Невезучая

С тех пор, как Элизабет показала Выручай-комнату Оминису, это стало их любимым местом. Они проводили здесь все вечера, сидя на морском берегу или на солнечной лесной поляне. Оминис наслаждался приятной прохладой ветра или теплыми солнечными лучами, а Элиза играла с питомцами или мечтательно планировала, что покажет парню первым делом, когда ее эксперимент завершится. — О чем задумалась? — мягко спросил слизеринец, обнимая девушку со спины. Они гуляли по берегу, и Элизабет снова замечталась, глядя на спокойную воду. — О тебе, — с улыбкой в голосе ответила она, откидывая голову ему на плечо. — Скажи мне, чем ты хочешь заниматься после школы? Оминис задумался, будто бы никогда об этом не думал. Элизабет даже показалось, что он не хочет об этом думать. — Я не знаю, — честно ответил он. — Я хотел бы остаться здесь навсегда, — тихо проговорил он ей на ухо и у девушки мурашки побежали по коже. — Мне кажется, что мне сложно будет найти работу, а возвращаться в поместье и вести дела семьи я не намерен. — Но ты ведь и не обязан? — нахмурилась она, не желая даже представлять такой вариант. Оминис успокаивающе погладил ее по плечу. — Пока мне шестнадцать, я не могу идти против воли отца, — спокойно заметил он. — В этом году некому взять опеку надо мной, ведь Соломон мертв. Но уже в октябре мне будет семнадцать. Я не вернусь домой после седьмого курса. Наверное, буду заниматься травологией. Это у меня хотя бы получается. Элизабет задумалась. С одной стороны, ее радовало, что парень не собирается менять себя и свои принципы. С другой стороны, легкая тоска в его голосе болезненно отдавалась в ее сердце. — Я думаю, я могу попросить родителей приютить тебя на лето, — неуверенно сказала она, зная, что родители вряд ли откажут, хоть и придется напрячься с деньгами. — У меня есть небольшие сбережения, на еду и учебники хватит. Оминис только сильнее сжал ее в своих объятиях, вдыхая запах ее волос. Элизабет почувствовала, что краснеет. — Я очень ценю твою заботу, — прошептал он, — но мне нужно кое-что решить. Не переживай, я обязательно справлюсь. Ради тебя. Элизабет только вздохнула, не став спорить. Ей было невероятно приятно, что кто-то делает что-то ради нее. Новое, неизвестное до этого чувство затопило все ее сознание. Признательность, благодарность, тепло и ощущение безопасности. Девушке захотелось ответить тем же, сделать все, чтобы Оминис тоже испытал это потрясающее чувство. — Хорошо, — ответила она, разворачиваясь лицом к нему и с нежностью всматриваясь в его глаза. — А я сделаю все, чтобы тебе помочь. *** Две недели пролетели незаметно, хотя Элизабет и боялась обратного. Поэтому, когда утром за завтраком в зал влетела незнакомая сова, она не сразу поняла, что небольшая посылка предназначается ей. Лишь только когда вредная птица уронила сверток прямо ей в кашу, она поняла, что день настал. Слегка подрагивающими руками она очистила стол и себя от овсянки и бережно убрала посылку в сумку. Уже на выходе из большого зала она встретилась взглядом с профессором Уизли и та заговорщически ей подмигнула. На уроках Элизабет сидела как на иголках. К счастью, сегодня у нее были прорицания и чары, так что взорвать котел ей не грозило. Кое как дотерпев до обеда, хаффлпаффка быстро перекусила, схватила сумку и выбежала из зала. Оминис только покачал головой ей вслед, но спрашивать ничего не стал. «Я обязательно завтра же все ему расскажу», — подумала девушка, по лестницам забегая на восьмой этаж. Комната встретила ее привычной тишиной. Дик протирал книжные полки от пыли, подзабытый рабочий стол уже сиял чистотой. Элизабет радостно села за него и принялась распаковывать обернутую в плотную бумагу коробочку. В ней, завернутые в бархатную ткань, лежали две заготовки для артефакта, изготовленные точно по ее чертежам. Элизабет бережно достала один механизм и внимательно осмотрела его. Видно было, что работал настоящий мастер своего дела. Медные лепестки были идеально подогнаны, легко приводились в движение маленькой шестерней и хитрым способом крепились к шарообразной основе. Линза тоже была выточена и отполирована с ювелирной точностью. Она надежно крепилась к артефакту, но при этом вся конструкция легко разбиралась на части. В дополнение к этому, мастер изготовил стеклянный корпус, в который