалуй, понимал больше него, но Осаму слишком ослеп, чтобы видеть. Столько лет прошло. Предательство. Побег. Более прочная, непроницаемая маска. И Чуя понимал. Не осуждал. Осаму взглянул с придыханием в такие родные голубые глаза, только сейчас видя по-настоящему. Он давным-давно был не один. Незримый леденящий душу монстр отступил, а он и не заметил, вконец ослепнув от холода. Даже тогда, когда весь мир ощерился острыми клыками, Дазай всегда имел место, где его будет ждать еда, бинты, теплая постель и легкий шлейф того, чью заботу он не замечал слишком долго. Мягко улыбнувшись, прижал Чую чуть ближе, невесомо коснувшись губ. Больше не один — отныне и навсегда. — Я люблю тебя…