Матильда

...подожгли все свои мечты нужен выдох, чтоб глушить страх кадр медленный, как во снах синий с красным — мигает ночь синтезирует странный звук разливается как синее море сирены в море, когда-нибудь нет, не надо, не срывай цветы загадай, чтоб счастье просто так закрыть глаза и исчезнуть можно исчезнуть можно лети, лети лепесток, на запад и на восток веди меня за собой, веди меня за собой лети, лети лепесток, на запад и на восток веди меня за собой...

Жаркое летнее солнце нещадно печет, золотыми лучами опаляя все живое вокруг, даря не то желание раствориться в этой сухой духоте, не то спрятаться под низким деревом в поиске мнимой прохлады. Раскаленная земля прожигает ступни сквозь подошву туфель, а высокая трава царапает нежные щиколотки, будто норовясь прорезать кожу и впустить необходимый кислород в кровоток. Мелкая мошкара щекочет чувствительное место позади мочки уха, подгоняемая легкими порывами ветра, который едва ли ощущается, напрочь заглушаемый прелым воздухом. Высокие чулки натирают упругие бедра, вынуждая нарушить идеальную королевскую походку небрежными дерганными движениями. Затянутый корсет, подобно огненной звезде в небе, закупоривает свежий воздух в легких, подчиняя себе ритм дыхания и сердцебиения, затормаживая весь процесс в хрупком организме. Вьющиеся волосы вороньего цвета, что так туго и старательно заплетены, кажется, притягивают все тепло этого мира, грозясь покорить обладательницу солнечным ударом. — Когда я стану королевой, введу обязательный указ о ношении корсетов и платьев для всех живущих существ королевства. В любое время года, сотни слоев этих тяжеленых тканей будет на всех женщинах и мужчинах, дабы этот мир восполнился чертовой справедливостью. Помяни мое слово! — весь скромный словарный запах запретных слов молнией проносится в голосе Елизаветы, проклиная жаркий климат их земель, отвратительную традицию пешей прогулки каравана до корабля, глупую женщину, придумавшую когда-то там эти дурацкие тряпки для королевских кровей, и, возможно немного, маменьку с папенькой, решивших восемнадцать лет назад посеять смуту и дать ей эту гребанную жизнь. — Помянем, милая моя, помянем, — нескончаемый оптимизм служанки раздражает чуть больше, чем все остальное вокруг. Конечно, ей то вон как легко шагается под одной-двумя тряпками, нарядилась как вздумается и ходит довольная. Хмурое выражение лица темнеет с каждым повышением градуса в атмосфере, заставляя задуматься о молитвах богу солнца дабы адская вечно тянущаяся дорога от дворца до пристани уже завершилась. Но почти начавшиеся новые рассказы о пытках всего живого, связанного с шитьем платьев, прерывается внезапным влажным дуновением ветра, тянущим за собой черство-соленый аромат озона. Принцесса останавливается, чувствуя как тело обвивает долгожданная прохлада северных порывов воздуха, отслоняя солнечные дела куда-то на дальний фон. Глаз цепляется за сине-зеленый берег, медленно переходящий в бескрайнюю полосу горизонта. Океан. Тёмный вздымающийся океан монотонно пульсирует, выбрасывая на берег прирученные волны, обрамлённые кружевом из молочной пены. Горьковатый привкус на губах тут же вызывает улыбку на юном лице, а глаза загораются ярче любого солнечного зайчика позади. Лиза поворачивает голову вправо, ловя окрыленное состояние, разносящееся по каждой клетке тела, в отражении шоколадных глаз рядом. Воспоминания бьют в голову, унося все печальные чувства прочь. Океан всегда ощущался домом не только для черноволосой, но и для ее близкой подруги. Мишель, будучи маленьким прекрасным лебеденком в недалеком детстве, была отдана под опеку придворной свиты, когда ее отважный отец погиб, защищая честь государства в одной из сотен битв их краев. Отрешенность единственной на то время принцессы страны пугала заботливых родителей, и мысль о малышке-подруге пришла четко и быстро. Лучезарная беззубая улыбка, доверчивый блеск глаз и любовь к объятьям сломила каменные стены Лизаветы, подарив этому миру один из невероятных примеров крепкой женской дружбы. Девочки делили между собой все, что происходило вокруг. Страхи, слезы, секреты, раны, чувства, улыбки, смех, шутки и любовь, не только друг к другу, но и к морскому поприщу. Прогулки по изученному вдоль и поперек берегу, требовательные просьбы к нянечкам научить плавать, попытки утянуть друг друга как можно глубже на дно, брызги соленой водой