Miracle

Портовая мафия, как водилось у любых незаконных группировок, имела всеобъемлющее влияние и безграничную власть. В пределах Йокогамы, конечно, Мори не переоценивал ни свои силы, ни амбиции. Города вполне хватало, чтобы жить богато и счастливо, а он слишком стар для грызни с токийцами или кем еще. Впрочем, в его Йокогаме и мышь не могла проскользнуть незамеченной. Разумеется, если эта мышь была достаточно важна, чтобы Огай уделил ей внимание. Все подчиненные ходили по струнке, с благоговением и страхом взирая на него из низких поклонов, когда доводилось пересекаться в коридорах. И даже Исполнители — его драгоценная, годами взращиваемая верхушка, уважала его так раболепно и преданно, что Огай и мысли не мог допустить об измене. Расслабился. Тогда-то и произошел первый раскол. Когда жизнь рядовой шестерки обернулась последствиями таких масштабов, что даже Мори не смог заранее предсказать. Что еще возьмешь с подростка-социопата? Осаму Дазай был той самой мышкой, слежкой за которой Огай бредил без малого два года, но хитрый наследничек оправдал все ожидания, в очередной раз выплыв чистым и сухим из болота, улыбаясь и салютуя бывшему боссу со светлой стороны. Сказать, что Огай злился — ничего не сказать. Ему потребовалось две недели после появления вполне себе живого Осаму, чтобы привести нервы в норму. Малышка Элис в этом очень помогала. Он решил Дазая отпустить. Да, вот так просто и незамысловато, вообще крамольно, учитывая кровавые законы мафии, наказывающие предателей казнить. Да разве ж такого казнишь? Как бы Осаму, еще больше крышей поехавшему после смерти друга, в голову не ударило Портовую мафию извести. Просто так, забавы ради. Мори еще во времена отрочества следя за наследником краем глаза, зорко отмечал все его психические расстройства. Вот нужно было тогда этим заняться, а не отмахиваться, аргументируя полезностью Осаму для мафии, и не пришлось бы сейчас думать, когда же эта бомба рванет. С другой стороны, мальчик, которого Дазай в мафию приволок практически за шкирку, оказался тем самым бриллиантом, которого из пыли да в платиновую оправу. Послушный и преданный, он обладал достаточным умом и предприимчивостью, чтобы пробиться в Исполнители. И с Осаму ладил, хотя Мори каждый раз казалось, что вот еще одно слово, и Дазай спустит напарнику в лоб всю обойму. Не то, чтобы он мог это сделать, учитывая Гравитацию, но наследник определенно был изобретательным. Если бы он хотел убить Накахару, убил бы. Странность в том, что он, видимо, не хотел, потому что дело раз за разом, год за годом оканчивалось лишь дракой. Да, Чуя Накахара был действительно особенным, потому что даже Мори перестал понимать Дазая уже очень давно, а уличный мальчишка надо же — почти его лелеял. Ну, если отбросить вуаль из взаимных оскорблений. Такому человеку, как Огай, не составило совершенно никакого труда догадаться, что Чуя-то, наивный, влюбился в их маленького социопатика, и им с Кое оставалось лишь вздыхать да попивать вино в разговорах о грустной судьбе подростковой влюбленности. С Дазаем ни у кого не было шансов. Тот не имел ни малейшего понятия о любви. Впрочем, Мори был удивлен, когда они не прикончили друг друга в первую встречу после волшебного возвращения Осаму. Чуя обычно был более обидчив, и он выглядел так, будто пережил и забыл свою привязанность. Не забыл. Это могло стать проблемой. Могло, но не стало, потому что его лучший Исполнитель, ребенок, буквально выросший на его глазах, умер в какой-то подпольной лаборатории от выстрела голову, запытанный до изнеможения. Мори впервые за многие годы чувствовал, как сжималось от боли и тоски сердце, когда стоял над открытым гробом, а священник отпевал усопшего. Чуя выглядел