Невезучая

Добежав до Выручай-комнаты, Элизабет обессилено упала на диван. Сердце болезненно ныло, пустота прекрасных глаз стояла перед внутренним взором и на секунду девушку даже накрыло отчаянием, будто бы все ее попытки обречены на провал. Она словно стала очень маленькой и бесполезной, неспособной поделиться с дорогим человеком красотой этого мира. «И когда Оминис стал мне так дорог?», — удивилась она, поймав странную мысль в своей голове. Она вспоминала все, что их связывало, и не могла уловить перехода между изначальным интересом к симпатичному и загадочному парню и теплом, уважением и желанием заботиться, которые она испытывала сейчас. Эти воспоминания прогнали отчаяние и вернули жгучее желание сделать все, чтобы Оминис тоже смог увидеть все то, за что Элизабет так любила этот мир. А с чувствами она разберется позже. — Не время для нытья, — решительно сказала она и вывернула карманы мантии. Пуговицы посыпались на диван, девушка собрала их при помощи Акцио и пересела за стол, разложив перед собой схемы и заготовки для артефактов. — К черту Хранителей, я не выйду из Выручай-комнаты, пока не зачарую хотя бы одну пуговицу правильно. Она взяла в руки палочку и сосредоточенно начала выводить руны для удержания заклинания. Схема уже была отработана на подсвечниках, но в этот раз площадь поверхности была сильно меньше и это добавило трудностей. Первые две пуговицы не получились, но уже на третьей все прошло как нужно. Кольцо рун засветилось и погасло, а в центре пуговицы появился знакомый черный круг. — Самое простое сделано, — пробормотала Элизабет, осматривая работу. — Теперь подпитка… Схема для подзарядки артефактов тоже была стандартной, но всегда подстраивалась под взаимодействие с другими схемами. Чтобы они не конфликтовали, требовалось не просто нанести их, а скомпоновать так, чтобы потоки силы между элементами не смешивались, а собранная энергия передавалась в заклинание. К счастью, профессор Дэвис дал студентке несколько примеров правильных комбинаций и даже посоветовал учебник, где подробно разбирались принципы. Конечно, они во многом опирались на нумерологию, но, как выяснилось, в ее маггловской школе была на удивление сильная математика, а эти две науки были сестрами-близнецами. Отложив палочку и пуговицы, девушка попросила у комнаты простую грифельную доску и пару мелков. Начертив на доске кольцо рун первой схемы, она старательно пыталась доработать для него вторую. Получалось, что чтобы артефакт мог забирать энергию волшебника и передавать ее в плетение заклинания, требовалось каждую из рун, удерживающих Люмос, окружить проводящей связкой и добавить направляющий контур в центре. Выглядело монструозно, но другого варианта Элизабет не нашла. Глядя на несколько десятков рун, которые нужно было последовательно нанести на очень маленькую поверхность, она мучительно вздрогнула. Но отступать перед трудностями было не в ее характере, так что, вооружившись ювелирной лупой, исследовательница приступила к выполнению плана. Первая попытка провалилась еще на этапе выведения первой проводящей связки, когда рука с непривычки дрогнула. Вторая пуговица заняла в три раза больше времени, но в конце оказалось, что в схему закрался просчет, и пуговица треснула пополам. Перечертив и перепроверив все дважды, Элиза попробовала в третий раз. А потом в четвертый и пятый. То ли хаффлпаффская усидчивость помогла, то ли просто железное упрямство, но уже шестая пуговица осталась цела после нанесения всей схемы. От неожиданности уставившись на нее, как на чудо света, хаффлпаффка внимательно изучила получившийся артефакт. Черный кружок выглядел как обычно, так что на первый взгляд все было хорошо. Девушка осторожно сняла перчатку и взяла пуговицу голыми пальцами. По руке пробежал легкий холодок. — Получилось! — радостно воскликнула она, чувствуя, как магия очень тонкой струйкой потекла в артефакт. Изучив это чувство, Элизабет сделала вывод, что все в порядке и магия не утекает