можно было поместить артефакт. Он состоял из двух половинок, что позволяло легко его снимать для того, чтобы добраться до внутренних частей механизма. — Да, я бы ни за что такое не сделала сама, — восхищенно произнесла девушка, понимая, что ее изначальные чертежи были значительно переработаны и усовершенствованы. Все-таки не зря она обратилась к проверенному человеку. Отложив будущий артефакт обратно в коробочку, Элизабет достала из ящика стола подготовленные схемы и разложила их перед собой. Еще несколько минут она потратила на то, чтобы успокоить дрожащие пальцы, а потом выдохнула и приступила к работе. Заготовку девушка разместила на трансфигурированной подставке, затем настроила древний микроскоп, найденный среди хлама Выручай-комнаты. — Пожелай мне удачи, Дик, — сказала юная исследовательница и принялась аккуратно, шаг за шагом, наносить мельчайшие руны на поверхность медного шарика. И впервые за всю свою жизнь Элизабет была благодарна строгой воспитательнице из маггловской школы за то, что та часами заставляла ее сидеть над вышивкой. Терпение и развитая мелкая моторика рук пришлись ей как нельзя кстати. Два часа спустя, нанеся последнюю руну из цепочки, управляющей фокусирующей линзой, девушка, наконец, позволила себе опустить напряженные руки. Руны вспыхнули ярким светом и погасли, впечатавшись в медный корпус. Шея мастерицы нещадно ныла, по лбу стекал пот, а глаза болели от сильнейшего напряжения, но она не обращала на это никакого внимания. Весь мир сейчас сузился до маленького шарика, лежавшего на подставке. — Дик, приглуши свет, пожалуйста, — с волнением в голосе попросила Элизабет. Эльф послушно щелкнул пальцами и комната погрузилась в полумрак. Искусственный зрачок тут же расширился, приоткрывая черноту заклинания. Девушка осторожно протянула руку и дрожащими пальцами прикоснулась к артефакту. Глаза она закрыла сразу же и с приятным удовлетворением поняла, что видит потолок комнаты. Небольшим усилием воли она подкорректировала фокус и внимательно изучила высокие окна и зелень, свисающую над ними. Искусственные звезды превратились в яркие и четкие точки. — А теперь чуть больше света, — попросила Элиза, задерживая дыхание от волнения. Эту часть она еще не тестировала. Дик щелкнул пальцами и на небе взошла луна. В комнате сразу стало светлее, послышался тихий звук сработавшей шестерни и девушка с замиранием сердца поняла, что глаз прекрасно адаптировался. Луна была видна также четко, как и звезды, но совсем не слепила. — Включай обычный свет, Дик, — радостно попросила она, и с восторгом посмотрела на высокие своды, подсвеченные неярким вечерним светом. Косые лучи красиво подсвечивали пылинки, летающие по комнате, и девушка видела их с кристальной ясностью. Сердце колотилось как сумасшедшее, чистейшая радость разливалась в груди. — Работает, Дик! Работает! — радостно воскликнула Элизабет, не до конца веря в свой успех. — Давай максимальную яркость! Обрадованный эльф в очередной раз щелкнул пальцами и яркое полуденное солнце возникло на искусственном небе. Элизабет рефлекторно зажмурила и без того закрытые глаза, но боялась она зря. С легким жужжанием металлический зрачок сузился до практически незаметной точки и девушка поняла, что все ещё видит, даже несмотря на прямые солнечные лучи, бьющие прямо в глаз. — Ничего себе, — пробормотала она, понимая, что ее артефакт был даже более гибким, чем настоящие глаза. Искусственный зрачок мог сужаться намного сильнее, чем настоящий. — Вот что значит — механика… Исследовательница взяла со стола пергамент и поднесла к артефакту. Несколько мгновений потребовалось ей, чтобы сфокусироваться, а потом она с восторгом увидела значки рун на бежевой поверхности свитка. Обрадовавшись успеху, девушка открыла глаза и тут же пошатнулась, пораженная тем, что видела мир сразу с двух точек зрения. Голова отчаянно закружилась, картинка перед глазами плыла и сливалась во что-то невообразимое. «Это была плохая идея», — подумала Элизабет, зажмурившись и отходя от неприятного опыта. И в этот момент ей в голову пришла мысль, ни разу раньше ее не посещавшая. — Черт возьми, — отчаянно застонала она, понимая, что кое-что не учла. — Дик, я такая глупая! — Почему умная госпожа говорит про себя такое? — обеспокоенно спросил эльф, подходя ближе. В его