во все стороны, включая несчастных обитателей рядом, собирательство всех возможных камней и ракушек, ночные уютные посиделки на холодном песке в тайне от царской охраны. Словно калейдоскоп, мысли переливаются цветными картинками о проведенном времени вместе с родным человеком, вынуждая улыбку растечься еще шире. — Хватит ностальгировать, я чую твои престарелые россказни о юности в этих местах за версту. Еще успеем обсудить, пора спешить на мост, а то еще корабль уплывет без нас и ты точно вскроешься на берегу первой попавшейся ракушкой, — ладно, иногда Шелю хочется треснуть за излишнюю прямоту. Хотя это и есть одна из самых любимых черт в девушке. Елизавета, как подобает истинной леди, мельком показывает розовый язык светловолосой и, взмахнув подолом ненавистного платья, устремляется со скоростью и грацией лани в сторону судна. Спиной чувствуя улыбку подруги, Лиза копирует ее, осматривая стоящий пред ней крейсер. Величественный пятипалубный корабль, собранный из светло-коричневого дерева с огромными парусами теплого бежевого оттенка возвышался на мелко бьющихся волнах. «Надежда» выгранено белым золотом на левом борту, пуская изящные завитки вдоль всего судна и переплетаясь с героями мифических сказок, что так любила еще малышкой королевская дочь. Сказочные существа будто оживают прямо на глазах — грифоны с раскинувшимися огромными крыльями готовы взлететь выше солнца, рогатый лохматый заяц озорно прыгает по кромке нижней стенки, статный конь с крученым рогом по середине головы встает на дыбы при виде маленькой своры мышей с рубиновыми глазами и огромными круглыми ушами. Вся миниатюра тонкими переливающимися нитями тянулась к гальюнной фигуре фрегата — невиданной красоты русалки, созданной из чистого золота и серебра с парой горящих изумрудами глаз и ярко-огненными волосами. Чертежи корабля были прорисованы в дотошных деталях самой принцессой, неординарной фантазией которой можно позавидовать, строительство шло три года с помощью непосильных трудов всех искусных мастеров близ лежащих земель и был поднесен в честь пятнадцатилетия Елизаветы в подарок от отца. Он остается ее самым обожаемым судном в королевской флотилии. Цокот каблуков заглушается шумом волн, пока девушка ступает по древесному мостику, держа под руку спутницу. С гордо поднятой головой и прямой осанкой, как подобает истинной носительнице голубых кровей, она плывет сквозь выстроенный по бокам ряд дворян, склонившихся в легком поклоне. Глаза смотрят на королевскую читу у самого входа на судно, уже морально готовясь к однотипному монологу про подобающее поведение во время круиза и просьбу держать в узде порывы огрызнуться на претендентов ее руки и сердца. — Матушка, отец, — Лизавета склоняется в реверансе, Мишель позади лишь скромно кланяется. Виктория, статная русоволосая женщина с утонченной фигурой быстро цепляется за каждую деталь во внешнем виде дочери, что является уже неким обрядом при каждой встрече на протяжении последних трех лет пригодного для замужества возраста, слегка дергает уголком пухлых губ в подобии улыбки. Годами королева старается избегать открытых эмоций, когда первые «гусиные лапки» появились около темных глубоких глаз, ее порой маниакальная забота об эстетики элегантности и красоты касалась не только собственного вида, но и старшего дитя. Избегай широкой улыбки — будут морщины, не хмурь лоб — станешь выглядеть старше, держи осанку — не будь горбатой бабкой, двигайся изящно и плавно — будь словно завораживающая картинка, храни длинные волосы — походи на прекрасную деву, а не соседского мальчишку, больше молчи — сойдешь за умную. Сотни правил, звучащих ежедневно, уже запечатлены на подкорке мозга, словно мужчин привлекает глупый красивый манекен, способный лишь молчать и подчиняться. Нет, маменька, извольте, ваша дочь явно не приветствует то, что было навязано вам с девичества. Лиза мысленно усмехается, ловя легкую искру недовольства напротив — матушка заметила тонкие алые рубцы на руках, оставшиеся от прытких морских ежей, которые не желали сдаваться в плен им с Шелей прошлой ночью на пляже. Да уж, губящее любопытство и любовь к неизведанному досталось девице явно от стоящего рядом папеньки. Король Андрей III Добрый, правящий государством уже более двадцати лет, почитаем и искренне любим своим народом, спас когда-то его от родного брата-тирана. Мужчина передал родной кровинушке