Невезучая

Уроки прошли в напряженном ожидании вечера. Оминис больше ничего не сказал, но Элизабет и не хотела разговаривать при такой куче свидетелей, поэтому только поглядывала на него с легким беспокойством, обдумывая, что же сказать вечером. Перед ужином она спустилась с другими хаффлпаффками в спальню, чтобы переодеться и показать им обещанный результат своих трудов. Выслушав историю изобретения подруги, Поппи, Аделаида и Сахарисса единогласно пришли к выводу, что это самое крутое, что они когда-нибудь видели. Девушки внимательно изучили артефакт и пришли в полный восторг, по очереди прикасаясь к глазу и смешно теряя ориентацию в пространстве. — Это похоже на какой-то безумный ночной кошмар, — заметила Поппи, держа глаз и поворачивая его в разные стороны. От этих движений у нее кружилась голова, но она с каким-то нездоровым интересом продолжала. — Когда твое тело меняет форму, и ты не можешь понять, где у тебя что. Глаза на руке, брр. — Он же не для развлечения сделан, — проворчала Элизабет, с опаской глядя на ценную вещь, на которую она потратила сотни часов своей жизни. — Отдай! — Ладно-ладно, — извиняясь, протянула Поппи. Она отдала артефакт, и Элиза облегченно спрятала его в карман. Сахарисса, глядя на это, только закатила глаза. Она немного завидовала, поэтому вела себя несколько высокомернее обычного. Аделаида же, напротив, коварно улыбаясь, взяла Элизу за плечи и вытолкала ее из спальни. — Пошли, героиня, твой ненаглядный уже заждался, — хихикнула она, утягивая девушку на ужин. Поппи и Сахарисса пошли следом, переговариваясь о возможности запатентовать это изобретение и использовать его для разных целей. Элизабет даже пришлось шикнуть на них, чтобы не болтали раньше времени. До Большого зала дошли быстро. Там Элизабет, не найдя за слизеринским столом Оминиса, быстро перекусила и выбежала, провожаемая улыбками соседок и пожеланиями удачи. Путь до Выручай-комнаты впервые показался девушке таким длинным. Она бежала, перепрыгивая через ступеньку и остановилась только тогда, когда увидела в коридоре знакомую фигуру. Оминис стоял у стены с гобеленом, сложив руки на груди. Лицо его было напряженным, жесткая складка пролегла между бровей, а глаза были закрыты. — Оминис, — тихо произнесла Элизабет, задыхаясь от бега. Парень вздрогнул и опустил руки, поворачиваясь на голос. Девушка нервно прошла трижды мимо стены и решительно схватила парня, затягивая его в появившуюся дверь. От неожиданности он даже не успел среагировать, поэтому когда она крепко его обняла, просто застыл, не зная, что делать. — Я все еще расстроен, — в смятении заметил он, но руки его сами потянулись к ней, неловко отвечая на объятие. Элизабет потерлась лбом о его плечо и тихо выдохнула. — Я знаю, прости меня, — сказала она, отстраняясь и глядя прямо в незрячие глаза. Оминис прислушивался к ее хриплому от волнения голосу и понемногу оттаивал. Элизабет засунула руку в карман, где, в тканевом мешочке, лежал артефакт. Пальцы слегка задрожали от нервов, но она достала его и вложила в руку слизеринца. — Это то, ради чего я столько вечеров провела без тебя. Мой подарок. — Оминис недоуменно взял предложенный предмет, ощупал его и непонимающе нахмурился. — Что это? — спросил он, не сумев определить, что держит в руках. На ощупь это был просто небольшой шарик в мешочке. Он взялся за завязочки, намереваясь достать странный подарок, но Элизабет накрыла его руку своей и не дала ему этого сделать. — Это глаз, — хриплым шепотом сказала она. Оминис непонимающе поднял брови. Пальцы его застыли, он весь замер, и Элизабет быстро заговорила, путаясь в мыслях и цепляясь за руки парня, словно он мог убежать от нее. — Это артефакт, я сделала его для тебя. Это не настоящий глаз, но он видит. Я проверила на себе, но не знаю, как ты отреагируешь на него. Мы можем провести