Невезучая

Битва за Хогвартс была в самом разгаре. Всюду летали заклинания, гоблины и тролли толпами прибывали в гигантские подземные залы. Крики, раздававшиеся со всех сторон, разрывали тишину, царившую в этом величественном месте веками. Элизабет бежала вместе с профессором Фигом по скрытым переходам, отчаянно пытаясь не умереть. Но, к счастью для студентки, основной удар приняли на себя профессора Хогвартса, которые прибыли на помощь, как только узнали о случившемся. Профессор Шарп прикрыл их отход, мужественно оставшись один на один с разъяренным троллем. Профессор Уизли спасла свою ученицу от неминуемой участи быть раздавленной обрушившейся колонной. Профессор Гекат десятками раскидывала гоблинов, словно они были манекенами из ее класса. Девушка только надеялась, что доживет до конца боя, чтобы поблагодарить их всех. — Элизабет! Сюда, скорее! — крикнул наставник, и девушка ускорилась, видя перед собой огромные двери. За этими воротами скрывалась та самая тайна, из-за которой были все эти мучения. Хаффлпаффка почувствовала сильную усталость. — Доставай палочку! Выполнив сказанное, Элиза с легким испугом наблюдала, как гигантские стражи открыли для нее двери. За ними в очередной поразительно огромной пещере висел серебряный шар, полный пульсирующей магии. От этой картины сделалось жутко, настолько большая сила содержалась в этой относительно небольшой капсуле. — Теперь только тебе решать, что сделать с этим, — произнес профессор, с опаской глядя на магический шар. — Что ты будешь делать? Элизабет хотела было ответить, что выбор очевиден, но слова застыли на губах. Прежде чем она смогла произнести хоть что-то, по разуму ударило волной невероятной силы. Мысли выбило из головы, мир вокруг задрожал и поплыл, и девушка поняла, что еще немного, и она просто отключится. Чужая воля придавила ее, не давая и пальцем пошевелить. В голове раздался вкрадчивый шепот: — Только представь, сколько хорошего ты можешь сделать при помощи этой магии, — шелестящий голос проникал в самые глубины сознания, наполняя его обманчивым спокойствием. — Просто возьми себе эту силу, и ты сможешь вылечить своего возлюбленного. И эту проклятую девушку, и всех несчастных в этом мире. Только вообрази, ты сможешь забрать всю их боль, до последней капли. Мир будет прекрасен, и все благодаря тебе. Просто слушай меня… Элизабет схватилась за голову и закричала. Из носа у нее пошла кровь, но она не заметила этого, все свои усилия направив на то, чтобы выгнать из головы этот голос, заставить его замолчать. Профессор с ужасом смотрел на свою ученицу, не в силах помочь. Он не чувствовал того же, поэтому просто не понимал, что происходит. — Катись к черту, — сквозь зубы прошипела Элизабет, когда боль слегка спала. — Мне не нужна эта мерзкая сила, я сама всего добьюсь. Я вылечу Оминиса, не отнимая у него все, — сказала она, и боль накрыла ее новой волной. Таинственный собеседник явно понял, что уговоры не помогут, и перешел к грубой силе. Элизабет не удержалась на ногах и упала на колени. Чужая воля подавляла ее, стремясь забрать контроль над телом, но она просто не могла сдаться. Сквозь белый шум в ушах она услышала, как в зал вошел Ранрок и принялся спорить с профессором Фигом. Все это было словно где-то далеко, за очень толстым стеклом. Девушка почувствовала, что понемногу уступает под натиском врага, что еще чуть-чуть, и она потеряет себя в этом всепоглощающем безумии. Но помощь пришла оттуда, откуда она совсем ее не ждала. Гоблин выхватил палочку и с яростным криком рванулся к шару. — Нееет! — раздался в голове полный ужаса крик, и давление отступило. Хранилище вспыхнуло красным светом, а затем Ранрок разбил его своим мечом. Магия вырвалась, окрашивая весь зал в красный, разрушающей волной прошлась по залу. Из вспышки вылетел дракон и на магов обрушились каменные своды. Огромный булыжник рухнул на профессора Фига и Элизабет потеряла из виду наставника, только и успев сгруппироваться в падении, чтобы не разбиться насмерть. Очутившись на полу, девушка попыталась отдышаться. Все тело болело после падения, а в голове была блаженная тишина. Чужая воля исчезла, и почему-то в этот раз Элизабет была уверена, что навсегда. Оставалась только одна задача — найти и убить гоблина. И, желательно, все-таки не умереть. Встав на ноги и увидев, что одежда запачкана кровью, хаффлпаффка провела рукой по лицу. Ладонь окрасилась в красный, заставив девушку нахмуриться. Она применила заклинание, останавливающее кровотечение, очистила себя при помощи Эванеско, и огляделась в поисках цели. Но Ранрок нашел ее сам. Превратившись