не только частичку неугасающего характера со взрывным сочетанием легкого безумства и нотками дикой упрямости, но и черные смольные волосы. Его густая борода, крепкое телосложение, высокий рост и добрые зеленые глаза делали его похожим на великана с заморских земель, легенды о которых так любила слушать в детстве принцесса. Мысленная ухмылка перерастает в неподдельное уважение и трепетание перед прародителем. — Мое дитя, ваша ослепительная красота не перестает радовать меня. Вы, моя милая Мишель, все прелестнее и прелестнее с каждым днем, — бархатный баритон отца сочится искренним восхищением. Лиза роняет широкую улыбку, ощущает жар от покрасневших щек подруги позади. — Пройдемте же вперед, бал вот-вот начнется, — мелодичный голос раздается со стороны Виктории, и вся королевская чита в сопровождении приближенных проходит на корабль, слегка покачиваясь в такт движения могучих волн. Сзади слышится грохот, когда мостик затаскивают во внутрь, и корабль начинает свое плавание, подгоняемый усилившимся ветром. Девушки поднимаются наверх, потеряв из виду родителей. Верхняя палуба украшена ослепляющим количеством золота и серебра, переплетающихся между собой, нескромное количество драгоценностей благородных цветов переливались на солнце, рождая видение северного сияния. Белые деревянные полы лежали будто пушистом снегом, несколько столов заставлены легкими закусками и высокими бокалами игристого вина из царских погребов. Раздается пленительная музыка скрипки в исполнении живого оркестра, заглушаемая тихими разговорами почти два десятка мужчин и женщин в дорогих и искусных нарядах. Елизавета рассматривает обстановку с легким подозрением, услужливо кивая на приветственные речи собравшихся гостей. — Кажется, королева настроена очень уверено в сегодняшнем праздновании, давненько таких роскошных балов не бывало на корабле, — тихо шепчет златовласая, сжимая подставленный локоть Лизы чуточку сильнее, чем прежде. Несмотря на уже давно привычный обиход царской жизни, Мишель все еще осталась довольно чувствительной к такого рода мероприятиям, всегда ощущая себя неуместно среди толпы людей. — Она вчера щебетала что-то про графа Александра или Алексея, что сегодня должен присутствовать. Уж не к нему ли меня обещали в замужество? Не дождется, солью его также быстро как и остальных, глазом моргнуть не успеет, — задумчиво произносит Елизавета, хмуря брови и кладя свою руку поверх вцепившейся руки служанки. — Ох, Шелечка, дурное у меня предчувствие, слишком все вычурно и пафосно для привычной бальной прогулки. Продолжение тихого щебетания двух подруг прерывается звонким ударом серебренного ножа об хрустальный бокал, оркестр замолкает, все собравшиеся направляют любопытные взгляды на гордо стоящую в центре палубы королеву Викторию. — Дорогие и уважаемые гости нашего корабля «Надежда»! Мы искренне и тепло приветствуем вас на нашем торжестве в честь помолвки нашей горячо любимой старшенькой доченьки принцессы Елизаветы и достопочтенного графа Алексея I Смиренного! Давайте же поздравим прекрасный союз и проведем сегодняшний вечер в праздновании! — тонкий голос словно острый кинжал бьет прямо в юное сердце, протыкая насквозь и заставляя мучительно согнуться в агонии пред последним слабым вздохом. Глаза распахиваются до невозможности широко, с откровенным шоком смотря на улыбающуюся и аплодирующую толпу, тепло Мишель резко исчезает, когда на талии появляются грубые мужские руки. Девушка поворачивает голову влево, наблюдая невысокого мужчину средних лет с широкой улыбкой на кривоватом лице. Суженные глаза болотного цвета направлены вперед, отросшие жидкие русые волосы завязанные сзади слегка треплет ветер. Курносый, с свисающими щеками и тонким ртом, с округлившимся животом, выпиравшим сквозь нарядный темный фрак, он больше напоминал местного пса с придворной фермы, а не статного графа. Резкий поворот головы в противоположную сторону позволяет увидеть испуганную Мишель под хваткой за плечи стоявшего рядом отца. Нотки сожаления в зеленых глазах мужчины не перекрывают море удовлетворения в карих маминых, что отпивает из бокала, непрерывно смотря на родную дочь с победным мысленным кличем. — Улыбнитесь, любимая Лизонька, у Вас счастливый день сегодня, помолвка — событие редкое, так извольте порадовать Ваш же народ ответным теплом, пока еще оно осталось в Вашем крохотном сердце, — гнусный шепот