эксперимент… — Элиза! — перебил ее Оминис, запуская свободную руку в волосы. Он выглядел просто ошеломленным, глаза его расширились, а пальцы крепко сжимали мешочек. Элизабет замолкла, напряженно всматриваясь в его лицо. Он, казалось, забыл как дышать, напряженно осмысливая то, что она только что сказала. Наконец, он отмер, закрыл глаза и тихо переспросил, словно боясь, что ему послышалось. — Ты сделала… что? — Искусственный глаз, — потерянно ответила Элизабет, не ожидавшая такой реакции. Оминис спрятал лицо в ладонях и она непонимающе отошла на шаг назад. Плечи парня задрожали, девушка обеспокоенно прикоснулась к его руке. — Ты чего, Оминис? Слизеринец не ответил. Он провел рукой по лицу, шагнул к ней навстречу и обнял ее так крепко, что чуть не выбил весь воздух из легких. Элизабет пораженно застыла, когда услышала, как сильно бьется его сердце. Он весь дрожал, эмоции бушевали и не давали ему спокойно говорить, спазмом сжимая горло. Лишь спустя несколько минут он пришел в себя, возвращая себе голос. — Прости, я просто не ожидал. Выгляжу, наверное, как полный дурак, — сказал он, отворачиваясь от нее. Элизабет несмело улыбнулась. — Просто я вдруг понял, что никто и никогда не делал для меня столько, сколько сделала ты, а я… а я еще обижался. Действительно слепой, — горько произнес он, отчего Элизабет вскинулась, не согласная с обвинениями. — Это моя вина, что я ничего тебе не говорила, — с жаром ответила она, не желая слушать, как он винит себя. — Я просто боялась, что ничего не выйдет, но теперь все готово. Артефакт работает! — Как ты вообще смогла сделать что-то такое, — пораженно пробормотал Оминис. Элизабет заметила, что нервное напряжение отпустило его, и к нему вернулась способность трезво мыслить. — А ты уверена, что у меня он сработает? Вдруг я не смогу им воспользоваться? — Я проверяла, твой мозг работает так же, как и мозг зрячего человека, когда ты используешь палочку, — уверенно сказала девушка, вспоминая свои эксперименты. Оминис нахмурился, пытаясь понять, когда она успела это выяснить. — Просто не будет, но я уверена, что все получится. Давай попробуем прямо сейчас. — Подожди, — осадил ее парень, желая знать больше подробностей. Элизабет нетерпеливо сжала губы, но подчинилась и принялась отвечать на кучу вопросов, которые Оминис задавал ей один за одним. Понемногу картина для него прояснялась, и Элиза почувствовала настоящее восхищение в его голосе. — Но есть последний момент, — заметил он, когда принцип работы артефакта стал для него понятен. — Для того, чтобы вживить его, нужна операция. Как ты будешь ее проводить? Элизабет нахмурилась, понимая, что он нашел самое слабое место ее плана. Операции такой сложности ей проводить не доводилось. Да и вообще любые операции, если быть до конца честной. Недовольно поморщившись, она все же ответила: — Я не знаю. Я думала попросить медсестру, либо обратиться в Мунго. — Плохой план, — отрезал Оминис, — Они сразу сообщат моему отцу. А он последний, кого я хотел бы об этом уведомить. — Тогда я не знаю, — протянула девушка, разводя руками. Это и правда был вопрос, который волновал ее больше всего, но на который ответ так и не нашелся. — Давай сначала проверим, работает ли он вообще. Оминис неуверенно кивнул. Он подошел к столу и попросил Элизабет поставить глаз на подставку. Она сделала это, и помогла ему занести ладонь прямо над артефактом. Парень нервно сглотнул и медленно опустил руку. Как только пальцы его коснулись гладкой поверхности артефакта, он вздрогнул и отдернул руку, словно обжегшись. Глаз покатился по столу, но девушка без труда поймала его. — Ты чего? — спросила она, ставя глаз обратно на подставку. Оминис схватился за виски, слегка приоткрыв рот и тяжело дыша. Элизабет обеспокоенно прикоснулась к его плечу. — Все в порядке, — ответил он, отходя от внезапного