в дракона, гоблин решил, что теперь ему не найдется равных, поэтому не сразу понял, что Элизабет не стоит недооценивать. Древняя магия, очистившись от чужой воли, прекрасно слушалась свою новую хранительницу. Потоки силы, вихрями носящиеся по залу, превращались в сильнейшее оружие. Девушка вспышками перемещалась под сводами древнего хранилища, обрушивая на врага удары невероятной силы. Не имея возможности видеть древнюю магию, Ранрок не мог управлять ей так же эффективно, как волшебница. Бой не продлился долго. Уже умирая, гоблин вложил всю свою силу в последний удар по центральной колонне, что держала на себе замок. Своды опасно задрожали, угрожая обрушиться и похоронить всех, но на помощь Элизабет пришел ее любимый наставник. Маг вложил все свои силы в спасение школы, но на излечение собственных ран уже не хватило. — Профессор Фиг, потерпите немного, я сейчас, — бессвязно шептала Элизабет, накладывая все известные ей заклинания. Но ничего не помогало. Внутреннее кровотечение после падения с большой высоты быстро убивало пожилого мага. Он только слабо улыбнулся, глядя на ученицу, и прошептал имя жены. — Мириам бы тебя полюбила, — тихо сказал он, сжимая в руке палочку любимой. Кажется, он уже смирился с судьбой. Выполнив свой долг, он хотел спокойно уйти. Элизабет опустила руки и зарыдала, вкладывая всю свою боль и усталость в эти отчаянные слезы. Вся эта история настолько вымотала ее, что она без сил упала на грудь любимого наставника и отключилась. *** Элизабет сидела, потерянно уставившись в стол. Профессор Уизли произнесла по-настоящему трогательную речь, вспоминая заслуги профессора, но девушка практически ничего не слышала. С тех пор, как она пришла в себя в больничном крыле с сильным эмоциональным и физическим истощением, прошло только несколько часов. Она никак не могла принять тот факт, что человека, который был ее первым проводником в мир магии, больше нет. Все встали, подняли бокалы и начали расходиться. Элизабет вышла из Большого зала и на автомате повернула в сторону гостиной. Но пройти далеко она не успела. Она услышала за спиной быстрые шаги, обернулась и тут же оказалась в знакомых теплых объятиях. — Как ты? — спросил Оминис, глубоко вдыхая запах ее волос. — Я так сильно о тебе беспокоился. — Я в порядке, — тихо шепнула девушка, утыкаясь носом ему в рубашку. — Просто до сих пор не верится, — добавила она и тихо всхлипнула парню в плечо. Оминис нежно погладил ее по голове, после чего взял за руку и осторожно потянул за собой. Элизабет пошла за ним следом, понимая, что коридор — совсем не место для слез. Через несколько минут, когда Оминис что-то нажал на одном из настенных барельефов, открылась очередная тайная комната, о которой девушка даже не подозревала. Она была совсем небольшой, пыльной и полной старых предметов мебели. Элизабет наколдовала привычный диван и села, потянув парня за собой. Помедлив немного, она взяла его за руку, нервно всхлипнула и начала рассказывать, что ей пришлось пережить за последние два дня. Оминис успокаивающе гладил ее по плечу и внимательно слушал. Ее рассказ был сбивчивый, она перескакивала от одного к другому, словно не могла все уместить в своей голове. Начала она с битвы с Руквудом, как страшный кошмар вспоминая похищение и толпу волшебников в засаде. Оминис слушал со стиснутыми зубами, явно жалея, что темный маг уже мертв. Услышав, что проклятие на Анну наложил тоже он, Мракс пообещал рассказать об этом близнецам. — А почему ты не хочешь сама рассказать все Анне? — осторожно спросил он, и Элизабет болезненно стиснула его пальцы. — Не хочу с ней общаться, — буркнула девушка, отворачиваясь. Эти чувства казались ей глупыми, но побороть их она так и не смогла. Она решила, что не согласна с ними справляться одна, поэтому добавила: — Я просто ревную тебя, Оминис. Слизеринец поперхнулся воздухом от такой прямоты. Он выглядел совсем потерянно, не зная, что ответить на такое заявление. Элизабет с некоторым стыдом наблюдала за его стремительно краснеющими щеками и напряженным лицом. Парень явно старался подобрать правильные слова. — Расслабься, — тихо сказала Элиза, не выдержав такой картины, — я верю тебе и не собираюсь устраивать глупых сцен. Мне просто немного обидно, что я упустила столько прекрасных лет в Хогвартсе с тобой, — искренне добавила она, и Оминис облегченно улыбнулся ей. — Зато теперь все мои года — твои, — просто ответил он, и Элизабет поняла, что это то, чего ей так не хватало. Жгучее чувство в груди растворилось от этих слов и теплой улыбки. Вместо него пришло спокойствие и вера в счастливое