от Алексея звучит набатом, рука, будто стальные цепи, сильнее стискивают кожу, отрезвляя вкопанную девушку. Со всей мощи, что долгие годы пряталась в хрупком теле, Лиза отталкивает новоиспеченного недосупруга и убегает в сторону нижних палуб, подобрав платье под руки. Длинные пушистые ресницы покрываются соленой влагой, глаза застилает пелена злости, тело трясется в крупной дрожи, а ноги несутся к первым попавшим дверям. Залетая ураганом в каюту, девушка позволяет выронить громкий животный вопль, слыша как музыка сверху увеличивается. Руки сносят вазы с цветами с тумбы, лепестки роз рассыпаются по воздуху, ногти вырывают полотна из картин, шторы летят на пол, где уже валяется снесенный сильным толчком комод. Комната превращается в невероятный хаос, сравнимый со штормом внутри принцессы, не остается ни единого целого предмета вокруг и ни единой надежды на спокойную жизнь на душе черноволосой. Упав на колени, определенно разбив их до кровавых ссадин, Лиза опускает голову, прислоняя вспотевшие разодранные ладони к лицу. Слезы отчаяния проскальзывают сквозь пальцы. Нет, нет, нет. Она не могла так поступить, не могла отдать родную дочь как ненужную вещь первому встречному, это все розыгрыш, глупая шутка, которая вот-вот закончится. Лиза вспоминает, как отец часто говорил про непоколебимость супруги, ее дрожание перед значением чести, что та всеми силами не допустит позора ни перед одним придворным человеком. И понимание, что такого рода объявление имеет лишь один исход — фиктивный брак, новое место обитания в замке мерзкого графа, супружеское соитие для продолжение рода. Но это же мама, ее любимая мама, что когда-то укладывала спать с колыбельной, что улыбалась ярко при виде ее кривляний в попытках станцевать вальс, почему же все изменилось так резко, неожиданно, как гром в ясный день. Пятнадцатилетие было разрушено одной лишь фразой об обязательном замужестве, о долге перед семьей, о чести благородной леди. С того момента все пошло черной водой, вся связь между двумя разрушилась как стеклянная ваза, разлетевшихся на кусочки былых воспоминаний, что не собрать обратно. — Ты хоть понимаешь, что за выступление ты устроила?! Неблагодарная, мы выбрали для тебя идеальную партию, он принесет государству огромные пополнения в казну, даст тебе семью и детей, а ты нос воротишь да корабль разносишь! — оглушительный крик матери позади доносится будто сквозь толщу воды. Заплаканные глаза, налитые ярким зеленым оттенком, поднимаются на прозрачный люк. Солнце уже понемногу опускается, небо заливается лиловым оттенком, сумерки сгущаются, чайки летают низко над усилившимися волнами, океан бушует, бунтует вместе с ней. Океан зовет ее. Непрекращающиеся поучения женщины постепенно растворяются в белом шуме, Елизавета, будто завороженная, медленно поднимается. Неловким движением скидывая туфли, она срывает верхнюю юбку, оставаясь лишь в тонком шелковом подъюбнике. Срывая жемчужное ожерелье с шеи, она лебедем проходит мимо замолчавшей матери, аккуратно кладя украшение в аристократичные ладони напротив. — Прости, матушка, но выбирая между твоими укладом жизни и верной смертью, я выберу второе. Береги младшенького, утешь отца и обними Шелю за меня, прощай, — бесцветный тон и прощальная речь бьют по старшей словно холодный речной ключ, вынуждая заторможенно принять драгоценность и в ступоре смотреть как дочь удаляется из каюты. Спустя долгие упущенные секунды Виктория оживает, швыряя ожерелье на пол и сломя голову бежит следом, напрочь забыв о всех изученных манерах. Когда совсем юная Лиза кропотливо прорисовывала открытые балконы на нижних палубах своего будущего корабля, в голову совсем не приходили мысли, что это даст хорошую возможность оборвать едва начавшуюся собственную жизнь. Стоя перед ограждением, кареглазая до побеления костяшек держится за перила, уверенно смотря на водную гладь. Слезы высыхают, тряска утихает, оставляя лишь убежденную идею о прыжке в бурные волны на встречу подводным жителям, соленому вкусу и долгожданной свободе. Доли секунд перед неизбежным избавляют сердце и разум от тревоги, безнадежности и страха, уступая место серой пустоте и осознанию конца. Надрывный женский зов ее имени, знакомый с детства, затихает под оглушительным неожиданным грохотом от взрыва по левую сторону судна. Картинка зовущего океана исчезает, окутывая весь мир в поглощающую черноту.