ощущения. Обеспокоенность во взгляде девушки сменилась нетерпеливым любопытством. — Я, кажется, что-то… видел. Не знаю, что это, я не успел ничего понять, все было каким-то странным. Словно магических образов вокруг стало невероятно много и они все резко вспыхнули у меня в голове. — Попробуешь снова? — с энтузиазмом истинного исследователя спросила Элизабет, но Оминис только покачал головой. Он выдохнул, что-то для себя решив, отчего девушка слегка удивленно посмотрела на него. — Нет, я не хочу… так, — медленно произнес он, не желая обидеть свою подругу. Он старательно подбирал слова, но его истинные чувства мешали ему быть как обычно собранным и спокойным. — Я столько раз мечтал, что увижу тебя. Я не хочу, чтобы это было так — в спешке, ради эксперимента. Это неправильно. Я хочу увидеть тебя своими глазами, — шепнул он, и Элизабет почувствовала, как слезы защипали уголки ее глаз. Оминис взял ее руки в свои и тихим голосом спросил: — Ты проведешь для меня эту операцию? — Да, — шепнула девушка, сквозь слезы глядя в глаза своего любимого человека. Ради него она сделает все, что угодно. — Мне невероятно повезло с тобой, — улыбнулся Оминис и с нежностью стер ее слезы тонким носовым платком. *** С момента признания прошло несколько дней. Все это время Элизабет ужасно нервничала, плохо спала и постоянно витала в облаках на уроках. Все ее мысли были посвящены операции и ее возможным последствиям. Она сотни раз прокрутила в голове все наихудшие сценарии, отчего ее уверенность в себе просто растворилась. — Элизабет, расслабься, пожалуйста, — тихо попросил Оминис, лежа у нее на коленях. Этим субботним утром они решили посидеть в лесу, на той самой поляне, где лепили снеговика. Вот только сейчас она была покрыта зеленой травой и первыми весенними цветами. — Я даже отсюда слышу, как скрипят твои зубы. — Легко тебе говорить, — проворчала девушка, запуская пальцы в аккуратно уложенные волосы слизеринца. Он довольно зажмурился, наслаждаясь лаской. — Это не тебе предстоит провести сложнейшую операцию, которая может лишить тебя глаз насовсем. — Как будто бы будет какая-то разница, — философски пожал плечами Оминис, и Элизабет сердито надулась и дернула его за прядку волос. — Ай! — Может, мы все же подождем до твоего семнадцатилетия? — в который раз предложила хаффлпаффка, но ожидаемо увидела упрямо сжатые губы. Оминис не желал ждать, он доверял Элизе и не понимал, почему она так неуверенна в себе. — Ты знаешь мой ответ, — произнес он и приподнялся на локтях, оказавшись прямо напротив лица девушки, — А я знаю способ тебя расслабить, — коварно улыбнулся он. Элизабет засмотрелась на его губы и совершенно нещадно покраснела. Оминис притянул ее к себе и поцеловал, повалив на расстеленный на траве плед. Несколько минут они просто наслаждались теплом друг друга и обманчиво ласкового весеннего солнца. — Оминис, ты совершенно невыносим, — прошептала девушка, когда рука слизеринца забралась под ее мантию. Пальцы скользнули под жилетку, задирая рубашку и Элизабет от неожиданности вздрогнула. — Холодно же! — Зато ты отвлеклась, — с невинной улыбкой заметил парень, за что тут же расплатился. Элиза мстительно засунула холодные руки ему под рубашку и почувствовала, как напрягся его пресс. Оминис застыл на вытянутых руках и выдохнул сквозь зубы, отчего у девушки перехватило дыхание. Его растрепанные волосы, покрасневшие щеки и каменные мышцы под ее пальцами вызвали в ней такую бурю эмоций, что она даже испугалась. Поэтому, когда он закусил губу и медленно поднялся, слезая с нее, она не знала, чего в ней было больше — разочарования или облегчения. — Осторожнее, Элизабет, мы все-таки все еще в школе, — севшим голосом произнес он, протягивая ей руку. Элизабет взяла ее и поднялась, поправляя одежду. — Кто бы говорил, — хитро протянула она, глядя на то, как слегка