впустую. Обрадованная, она положила пуговицу обратно на стол, и ощущение тут же пропало, заставив девушку нахмуриться. — Это плохо. Похоже, схема работает только при контакте с телом. Она сосредоточенно зашагала по комнате. С одной стороны, это делало артефакт очень сильно привязанным к телесному контакту, что делало практически невозможным придать артефакту вид очков, с другой стороны, схема, поддерживающая удаленный контроль, была бы в десяток раз больше. Нанести ее получилось бы разве что на пластину размером с яблоко. Элизабет представила Оминиса с очками-блюдцами и нервно расхохоталась. «Ну и ладно, — заключила она, все обдумав. — Все равно я не думаю, что Оминису захочется смотреть на мир с какого-то другого ракурса. Если поместить артефакт непосредственно в глазницу, все будет работать лучшим образом. К тому же, так он не сможет случайно его потерять». Довольная достигнутым результатом, Элизабет попросила у Дика веревочку, продела через пуговицу и завязала на запястье, ощущая, как ее магия взаимодействует с артефактом. Для теста было бы достаточно проходить так пару часов, за которые магия, вложенная в заклинание, обычно полностью испарялась. — Ну, теперь можно и мир спасти, — усмехнулась хаффлпаффка и отправилась к профессору Фигу. *** Оказалось, что для доступа к последнему хранилищу магии под Хогвартсом требовалось собрать особую волшебную палочку. Был уже довольно поздний вечер, так что Элизабет решила, что отправится к Олливандеру завтра. Этим вечером ей нужно было отдохнуть и проверить работу будущего артефакта. В спальне во всю суетилась Поппи, собирая вещи перед отъездом, и Элиза внезапно вспомнила, что завтра Хогвартс-Экспресс увозит учеников на каникулы. «Рождество наступит через три дня! — пораженно осознала девушка. — Интересно, кто еще останется в замке?». Хаффлпаффка точно знала, что все ее соседки разъедутся по домам. Натти, что логично, оставалась в Хогвартсе с матерью. Себастьян, скорее всего, не помирился с дядей и тоже вряд ли уедет. «Значит ли это, что и Оминис остается?», — с надеждой подумала девушка. Ей хотелось бы больше времени проводить с ним, но обстоятельства все время были не на ее стороне. Пообещав себе завтра же узнать о его планах, хаффлпаффка провалилась в приятный сон. Утром, едва позавтракав и проводив подругу на поезд, Элизабет отправилась в Хогсмид к Олливандеру. Пожилой мастер взял заказ, но сказал, что необычную палочку он будет делать несколько дней и порекомендовал заглянуть к нему после Рождества. Девушке оставалось лишь надеяться, что за это время замок останется цел. Но зато появилось целых три свободных дня, чтобы заняться проектом или подготовкой к С.О.В. «Или чем-нибудь поприятнее», — мелькнула шальная мысль и Элиза залилась краской, не понимая, о чем она думает в такое время. Вернувшись в замок к обеду, хаффлпаффка с затаенной радостью увидела за слизеринским столом как всегда элегантного Оминиса. Сегодня он сидел один, аккуратно намазывая маслом булочку и слегка рассеянно прислушиваясь к легкому шуму опустевшего зала. Элизабет направилась в его сторону, чтобы поздороваться, и заметила, что он тут же сосредоточился и прислушался к ее шагам. Когда она оказалась уже в паре метров, он повернулся в ее сторону, слегка втянул носом воздух и скромно улыбнулся. — Привет, Элизабет, — поприветствовал он девушку и та, поздоровавшись в ответ, присела рядом, подтягивая к себе поближе тарелку с мясным пирогом. — Не боишься садиться за стол к змеям? — Во-первых, я люблю змей, — хитро протянула Элизабет и Оминис еле заметно покраснел, — а во-вторых, я хаффлпаффка. Мои друзья мне важнее каких-то там предрассудков. Слизеринец кивнул, признавая ее правоту. Да и к тому же, за столом больше не было никого, кроме одинокой стеснительной третьекурсницы, а она совсем не выглядела опасной. Почему-то традиционно большинство студентов Слизерина уезжало домой, а вот на гриффиндоре многие оставались. Натти сейчас веселилась в компании Уизли и Блюм, поэтому