таким спокойным, даже счастливым, и Огай впервые задумался, верно ли он поступает. Не стоит ли больше ценить своих людей, чтобы они не погибали вот так. Накахара определенно был ему ближе, чем обычный сотрудник, да и как не привязаться, когда ты этому пятнадцатилетнему ребенку лично заклеивал разбитые коленки, объясняя, что перед тем, как лезть в драку, нужно говорить словами через рот, а тот смотрел своим хмурым взглядом и выглядел гораздо младше собственного возраста. Ребенок вырос, возмужал, Мори даже допускал шальную мысль, что именно Чуя сменит его на посту, когда придет время, но… все надежды осыпались прахом, когда его холодный израненный труп принесла на руках Кое. Она плакала. И на похоронах плакала. И что он видел сейчас? Огай одним движением откупорил бутылку виски, потому что вино уже не спасало, и вновь уставился в экран ноутбука. Нет, неужели так сложно не пытаться довести его до инфаркта? Ладно, Дазай, но Чуя! Хорошо, Фукудзава сжалился, позвонил, рассказал, зная Мори, как облупленного. Мелкие паршивцы Если бы взгляд умел прожигать, то ноутбук уже сгорел бы к черту. Запись из аэропорта. Два часа назад. Эту лохматую голову и бинты, где надо и не надо, он узнал бы из тысячи, но Мори замер и решил, что нужно повысить градус только тогда, когда в зоне видимости камеры появился кто? Да, Накахара Чуя собственной персоной. Его дражайший преданный погибший мальчик. С Дазаем Осаму. В аэропорту. Живой. Тут без рюмки не вникнешь, а вникал Огай въедливо, так что виски тоже скоро закончился. Нет, правда, он в эту парочку столько вложил сил и заботы, сколько тут никто другой не получал за все время существования мафии, и вот, чем они оба платят. Сбежали! Мори не знал, как конкретно Дазай организовал подмену, как он нашел этого придурка, точь в точь похожего на Чую, но Огай не сомневался, что виной всему именно Осаму. Взорвалась бомба. Как он вообще уговорил напарника бросить мафию? Всегда казалось, что важность Дазая никогда и рядом не стояла с Портом. Осаму на записи кружил вокруг проверяющего билеты Чуи, активно жестикулируя и что-то рассказывая, пока тот отстраненно кивал. Он даже не выглядел довольным. Дазай что, нашел эспера с гипнозом? Мори прикончил два стакана, а «Двойной черный» все еще стояли на месте в компании чемоданов и друг друга. Осаму, кажется, становился громче и капризней, впрочем, как и обычно, но Чуя, вопреки ожиданиям Мори, не взорвался. Он притянул Осаму за ворот рубашки и вдруг поцеловал. А тот и не против. Обнял, прижался, да так осторожно, что Мори глаза выпучил — Дазай ли это? Покачав головой, он медленно закрыл крышку ноутбука и повернулся лицом к панорамному окну. Вот, значит, как. Социопатик таки оказался не совсем безнадежным. А Накахара, выходит, детскую влюбленность так и не забыл. Забавно. Кто бы мог подумать, что оно так обернется. Как, однако, жизнь непредсказуема. На Йокогаму медленно опускалась ночь, и в небе красными точками светились самолеты. Мори нравилось представлять, что его мальчики сейчас в одном из них. Вместе. Мелкие предатели. Должен ли он отправить людей на их поиски, наказав привести живыми или мертвыми? Определенно. Станет ли он это делать? Нет, конечно, нет, все же не чужие друг другу люди. Огай уже один раз смерть Чуи пережил — хватило. К тому же, эти двое всех его сотрудников перебьют, а это бесполезная трата ресурсов. Может, хоть так детки счастливы будут. Возраст брал свое — Огай превращался в заботливого дедулю. Ну, насколько мог, будучи боссом мафии. Однако, для тех двоих он скорее опекун, чем начальник, так что… Мори их благословлял. Заочно. Вздохнув, он поставил бокал на подлокотник и встал. Стоит сказать Кое о чудесном воскрешении ее воспитанника.