***

— А я тебе еще раз повторяю, глупое ты создание природы, не метнешь ты нож отсюда до поперечного киля, тут херова туча метров, не долетит, жопу на корабль ставлю, — уровню самоуверенности боцману сопоставимо лишь ее подрывность на различные споры, в которых русая далеко не всегда выходит победителем. — Ну на твою жопку сладкую, Шума, я бы с удовольствием поспорила, — озорно кричит с трюма Вилка, с интересом наблюдавшая за спором двух пиратов. Крис лишь шикнула в сторону сальной шутки, продолжая подбивать собеседницу на проигрыш. Юнга, улыбаясь, замахивается, вложив в руку всю имеющуюся силу, щурясь, наблюдает как кинжал вращающимися движениями прорезает воздух и попадает ровно в центр балки, едва не попав в милое личико проходившей в тот момент Пчелки. — Бабы, ебнулись совсем, что за игры такие?! Хотите проверить меткость, кидайтесь друг в друга, бешеные, — возмущается Ангелина, поправляя вьющиеся волосы, и шагает дальше в сторону мини кухни, обустроенную лично ей на нижнем корпусе. Благо она единственная, кто еще сносно готовил в их семейке, позволяя девушкам не сгинуть от голода или отравления. Юля в ответ только смеется, вкидывая недовольной Шуме, что ночью придет за ее жопкой, и отправляется через все судно за любимым ножом. Голубоглазая закатывает глаза, пыхтя поднимается с насиженного места и идет в каюту капитана, желая обсудить пару мучающих ее тем. Ветер усиливается, поэтому проходя мимо шатенки, боцман кивает в сторону третьего паруса, что отстегнулся от мачты. Вилка спрыгивает с деревяшки, ехидно улыбаясь, бежит в нужное место, попутно щипая Крис за много обсуждаемое место. Влепив заслуженный подзатыльник за шалость, она довольно скалится и продолжает свой путь. Жизнь на их корабле достаточно своеобразна. Каждая ловит эмоциональную волну другой, передавая по кругу то хорошее, то плохое настроение. Девушки делят между собой не только награбленное, но и наболевшее. Порой они разбиваются на мини лагеря, сбиваясь в разные кучки, связанные общей тоской или радостью. Каждое радостное событие сопровождается легкой пьянкой, каждое грустное — тяжелым запоем. Одна-две из восьмерых всегда сохраняют трезвую голову в таких празднествах, иначе бы их трупы уже давным-давно были обглоданы рыбами на дне океана. — И ты представь, смяла свою красивую моську так, будто я ей на стол поставила кучу требухи прокисшей, — недовольный голос звучит со стороны приоткрытой каюты плотника, ведомая любопытством Шума заходит во внутрь и застает разговор Рони и Леры. На немой вопрос кто и что сделал, злость на веснушчатом лице разгорается, заставляя сидящую рядом на кровати девушку улыбнуться. — Цветочек ей, блядь, не понравился, «по-бабски» слишком, пусть сама себе бьет теперь, раз привередливая такая! Секундная тишина нарушается хриплым смехом касатки со стороны входа, блондинка недовольно косится на боцмана, откровенно угорающей с ситуации. По природе своей Вероника спокойная девушка, что позволяло ей столько времени терпеть любые выходки своей нареченной жены. Абсолютно любые, будь то откровенный флирт и лапанье всего живого и не живого вокруг, подбрасывание несъедобной дряни в тарелки пиратам, непонятные телодвижения под видом «танцевального искусства» в любой неподходящий момент, громкие возгласы и еще более громкие, порой специально наигранные стоны по ночам дабы доказать девкам «кто тут кайфует по жизни». Но каждый на корабле знает, что крепкий стержень умиротворения Рони разрушается при любом криво брошенном комментарии по поводу ее тату. Девушка научилась с помощью иглы и краски бить художества на телах еще при жизни с бездомными, и к занятию этому относится очень щепетильно. Все пираты обожают ее мастерство, ходят украшенные все, кроме Алисы и Пчелки, что в целом просто любуются со стороны, не жалуя себе такого подарка. Виолетта всегда остается главной обожательницей своей дамы сердца, позволяя художествам перейти уже на лицо и шею. Но, видимо, что-то вчера ночью пошло не так, раз девочки дошли до ссоры. — И что, вы реально не общаетесь весь день? По ней не скажешь, конечно, бегает там, скачет, — удивленно говорит Лера, следя как блондинка опускает плечи и раздосадовано смотрит в пол. Шума советует поговорить