трясущимися руками Оминис заправляет свою рубашку. — Ты вообще-то первый начал. *** Осознав, что другого варианта нет, Элизабет все вечера проводила за книгами и медицинскими журналами, изучая хирургию. Она даже пришла к школьной медсестре и поинтересовалась у нее о том, как попасть на практику в Мунго, чтобы посмотреть на проведение операций в живую. Правда быстро поняла бесполезность своей затеи, узнав, что это возможно только на седьмом курсе. Но добрая мадам Блэйни посоветовала ей несколько полезных книг. В одной из них Элизабет нашла заклинание, которое используют для наложения швов. Не все раны возможно исцелить магией, поэтому иногда колдомедики все же накладывали швы, чтобы сложные повреждения срослись правильно. Хаффлпаффка поняла, что это, возможно, ее единственный шанс ничего не испортить. Все-таки швы позволяли зафиксировать даже мельчайшие детали, чтобы заживляющее заклинание сработало верно. Попросив у Дика гроздь винограда, Элизабет засела за свой любимый рабочий стол и принялась отрабатывать новые чары. Они требовали тончайшего контроля за жестами, но были сравнительно легкими после всех тех рунных зачарований, которые девушка провела в этой комнате. Она аккуратно надрезала магическим скальпелем виноградинку, а потом накладывала швы один за одним, стараясь не повредить тонкую кожицу. Выходило через раз, но с каждой новой попыткой рука все меньше дрожала, а швы становились все более аккуратными. Кроме того, поборов жалость и брезгливость, Элизабет отправилась в Хогсмид и купила там свиную голову. Из книг она знала, что глаза у свиней больше всего похожи на человеческие, поэтому для подготовки решила провести операцию на них. «Ты знала, на что шла, решив стать врачом», — убеждала себя девушка, глядя на готовый для эксперимента стол. Голова свиньи лежала в центре, под увеличительным стеклом, рядом лежал артефакт, а также скальпели, зелья и волшебная палочка. Элизабет выдохнула, успокаивая дыхание, и приступила к операции. Осторожно надрезав оболочку глаза вдоль нижнего века, она специальным инструментом аккуратно принялась отделять стекловидное тело и хрусталик от склеры, чтобы не повредить мышцы, но освободить место для протеза. Спустя пятнадцать минут напряженной тишины, она смогла сделать это и справиться с легким головокружением и тошнотой. Вторым этапом она обработала искусственный глаз обеззараживающим зельем и аккуратно поместила его внутрь, тщательно проверив, чтобы затвор был точно по центру. Затем она сделала небольшой разрез в роговице и аккуратно прикрепила на радужную оболочку специальные микро-магнитики, которые вживлялись в ткань и не мешали ей свободно двигаться, но в то же время притягивали ее к таким же магнитикам на затворе. Таким образом, внешне глаз выглядел совершенно обычно, но управлялся не мозгом, а рунной цепочкой артефакта. Осталось только наложить швы и применить заживляющие чары. Шить оболочку глаза оказалось даже проще, чем виноград. Но вот заклинание на мертвой ткани не сработало. Хотя в теории оно должно зарастить повреждения так, чтобы даже шрама не осталось. — Это было не так страшно, — пробормотала Элизабет, оглядывая результат своей работы. Она уложилась в час, который обычно действует усыпляющее зелье, так что получалось, что все было готово. Для последнего теста она зажгла Люмос и поднесла к глазу. Артефакт отреагировал мгновенно, сужая зрачок и стягивая радужную оболочку к центру. Выглядело это действительно жутко, учитывая, что другой глаз остался остекленевшим. Элизабет удовлетворенно вздохнула, взмахом палочки достала протез и тщательно обработала стеклянную поверхность зельями и очищающим заклинанием. Затем она сделала то же самое с инструментами и наколдовала Эванеско, уничтожая все следы эксперимента. — Пора, — решительно произнесла она и отправилась искать Оминиса.