Элизабет и решила подойти к одинокому другу. — А где Себастьян? — аккуратно спросила девушка, надеясь, что вопрос прозвучит не слишком заинтересованно. — Опять свою реликвию изучает? Не хотелось бы снова спасать его проблем. — Отправился к Анне, насколько я его знаю, — сразу нахмурился Оминис. — Он ничего мне не сказал, но я все равно за ним приглядываю. Элизабет понимающе кивнула, забыв, что парень этого не видит. Ей не хотелось сильно портить ему настроение, и она решила перевести тему разговора, расспросив его о планах на каникулы. — Буду учиться, — невесело ответил Оминис. Отвлечь его не получилось. — Раньше мы довольно неплохо проводили дни в Фелдкрофте, но в этот раз мне там нет места. Так что придется повторять нумерологию и гербологию. Что-то я отстал от программы. Элизабет почувствовала тоску в его голосе и поняла, что он просто не знает, куда себя деть. Одиночество настигло его совершенно внезапно. Не особо думая, что из этого получится, она предложила первое, что пришло ей в голову: — А пошли завтра снеговиков лепить. — Снеговиков? А что, снег уже выпал? — спросил он, и Элизабет во все глаза уставилась на него. — Ты что, всю неделю сидел в замке безвылазно? — Оминис задумался и ответил, что даже больше. У Элизабет сразу включился режим будущего целителя. — Это нельзя так оставлять! Ты же совсем в замке зачахнешь, и так весь бледный. Тебе нужен кислород, прогулки на свежем воздухе и физическая нагрузка. Это не обсуждается, идем прямо сейчас. Слизеринец вздохнул. Спорить с тем, кто говорит таким тоном, бесполезно, это он знал по себе, поэтому он согласно кивнул и принялся за свою булочку. Элизабет быстро дожевала кусок пирога, запила его горячим чаем и дождалась, пока Оминис доест и встанет из-за стола. После чего почти вприпрыжку понеслась к выходу из замка во двор. Парень не отставал, несмотря на притворное недовольство, он явно был рад компании и даже слегка мечтательно улыбался, пока они шли через двор в сторону класса УзМС. Пройдя мимо класса и загонов, они свернули с протоптанной тропы и слегка углубились в лесок, наслаждаясь свежим воздухом и скрипом снега под ногами. Элизабет искала немного уединения, а потому нашла довольно большую, полностью покрытую снегом поляну, совершенно невидимую со стороны замка. — Ну что, приступим! — бодро воскликнула хаффлпаффка, достала из любимой сумки вторую пару перчаток и протянула Оминису. — Я знаю, что ты их не любишь, но так ты хотя бы не отморозишь руки. Он вежливо поблагодарил и послушно надел их, слегка подкорректировав размер заклинанием. Элизабет проследила за его действиями и решила взять заклинание на заметку. После этого она оглядела поляну и решила, что начать стоит с чего-нибудь простого. — А ты вообще умеешь лепить снеговиков? — спросила она, и Оминис смущенно улыбнулся. — Абсолютно не умею, — честно заявил он. — Учи меня, профессор! — Хорошо, мой юный ученик. Нам нужно слепить три шара, поставить их друг на друга и украсить их, сделав лицо, цилиндр и пуговицы, — перечислила девушка, вспоминая, что еще требуется для снеговика. — Тогда с меня шары. Остальное сама, а то я такого наукрашаю — кошмаров не оберешься, — пошутил Оминис и принялся собирать руками снег. Элизабет представила эту картину и весело засмеялась, помогая ему. Через пять минут, приноровившись катать снежный шар на ощупь, Оминис закончил первую часть снеговика и отошел в сторону, чтобы поискать снежное место для второго шара. Элизабет, которая уже начала катать третий шар, засмотрелась на его работу, и поэтому все, что у нее было сейчас готово — это небольшой шарик, который она задумчиво крутила в руках. Шальная мысль стрельнула в голове и она, коварно ухмыляясь, кинула в Оминиса снежком. Она подумала было, что зря это сделала, потому что он точно не мог уклониться, но парень удивил ее. Он стоял к ней спиной, но все равно заметил летящий снаряд и грациозно увернулся от него, развернувшись на 180 градусов, и укоризненно поднял красивые