с подругой перед ужином, дабы разрешить глупый конфликт, хлопает кареглазую по плечу в подобие поддержки и кивает темно-русой, покидая комнату. Прикидывая в голове кто и чем сейчас занимается, боцман ступает по коридору дальше, в самую дальнюю каюту капитана. До ужина, что готовит сейчас Геля, остается совсем немного времени, Лера будет пока готовить чертежи для укрепления, на чем настояла недавно сама Кира, Рони побежит разбираться с Вилкой, что, возможно перетечет либо в драку либо в обнимашки, Юлька бегает по борту, заканчивая свои обязанности по генеральной уборке, свои же Крис закончила ранее. Соответственно, остается лишь шкипер, хорошо зная главный мозг корабля, напрашивается вывод, что скорее всего Алиса у капитана обсуждает очередные стратегии или идеи. Голубоглазая с отдельной любовью и уважением относится к этой заумной пташке, каждый раз поражаясь как она может знать все, что есть на этом свете, и даже чего нет. Что странно, но все равно обескураживает. Взаправду, сделав три оповещающих стука в дверь и получая одобрение, русая застает Киру и Алису в каюте капитана за сосредоточенным мыслительным процессом над картой. Приветствуя девушек, получает ответ от блондинки и кивок от не поднявшей глаз темноволосой. Алиса всегда становится великим игнорщиком, когда дело касается важной работы. — Что мутим, господа интеллектуалы? Скоро загрузка трюма, Пчелка кашеварит рыбную похлебку, — довольно произносит боцман, уже вкушая согревающий суп в исполнении доктора. — Прилетел голубь, пауки прислали весть, что богатый королевский корабль сегодня направляется в мелкое путешествие из своей гавани в сторону востока и обратно, — находчивость Киры и внутренний дар внушения позволили «Матильде» иметь множество верных паучков — шпионов — по всем частям мира, где бывали пираты. Так называемые насекомые узнав, что дорогие корабли или продовольственные собираются выходить в море, они отсылают голубями послание о примерных координатах и размерах добычи. За что, по прибытию на земли, пираты награждают их хорошей платой. Если корабль находится неподалеку от описанных координат, команда готовится к нападению. По всей видимости, сегодня готовится роскошный улов. — Некая «Надежда» вдоль и поперек укомплектована дорогим металлом и различными полезными запасами, — подает голос шкипер. Она поднимает небесно-голубые глаза на Крис, указывая пальцем на берег, находящийся в несколько милей от девушек. — Но и оружием они не бедны, все под завязку защищено, видимо, не скупились на охрану. Крис хмурится, не успев толком обрадоваться будущему награбленному. Тон Алисы ей не нравится, неясно, почему создается такая атмосфера. Богатые корабли они любят, мало кого в живых оставляют из зажравшейся знати, крадя каждый миллиметр судна под чистую. Мороки с таким много, веселья поменьше, придется действовать быстро и грязно, дабы не подставиться. Убить всех, забрать все что сможется и тикать, пока оставшееся добро не потонуло. На мелких кораблях, хоть и грабить особо нечего, но поразвлекаться с будущими мертвецами можно. — Так в чем проблема, бабы, просто разъебем их и свалим, будто не сталкивались с оружием прежде, — озвучивая очевидное для себя решение, уверенно произносит Шума. Алиса переводит взгляд на задумчивого капитана. Девушка неотрывно смотрит на карту, тяжело вздыхая, отталкивается руками от стола и подходит к люку, смотря на еще светлое небо. — Такие корабли подготовлены к открытым атакам, мы не сможем просто подплыть с флагами и пробить чужой борт, напав как обычно. Нужно действовать иначе, шкипер предлагает опустить флаги, подплыть как можно ближе и шарахнуть с пушки, устроив панику. А там уже открыть атаку и действовать, — задумчивый низкий баритон проносится по каюте, Кира отходит от круглого окна, смотря на Крис. Та погружается в мыслительный процесс, жуя нижнюю губу и щелкая суставами пальцев. План создает риск потерять часть улова, но если сведенья о богатстве корабля правдивы, то даже оставшихся сокровищ хватит на продажу в ближайшем городе и на нехилые обновки и запасы еще на несколько месяцев. — Не по-крысиному ли это, флаги опускать? Мы так делали лишь первые года, пока были хилым судном. Сейчас то мы одна из известнейших