будущее, которые почти покинули ее за последние месяцы. Решив не смущать себя продолжением этого разговора, девушка продолжила свой рассказ, на этот раз о битве под Хогвартсом. Она описала залы, полные гоблинов, помощь профессоров и последнее Хранилище. Говоря о нем, она упомянула про таинственный голос и Оминис заметно напрягся. — Постой, ты говоришь, это было похоже на чью-то волю? — спросил он, что-то обдумывая. — И что она пропала, когда шар был разбит гоблинским мечом? — Да, а перед этим я слышала, как оно кричит «Нет!», — добавила Элизабет, в деталях припоминая этот кошмар. — А еще, я и раньше испытывала это давление, просто оно было слабее, — вспомнила девушка и поморщилась, — оно всегда заставляло меня делать какие-то жуткие вещи. — Вот как… — Оминис выглядел уже не таким встревоженным. — Гоблинская сталь, получается, — пробормотал он. Отвращение было написано на его лице, когда он произнес: — Похоже, что это была часть души, запечатанная в Хранилище. Она пыталась вселиться в тебя, подавляя при помощи древней магии. А когда Ранрок разбил шар гоблинским мечом, эта душа была разрушена. Только вот кто мог сделать такую мерзкую вещь? — Исидора… — потрясенно прошептала Элизабет. Пазл у нее в голове начал складываться. Портрет не ожил, потому что она не была до конца мертва. — Откуда ты знаешь про такую магию? — Я знаю много отвратительных вещей, — хмуро ответил слизеринец, не скрывая неприязнь в голосе. — Спасибо моей чокнутой семейке. Но хотя бы теперь можно не переживать, что Исидора вернется. Никто никогда не создавал больше одного крестража. Элизабет пораженно молчала. Она судорожно хваталась за руку Оминиса, как за якорь, который удержит ее в этом теле, если злая воля сумасшедшей волшебницы все же вернется. Парень нежно перехватил ее руку, успокаивающе погладив ладонь. Девушка подняла на него глаза и увидела нервно сведенные брови и плохо скрытый страх. Кажется, он очень переживал из-за своих познаний в темной магии. — Ты не такой, как твоя семья, — шепнула она ему на ухо, отчего он слегка покраснел. Элизабет улыбнулась и добавила то, что только недавно полностью осознала. — За это я в тебя и влюбилась. Услышав эти слова, Оминис пораженно застыл. Он будто бы не мог поверить в то, что сказала ему девушка. Рука его сама потянулась к ее лицу, невесомо провела пальцами по щеке, очертила красное ушко и зарылась в волосы. Столько нежности и волнения было в этом жесте, что сердце Элизы сжалось от нахлынувших чувств. Оминис судорожно вдохнул и тихо, словно боясь, что голос подведет его, прошептал: — Я тоже люблю тебя, Элизабет. Девушка нежно улыбнулась, испытывая бесконечное счастье от этих слов. Все ее беды и переживания растворились в том тепле, что подарил ей этот человек. Она была до глубины души благодарна своей неудаче, которая привела ее сюда, в эту комнату. Все это было не зря. *** На следующий день после обеда и прогулки с Оминисом, окрыленная внезапной свободой, Элизабет сбежала в Выручай-комнату. Каникулы еще длились, домашних заданий не было, а Оминису она сказала, что готовит для него сюрприз. И это было чистой правдой, потому что девушка твердо решила закончить свой проект как можно скорее. — Хорошая госпожа такая замечательная ведьма, — восторженно сказал Дик, едва она зашла в комнату. — Вы спасаете не только существ, но и детей. Дик безмерно благодарен! Элизабет смущенно улыбнулась эльфу. Она и сбежала-то сюда еще и потому, что устала слушать похвалы. Но, к счастью, Дик ограничился этим и дальше только восхищенно следил за каждым ее движением. Студентка подошла к своему рабочему столу, навела на нем порядок и взяла в руки третью схему, которую дал ей профессор Дэвис. Это была схема для передачи сигналов от артефакта к магу. Обычно ее использовали для сигнализации, но так же применяли и в очень сложных артефактах вроде Омута Памяти. Правда, для таких случаев ее нужно было доработать. Элизабет принялась за разбор чертежей. Рунная цепочка профессора передавала только простой сигнал. То есть, если выполняется определенное условие, маг получает сообщение. Получалось довольно примитивное устройство, которое совсем не подходило для нужных целей. Задумчиво покрутив схему, Элизабет поняла, что для начала нужно сделать передачу непрерывной. Спустя два часа размышлений, решение было найдено. Предыдущая схема, отвечающая за подпитку артефакта, оказалась тем самым недостающим звеном. — Дик, я поняла! — радостно поделилась Элиза, когда идея окончательно сформировалась у нее в голове. Эльф только важно закивал головой. — Дик в этом не сомневался, талантливая