Невезучая

Элизабет вышла из камина, судорожно сжимая записку в руках. В ней говорилось, что Себастьян окончательно потерял разум и заманил сестру в эти мрачные катакомбы. Оминис попросил подругу прийти как можно скорее, опасаясь, что друг наделает глупостей, поэтому от деревни до катакомб она почти бежала. В голове проносились картины с битвой двух друзей, и сердце сжималось от беспокойства за светловолосого слизеринца. На входе в катакомбы Элизабет увидела, как Оминис и Анна о чем-то спорят. Облегчение накрыло ее при виде целого и невредимого парня, и она замедлила шаг. Завидев подходящую хаффлпаффку, Анна резко развернулась и ушла обратно к деревне, наградив Элизу тяжелым взглядом. Но это не слишком взволновало девушку. Куда важнее для нее сейчас был Оминис, застывший у входа, как каменное изваяние. На лице его была целая гамма эмоций, и ни одна не была положительной. Элизабет подошла к нему, еще издали заметив, как напряжены его брови и сжаты зубы. Он отчаянно размышлял, словно не зная, что делать, когда девушка тихим голосом позвала его. Облегчение отразилось на его лице, и он повернулся к ней, желая убедиться, что ему не показалось. — Я так рад, что ты пришла, — тихо проговорил он, когда Элиза нежно взяла его за руки, забирая себе часть напряжения. — Больше всего я боялся, что встречу в катакомбах тебя, — почти прошептал он, и девушка снова почувствовала себя виноватой, что так долго держала все в тайне от него. Внезапно Оминис особенно глубоко втянул носом воздух, и Элизабет почувствовала, как он напрягся. — Ты не ранена? Я чувствую запах крови и гари, — со страхом в голосе произнес он и принялся ощупывать ее, чтобы убедиться, что она цела. — Я в порядке, Оминис, — благодарно ответила девушка, успокаивающе гладя его по плечу. — На меня напали, но я не пострадала. Все благодаря тебе. Оминис выдохнул и стиснул зубы, сдерживая желание обо всем ее расспросить. Сейчас явно было совсем не время. Он коротко рассказал, что случилось в катакомбах, и они вошли внутрь, намереваясь выбить дурь из Себастьяна раз и навсегда. В затхлых коридорах страшно воняло разложением. Пробираясь по знакомым коридорам вглубь древнего некрополя, они повсюду натыкались на живых мертвецов. Элизабет жгла их огнем Инсендио, а Оминис с поразительной точностью взрывал оставшихся при помощи Конфринго. Девушка только радовалась, что они провели столько времени, отрабатывая защитные чары. В одном из залов Оминис внезапно остановился и совершенно не аристократично выругался. Элиза напряженно поинтересовалась, что случилось, и слизеринец ответил: — Я дурак! Анна пошла за Соломоном! — на этих словах девушка напряглась, вспомнив неприятный разговор с этим человеком. — Он же обещал, что пойдет к директору, чтобы нас с Себастьяном исключили. Он считает, что это я источник проблем, — старательно обдумывая, как выйти из этой ситуации, произнесла Элизабет. Оминис вскинулся, услышав такое несправедливое обвинение. — Это же просто нелепо! — с жаром ответил он, разрываясь между желанием остаться и защищать девушку и кинуться искать Соломона, чтобы объяснить ему, как сильно он не прав. Через мгновение он решительно нахмурился. — Мне придется тебя здесь оставить. Я должен отправиться к директору, чтобы спасти вас от исключения. Выверну все это как семейную ссору, мне он поверит. Элизабет вздохнула, понимая, что это, возможно, ее единственный шанс остаться в школе и не попасть в Азкабан. Она подошла к Оминису, коротко обняла его, чувствуя как он слегка дрожит от переживаний, поцеловала на прощание и скрылась в коридоре, ведущем вглубь катакомб. Парень со всех ног побежал обратно. Еще через десять минут и пару десятков горелых мертвецов Элизабет нашла Себастьяна. Он был совершенно безумен, рассказывал про лечение сестры и предательство Оминиса, стоя в окружении инферналов, совсем не понимая, что давно перешагнул черту. Элизабет попыталась уговорить его уйти, но сама понимала бесполезность своей затеи. — Признайся, это ты настроила Оминиса против меня! — злобно выкрикнул Себастьян, когда она упомянула его