мощей в нашей части света, пусть знают под кого придется лечь этой ночью, — выносит свой вердикт Шума, с небольшим сомнением смотря на еще больше нахмурившуюся кареглазую. Алиса тяжело вздыхает. Они обе боялись, что Крис станет защищать честь пиратов и поставит ее превыше безопасности. — Боцман, ты знаешь, что так будет безопаснее для нас. При открытой атаке они могут повредить наш корабль и заодно нас самих, мы мощные, не спорю, но не непробиваемые. Кем ты больше дорожишь, минутной славой отваги или своей семьей? — вопрос от капитана дает новую почву для размышлений. Кости пальцев уже не хрустят, все суставы под натиском размышлений разогрелись, губа опять горит от количества укусов и снова будет вся в ранках. — Нам нужно согласованное решение, чтобы все были за один исход событий, так что обдумай все тщательно, но быстро. — Эу, девки, Гелька все накрыла, гоните свои кости есть, — звонкий крик раздается позади девушек, растрепанная юнга стоит, облокачиваясь правой рукой на дверной косяк. — Идем, малышка, не переживай, — бросает Кира, даря ухмылку младшей. Та сразу рдеет на глазах, смущенно опуская глаза, и исчезает в темноте коридора. — Пошлите хавать и заодно расскажем остальным, примем решение и пора выдвигаться, время поджимает. Алиса и Крис кивают, выпадая из задумчивости, и следуют за капитаном. Вся семейная свора устраивается на верхней палубе, обосновав подобие обеденного местечка в крайнем левом углу. Подле штурвала, возле которого все и собираются на званый ужин, на деревянном ящике сидит Лера, уже уплетая горячую жидкость. Девушка единственная, кто любит все погорячее, стараясь в портах всегда найти самые горячие источники для купания, первой хватает тарелки с едой, чтобы не остыла ни на градус. Ниже, прямо на полу покрытом шерстяным пледом, в обнимку сидит парочка и щебечет что-то между собой. Судя по наливающейся ссадине на щеке Вилки, ссору дамы успели порешать и дракой, и примирением. Редкие разборки супружеской читы уже не волновали окружающих как раньше, скорее их вечное лобызание вместо выполнение обязанностей вызывало порой нотки напускного раздражения. Алиса садится рядом с Гелей, что расположилась справа от голубков на прибитой намертво лавочке, поправляя задравшееся зеленое платье местной поварихи и принимая из тонких рук вкусно пахнущее блюдо. Напротив усаживается Крис, вплотную устраиваясь на другой плед к Юле, что дует на суп, дожидаясь пока тот остынет немного. Русая хватает протянутую тарелку, мешает ложкой уху, замечая большое количество ее любимой картошки и благодарно улыбается Пчелке, что всегда пытается обеспечить девочек их предпочтениями в еде. Завершает восьмерку Кира, рухнув между Шумой и Алисой, создавая некий круг. Оглядывает пиратов, подмечая количество еды у каждой, и удовлетворенной увиденным, берет свою порцию. Хриплое пожелание сытно набить трюм побуждает рассыпаться звуку ударов посуды и тихим обсуждением различных глупостей, пришедших в голову за прошедший день. День начинает передавать борозды правления сумеркам, небо сгущается лиловыми красками, океан начинает усиливать порывы волн, ветер следует примеру водяному другу и повышает дуновение. Пустые и грязные тарелки отставлены в сторону, бурное обсуждение дальнейших действий касательно нового богатого корабля утихомиривается и девушки, сойдясь единомышленно на изначальном плане капитана и шкипера, расходятся в тщательной подготовке к исполнению. Капитан, завязав платиновые волосы в привычный хвост, заправив свободную рубашку в слоппы, подвязав шнурки на ботинках и просунув в поясной ремень любимый кинжал и новенькую пушку, добытую Рони на прошлой вылазке в город, выходит из собственной каюты и встает за штурвал, поворачивая и направляя корабль в сторону видневшегося вдали яркого пятнышка противника. В следующей каюте от капитанской, Пчелка подготавливает необходимые медикаменты, подтачивает скальпели на случай удаления пулевых ранений, прочищает спиртом короткие ножи и иглы, проверяет количество алкоголя для обезболивания. В мыслях привычно перед каждый нападением крутятся наставления старенького врача Георгия из ее лечебницы, как правильно обрабатывать раны, делать надрезы не задевая важные артерии, прижигать