больших глазах застыло искреннее беспокойство. — Я совсем забыла про управляющий контур, — потерянно ответила Элизабет, уже перебирая в уме варианты, как можно добавить его в готовый артефакт. По предварительным прикидкам выходило, что для того, чтобы поворачивать глаз в разные стороны, необходимо просто сумасшедшее количество рун. — Я уже не смогу нанести его на такую маленькую площадь. — А зачем госпоже нужен этот контур? — участливо поинтересовался эльф. Он явно не хотел, чтобы девушка так расстраивалась. — Понимаешь, Дик, — начала Элизабет, подбирая слова, — Он нужен для того, чтобы Оминис мог смотреть не только прямо, но и по сторонам. — А как двигается обычный глаз? — с любопытством спросил домовик. Хаффлпаффка нахмурилась, вспоминая, что читала об этом в учебниках по медицине. — Каждый глаз управляется при помощи шести мышц, каждая из которых отвечает за определённое направление, — задумчиво пробормотала Элизабет и с силой потерла виски. — Чем можно заменить мышцы? — А зачем их заменять? — с легким недоумением заметил эльф и Элизабет странно посмотрела на него. Пара секунд прошла в молчании, а потом она нервно рассмеялась. — Дик, ты гений, — с благодарностью сказала девушка, когда приступ веселья прошел. Домовик польщенно улыбнулся. — Я так много времени провела за сложными расчетами, что совсем разучилась думать просто. Обрадованная тем, что переделка артефакта откладывается, Элизабет принялась разрабатывать новый план. Ей не терпелось рассказать обо всем Оминису, но для начала нужно было понять, каким образом можно вживить искусственный глаз внутрь настоящего так, чтобы мышцы продолжали исправно работать. Она была уверена, что у слизеринца не будет с этим проблем, потому что видела, что управлять глазами он все-таки может. Книги по анатомии были зачитаны от корки до корки, Элиза даже стащила медицинские пособия по магической хирургии из запретной секции и всю ночь провела за их чтением. По всем ее расчетам выходило, что, в теории, удалить только часть глаза и заменить на искусственный вполне возможно. Это решало проблемы управления и синхронизации двух глаз. В том, что артефактов должно быть два, девушка тоже убедилась на практике, поместив глаз в самодельную повязку. Один глаз не позволял точно определять расстояния до объектов и сильно уменьшал угол обзора. Для слепого человека и это было бы невероятным подарком, но Элизабет никогда не останавливалась на полпути. Ближе к утру исследовательница трансфигурировала себе кровать и успела все-таки поспать пару часов. Ее мозг от перевозбуждения совсем не мог отдохнуть, так что она применила на себе сонные чары из учебника, из-за чего чуть не проспала завтрак. Явившись на него, сонная и уставшая, она заработала очень подозрительные взгляды соседок по комнате. Пришлось тихо рассказать, что проект по рунам почти завершен и обещать показать все после уроков. Девочки заинтересовались. Уроки тянулись как назло медленно, поэтому после первого же урока, которым была защита от темных искусств, Элизабет не удержалась и побежала разыскивать Оминиса. Следующей парой у них была травология, но она хотела перехватить парня до того, как он войдет в класс, чтобы поговорить наедине. Хаффлпаффке повезло и она встретила его во дворике, с неизменной палочкой в руках. При приближении Элизабет парень нахмурился и повернулся к ней с легкой обидой на лице. — Не хочешь мне ничего объяснить? — ровным голосом спросил он, сложив руки на груди, отчего Элизе резко стало очень стыдно. — Я вчера весь вечер искал тебя, даже проверил Выручай-комнату, но она просто не открылась. — Прости, — смущенно ответила девушка, опустив глаза. — Я не собиралась тебя обижать, просто не хотела портить сюрприз. Оминис только поднял бровь, все так же не меняя позы. В этот раз он явно был сильно обижен. Элизабет подошла к нему ближе, но он сделал шаг назад. Кажется, его терпение все же не было безграничным. — Послушай, Оминис, — почти жалобно произнесла хаффлпаффка. — У меня почти все готово. Приходи сегодня вечером в комнату, я буду ждать тебя там сразу после ужина. — Хорошо, я приду, — хмуро ответил он и развернулся, быстрым шагом уходя в сторону теплиц. Элизабет пошла следом, кусая губы и ругая себя за недогадливость. — И чего я вообще ожидала после истории с Себастьяном?