имя. Элизабет обиженно дернулась. — Мало тебе было украсть у меня друга, теперь ты хочешь забрать реликвию, которая может вылечить мою сестру? Ты просто не хочешь, чтобы Оминис снова дружил с Анной! От несправедливых обвинений у Элизы словно воздух выбили из груди. Она даже забыла, что собиралась рассказать ему о Руквуде и его участии в этой истории. Она вспомнила все, через что прошла ради помощи этому неблагодарному кретину, и древняя магия, почувствовав ее слабину, затопила ее жгучей злобой. Сдерживать рвущиеся с пальцев молнии оказалось невыносимо сложно. Кто знает, что случилось бы дальше, если бы в этот момент в грот не ворвался злющий как черт Соломон Сэллоу. Бывший аврор не стал разбираться, что происходит. Он увидел инфери, племянника и ненавистную ему девицу и сходу бросился разбрасываться обвинениями. Себастьян не выдержал и отпустил контроль за инферналами. Полетели лучи заклинаний, завязался бой и хаффлпаффка, не желая пасть жертвой «семейной ссоры», вынуждена была сражаться. Соломон был очень опытным бойцом, поэтому Себастьяну и Элизабет пришлось вдвоем отбиваться от него, стараясь не попасть под удар тупых и медленных инфери. От натиска с двух сторон аврор успешно отбивался и даже умудрялся успешно контратаковать. Элиза всей своей волей сдерживала магию, желающую разорвать обидчика на клочки. Но вот Себастьян себя совсем не контролировал. Когда Соломон выхватил у него реликвию и сжег ее, он безумно сверкнул глазами, и девушка с ужасом узнала знакомый жест палочки. — Авада Кедавра! — заорал слизеринец, и, как в замедленной съемке, Элизабет увидела зеленый луч, падающего Соломона и в ужасе перекошенное лицо Анны, выбежавшей из бокового прохода. Дальше все было как в тумане. Сожженная книга Слизерина, горелые инфери и безумный Себастьян — вот и все, что осталось в зале. Парень вскочил и помчался на выход, не видя застывшей в шоке одноклассницы. Догнать его получилось только на выходе из катакомб. Себастьян нес какую-то околесицу, утверждая, что дядя вынудил его на убийство, что нужно поговорить с Оминисом и сестрой. Он будто бы совсем не понимал, что натворил. Элизабет еле сдержалась, чтобы не отвесить ему пощечину, когда он предложил ей выучить убивающее проклятье. Она поняла, что если не сделает этого сейчас, то всю жизнь будет жалеть, и подняла палочку, кастуя Инкарцеро. Себастьян нападения не ждал, поэтому веревки связали его прежде, чем он успел осознать происходящее. Глядя в расширившиеся и полные изумления глаза парня, Элизабет накинула сверху Силенцио. Стараясь, чтобы голос не дрожал, она жестко произнесла: — Себастьян, ты зашел слишком далеко. После такого тебе одна дорога — в Азкабан. — Парень от этих слов вздрогнул, словно только начиная понимать, что же он сделал. — За убийство с применением Непростительного тебя посадят пожизненно, и ты сгниешь в камере, так и не увидев больше свою сестру, — хлестко продолжила Элизабет, слегка морщась от воспоминаний об ужасах волшебной тюрьмы. Себастьян только нелепо открывал рот, не в силах произнести ни звука, поэтому девушка продолжила: — Я была там и знаю, что происходит с теми, кто оказывается там, поэтому не хочу тебе такой участи, — уже мягче сказала она, — но есть только один вариант, при котором я постараюсь уговорить Оминиса и Анну не сдавать тебя, — оборвала она его радость, прекрасно зная, что он сейчас готов в очередной раз надавать неискренних обещаний. — Мне нужна клятва, Себастьян! Ты поклянешься своей магией, что никогда больше не будешь применять или изучать темную магию, а также просить других применить ее, — Элизабет старательно обдумывала варианты, но этот показался ей наилучшим. Потребовать Непреложный Обет она бы не смогла, потому что требовался свидетель, а в случае нарушения этой клятвы ее бывший друг уже не сможет заниматься темными искусствами, а значит, перестанет быть опасен. Парень закрыл глаза, обдумывая то, что услышал. Кажется, он боролся сам с собой, и хаффлпаффка решила помочь ему сделать правильный выбор. — Если ты принесешь клятву, я помогу тебе с лечением сестры, — добавила