открытые кровотечения и прочие прелести возможных подарков от девочек после боя. В само пекло Ангелина не идет, следя за кораблем в случае экстренного отплытия, и для сохранности самого единственного врача. Решение принято было единогласно и безукоризненно после первой и последней неуспешной вылазки девушки, после которой ее еле откачали. За стенкой слышится шуршание Вилки, что заканчивает собирать свою экипировку, сняв уютную кофту и надев более удобную для драки рубаху. Схватив фаворитный меч, она запахивает его в ножны, гордо улыбаясь. Шатенка единственная, кто вдохновлен длинным оружием, способным как и быстро отрубить конечность человеку, так и намертво застрять в дереве. Но постоянное самообучение позволяет ей управлять катаной как душа пожелает, выбегая на фронт боя первой после капитана и приносящий больший урон. Выдохнув, она направляется в сторону Рони, уже ошивавшейся возле пушек. Блондинка прочищает дуло огромного фалькона, проверяет фитиль, держа наготове в кармане свободных бридж коробок спичек. Три пушки, стоящие в ряд по левую сторону, и четыре по правую в идеальном состоянии буквально всегда. Имея заскок на подготовке, Вероника ежедневно проверяет состояние всего оружия на плоту, включая личные орудия пиратов. Так что благодаря кареглазой, корабль всегда в боевой готовности. Крис и Алиса в своих каютах уже переоделись в удобные одежды, подготовив нужное оружие. У каждого члена команды были собственные ножи и пистолеты, запрятанные на видных и секретных местах на любое непредвиденное обстоятельство. Обе выходят одновременно, кивая друг другу. Их боевой тандем создался случайно во время одной из хваток во второй год пиратства, но привел в восторг всех девушек. Быстрота, безмолвное понимание друг друга, сила и молниеносные реакции позволяют им убрать почти весь состав любого корабля, предоставив остальным время на сборку имущества. Сбором, мысленной оценкой и выбором преимущественно важных предметов занимается Лера, что сейчас уже стоит на бимсе и высматривает враждебный объект. За работой в кузнице ей рассказывали про ценные металлы, необходимые предметы для обработки любых видов поверхностей, будь то дерево или железо, она знает, что можно продать дороже и что изнашивается из одежды меньше остального. С ней работает юнга, убиравшая сейчас кровавые паруса. Юля схватывает на лету всю новую информацию, поэтому является хорошим учеником плотника, запоминая и повторяя все факты и особенности работы Леры. В драках девчушка тоже хороша, поэтому бежит на помощь бившимся пиратам при необходимости. За семь лет пиратства каждая знает свою роль, свою пользу и умения, слабости и упущения, перекрывая недостатки друг друга в бою и в мирной жизни. Капитан смотрит на собравшуюся семью и видит подготовленных бойцов, лучших в своем деле. Не зря «Матильда» прозвана самым грозным кораблем на их стороне света, черно-кровавые паруса пугают каждого моряка, встретившего их на пути, вынуждая лишь молиться на быструю и не мучительную смерть. И лишь договоренности с королевствами о мирном поведении пиратов на землях позволяют им обогащаться в морях из раза в раз все больше и больше. Правительства идут на уступки, понимая, что бездонный океан посилен только пиратам и дабы не умереть на землях без внешнего импорта с других земель, проще терпеть нападки лишь в море. За размышлениями проходит время, небо залито густыми сумерками, вода все больше тревожно бьется, корабль неминуемо приближается к «Надежде», что сегодня определенно умрет до восхода солнца. Остаются считанные минуты до нападения, перевернувшего не только мир собравшихся придворных, но и самих пиратов. Капитан Кира передает штурвал врачу, спускается к правому борту, выходя в самый перед, взмахивает рукой, давая сигнал подготовки канониру. За ней с оружием наготове стоят интендант, боцман и шкипер. Позади устроились плотник и юнга. Дыхание спирается у всех разом, сердце пропускает удар, мелкая дрожь пробегает по телу. Чирк спички прорывает образовавшуюся тишину, фитиль загорается и отдача от пушки привычно оглушает. Кира наблюдает как ядро попадает в левый борт позолоченного корабля и на секунду перед прыжком прикрывает глаза, окутываясь в поглощающую черноту.