брови. — Если вы, леди Браун, решили воспользоваться своим нечестным преимуществом и застать меня врасплох, то вынужден буду вас разочаровать, — с притворным упреком произнес Оминис, хитро улыбаясь. — Я весьма неплохой боец. Элизабет залюбовалась его улыбкой и раскрасневшимися на морозе щеками, поэтому совершенно не заметила, что он спрятал правую руку за спину. Озорно крикнув «Попалась!», Оминис резко замахнулся и кинул в нее непонятно откуда взявшимся снежком. В любой другой ситуации девушка непременно бы увернулась, но все случилось слишком неожиданно для нее. Снежный снаряд попал прямо ей в голову, чуть не сбив шапку, и она, не удержав равновесия, завалилась прямо в сугроб. — Элизабет? — раздался взволнованный голос парня, услышавшего звук падения и то, как хаффлпаффка, ругаясь, отплевывалась от снега. — Ты в порядке? Я что, попал? — в ужасе спросил он, уже понимая, что и правда попал. Он выхватил палочку, подбежал к подруге и с очень виноватым лицом протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Элизабет мстительно усмехнулась, схватила предложенную руку, потянула на себя, роняя провинившегося слизеринца, и с веселым хохотом начала забрасывать того снегом. — Месть сладка, лорд Мракс! — веселилась она, глядя на растрепанные волосы парня, покрытые снегом и слегка растерянное выражение лица. Когда она остановилась, Оминис встряхнул головой, приподнялся на локтях и прикусил губу, словно обдумывая ответный шаг. Девушке резко стало жарко. — Леди Браун, вы сегодня непозволительно коварны, — она увидела, как Оминис тяжело дышит, произнося эти слова. Сердце забилось быстрее. — Я буду вынужден вас за это наказать, — хрипло добавил он и одним движением перекатился, зажимая девушку между своих бедер и нависая над ней сверху. Элизабет вспыхнула и потрясенно уставилась на коварную улыбку слизеринца, которая была так близко, что голова закружилась от волнения. Парень наклонился ниже. Ей показалось, что еще мгновение и он ее поцелует, но коварство Оминиса было безгранично. Он схватил пригоршню снега и засунул ей за шиворот, тут же отскочив подальше от зашипевшей не хуже змеи хаффлпаффки. — Оминис, чтоб тебя! А ну иди сюда, я тебя убью! — закричала Элизабет, поднимаясь на ноги и вытряхивая снег. Пока она возилась с мантией, парень подошел сзади и аккуратно тронул ее за плечо. Резким движением Элизабет развернулась, намереваясь высказать своему обидчику все, что о нем думает, но наткнулась на извиняющуюся улыбку и совершенно очаровательные красные щеки и застыла, разом растеряв всю свою злость. Оминис наколдовал высушивающее заклинание и холодное ощущение снега под одеждой исчезло. — Прости, — тихо произнес он, протягивая руку в знакомом жесте. В голосе его звучало смущение. — Я не смог вовремя остановиться. Элизабет посмотрела на его заледеневшие волосы, растрепанную мантию и слегка посиневшие от холода губы, и сердце ее растаяло окончательно. Она порывисто сняла шарф, согрела его заклинанием и осторожно накинула ему на шею. Тонкие пальцы случайно коснулись его кожи немного пониже уха, и Оминис вздрогнул. Он глубоко вдохнул, и девушка увидела, как бьется жилка на его шее. Сильное желание прикоснуться к пульсирующей точке овладело ей, и она, не задумываясь, что делает, сняла перчатку с руки. Пальцы коснулись его холодной кожи и Элиза почувствовала, как он задрожал от ее прикосновения. Венка под пальцами забилась быстрее. Она испуганно убрала руку и посмотрела на его лицо, но увидела на нем только непонятное ей напряжение. Оминис выдохнул сквозь зубы, резко стянул перчатку с руки и положил ее девушке на плечо. Элизабет не отстранилась, лишь слегка вздрогнула от холода прикосновения, когда замерзшие пальцы пробежались по плечу, капюшону мантии и голой без шарфа шее. И тут случилось то, чего она уже совсем не ожидала. Ведомый внезапной решимостью, Оминис сделал маленький шаг вперед, нежно приподнял ее лицо и, подавшись вперед всем телом, впился в ее губы холодным поцелуем.