госпожа. Элизабет принялась за реализацию. Она начертила обе схемы на доске и принялась аккуратно соединять. Идея была в том, чтобы объединить два потока и передавать магическую энергию в одну сторону и информацию в другую. Это значительно уменьшало количество рун. Дополнить схему подпитки оказалось проще, чем создавать все с нуля, и через несколько часов доработанная схема была почти готова. Глянув на часы, Элизабет вздохнула, размяла уставшую спину и пошла в спальню, надеясь успеть до отбоя. Желание опробовать новую задумку на практике было очень сильным, но изнурять себя девушка не собиралась. Поэтому, поворочавшись в кровати час, обдумывая недостающие улучшения, она все-таки уснула. Так прошла неделя каникул. Утром и после обеда она проводила время с Оминисом, а на вечер уходила в Выручай-комнату. Слизеринец, конечно, мучился любопытством, но настаивать не стал, когда Элизабет клятвенно заверила его, что не занимается ни древней магией, ни темными искусствами. А после нескольких поцелуев парень и вовсе растаял, согласившись ждать столько, сколько его девушка попросит. Придуманная в первый день схема была значительно доработана. Помимо того, чтобы передавать сигнал непрерывно, пришлось изменить его форму. По изначальной задумке в голове у мага раздавался легкий звон, но Элиза превратила его в картинку, заменив одинокую руну Райдо на целую группу из Ансуз, Райдо и Соулу. В теории, теперь собранный свет должен был передаться в виде изображения. Несколько дней ушли на эту доработку, но итоговая схема показалась девушке рабочей. Оставалось проверить на практике. Несмотря на все попытки объединения, рун все равно стало значительно больше. Глядя на десятки мелких символов, Элизабет внутренне содрогнулась, но мужественно решила не отступать. На попытки в точности нанести все это и исправления ошибок в схеме ушло три дня. В последний день каникул удача, наконец, улыбнулась Элизе. Вторая за вечер попытка нанести руны на пуговицу прошла успешно. Девушка смотрела на артефакт, лежащий на столе, и нервно размышляла. Взять его в руки ей было боязно, потому что она совсем не знала, как отреагирует ее разум на подобного рода сигналы. — Дик, подойди сюда! — эльф послушно отозвался и преданными глазами посмотрел на Элизабет. — Ты можешь проследить за мной? — Дик кивнул, внимательно слушая. — Сейчас я возьму в руки вот эту пуговицу. Если вдруг мне станет плохо, я закричу или вообще поведу себя странно, ты немедленно отберешь ее у меня. Только не трогай ее голыми пальцами. Эльф закивал, приговаривая, что «Дик все понял». Он с подозрением переводил взгляд с пуговицы на девушку и обратно. Элизабет глубоко вздохнула и осторожно коснулась медной поверхности. Вспышка света ослепила ее, отчего она с непривычки резко закрыла глаза. Не успела она понять, что же видит, как эльф тут же дернул ее за руку и новое ощущение пропало. — Спасибо, Дик, — улыбнулась девушка, с благодарностью глядя на маленького помощника. — Мне просто было очень непривычно. Все в порядке, оно не опасно. Эльф подозрительно прищурился, но спорить не стал. Элизабет закрыла глаза и снова коснулась артефакта, надеясь лучше понять получившееся изображение. Свет резанул своей яркостью и девушка поняла, что не видит ничего, кроме слепящего белого пятна. Как бы она ни старалась понять хоть что-то, картинка яснее не становилась. — Интересно, — пробормотала она, убирая руку с артефакта. — Похоже, что света слишком много, — задумчиво произнесла она и принялась вспоминать, что ей известно про человеческое зрение. Перед мысленным взором пронеслись схемы из магловского учебника и она, озаренная догадкой, хлопнула себя по лбу. — Зрачок и радужная оболочка, ну конечно! Они же фильтруют количество пропускаемого света! — воскликнула она и обратилась к эльфу. — Дик, можешь максимально приглушить свет? Так, чтобы было почти ничего не видно. Эльф щелкнул пальцами и комната погрузилась в темноту. Видны были только очертания предметов, как в звездную, но безлунную ночь. Исследовательница нащупала пуговицу на столе и пораженно застыла. Глаза ее были закрыты, но она видела комнату! Причем видела даже лучше, чем своим настоящим зрением. Правда, Элизабет показалось, что она лежит на столе и смотрит в потолок, отчего голова слегка закружилась. Подняв пуговицу, она сделала только хуже, потому что на движение в пространстве ее тело отреагировало рефлекторно и она чуть не упала, выронив артефакт из рук. — Получилось! — счастливо прошептала Элизабет и чуть не расплакалась. — Даже если не получится ничего лучше, я хотя бы покажу тебе звезды.