она, и надежда, почти угасшая в глазах Себастьяна, зажглась вновь. Он кивнул, соглашаясь на условия. Сняв с него Силенцио и приняв произнесенную клятву, Элизабет развязала парня. Она посмотрела на опостылевший пейзаж вокруг, мрачное небо и снег, смешанный с грязью под ногами, и горько усмехнулась. Слишком много всего для одного дня. — Элизабет, прости меня, — тихо произнес Себастьян, словно очнувшись ото сна. — Я был неправ насчет тебя. Отчаяние затмило мне разум. Я безумно благодарен тебе за все, что ты сделала для меня и Анны. — Извинения приняты, — хмуро ответила девушка и пристально посмотрела в глаза Сэллоу. — Но не жди, что мы когда-нибудь вновь станем друзьями. Держись подальше от меня и Оминиса. Парень сверкнул глазами, но промолчал. Элизабет развернулась и быстрым шагом отправилась обратно к камину. Ей срочно нужно было найти Оминиса и все ему рассказать. *** Своего слизеринца она в нашла в крипте. До директора он добраться не успел, получив сообщение от Анны. Элизабет сдержала обещание и уговорила Оминиса ничего не рассказывать, поделившись подробностями последнего разговора. Принесенная Себастьяном клятва его полностью устраивала, осталось убедить его сестру. Как парень собирался договариваться с Анной, она не спрашивала. По какой-то непонятной причине все, что было связано с этой девушкой, с недавних пор вызывало у нее раздражение. Поэтому, когда Мракс сказал, что отправится в Фелдкрофт, чтобы проведать подругу и поговорить с ней о брате, хаффлпаффка тихо фыркнула. — Хорошей дороги, — обманчиво ровным голосом сказала она и развернулась, чтобы выйти из крипты. Но уйти ей никто не дал. Сильная рука схватила ее за локоть, Оминис притянул ее к себе и наклонился к уху, обжигая дыханием. — Когда я вернусь, ты расскажешь мне, кто на тебя напал, — тихим вибрирующим голосом произнес слизеринец, от чего у Элизабет мурашки побежали по телу. — Я этого так не оставлю. — Не переживай, он уже мертв, — ответила Элизабет и вывернулась из его хватки. — Иди уже, потом поговорим. Слизеринец мрачно кивнул и вышел, оставляя девушку наедине со своими мыслями. Странное жгучее чувство появилось в ее сердце. Мысли о том, что он сейчас пойдет утешать свою давнюю подругу, довольно болезненно отдавалась в груди. Из-за нее Себастьян сошел с ума, из-за нее Элизабет сейчас была в шаге от Азкабана, из-за нее Оминис куда-то ушел. — Все проблемы от того, что кто-то когда-то сунул свой длинный нос не в свое дело. Что ей стоило не лезть тогда к Руквуду и гоблинам? — ворчала она, отправляясь в несколько позабытую в последнее время Выручай-комнату. Странные эмоции захватили ее, вырываясь из-под контроля после ужасного дня. Девушка никогда раньше не испытывала такую злость на кого-то, кто не сделал ей ничего плохого, поэтому через пару минут, дойдя до комнаты, почувствовала стыд. «Она же просто жертва, виноваты Руквуд и Себастьян», — пыталась убедить себя хаффлпаффка, но получалось плохо. Нерациональная ревность мешала мыслить здраво. Впервые столкнувшись с такими чувствами, Элизабет просто растерялась. Но несмотря на это, она не собиралась нарушать обещание и честно хотела поискать информацию о проклятии. Когда-нибудь потом, когда проблемы с гоблинами будут окончательно решены. Постаравшись выкинуть из головы Анну и Оминиса, она попросила у Выручай-Комнаты несколько манекенов и тут же разнесла их в щепки. Дик удивленно посмотрел на студентку, но промолчал, решив, что это не его дело. Элизабет, выпустив пар, подошла к любимому рабочему столу. Схемы, оставленные в прошлый раз, лежали нетронутыми. Несколько пуговиц валялось в легком беспорядке. — Я обязательно вернусь и закончу начатое, — пообещала она себе и проверила запястье. Заклинание все еще действовало. Долго задерживаться в комнате Элизабет не стала. Она покормила волшебных существ, полила растения и с тихим вздохом вышла, будто боясь больше не вернуться. Пора было рассказать про Руквуда профессору Фигу. «Надеюсь, Оминис там в порядке», — тоскливо подумала девушка и отправилась в Зал Картографии, терзаемая нехорошими предчувствиями.