Сквозь пелену

— Это почерк Себастьяна. Без сомнений, — выдал вердикт Оминис, закончив манипуляции своей палочкой над гладким клочком пергамента. Со вздохом он отложил ее в сторону и провел едва дрожащими руками по лицу, убрав выбившиеся из прически светло-русые пряди. Невидящим взглядом уставился на Николетт. Та стояла чуть поодаль, сжимая злополучные серьги в теплых ладонях. Они неприятно кололи нежную кожу, но девушке было совсем не до этого. — Зачем он их прислал? И вообще… Откуда у него вещи Анны? Себастьян должен быть далеко отсюда, его при любом удобном случае могут схватить и закрыть в Азкабане, — тихо озвучила свои мысли Лайтвуд, подойдя ближе к Оминису и опустившись на диван рядом с ним. Мракс помолчал с минуту, потом проговорил, неторопливо, будто нехотя: — Признаться честно, я от Анны не получал сову уже больше двух недель… Но не придал этому большого значения. Знаю, что в острые вспышки проклятия ей даже тяжело перо держать в руке. — Она же сейчас не в Фелдкрофте? Мракс кивнул. Анна перебралась ближе к Лондону фактически сразу после той ужасной ночи, когда семья Сэллоу окончательно перестала существовать одним целым. За неимением хотя бы одного родственника, больница Святого Мунго приставили к ней сиделку-целителя, которая контролировала ее состояние и старалась поддерживать ее жизнь. Это все произошло не без материальной помощи Оминиса. — Оминис… Ты не думаешь, что с Анной… могло что-то произойти? — осторожно начала Николетт. — Нет, — в голосе прослеживалась леденящая душу сталь. — С ней все в порядке, я уверен. Лайтвуд слегка испугалась изменениям в его голосе, но за все время их знакомства она практически к этому привыкла. Он может сколь угодно открещиваться от ненавистного рода, но кровь Мраксов все равно берет свое. — Думаю, каникулы — самое время, чтобы ее навестить, как думаешь? — легкая рука девушки скользнула по колену Оминиса и добралась до длинных изящных пальцев, аккуратно их поглаживая. Успокаивая, расслабляя их хозяина. Мракс на секунду напрягся, и с выдохом переплел их пальцы. — Прости, Никки… Я был груб с тобой сегодня, — он притянул Лайтвуд ближе к себе и свободной рукой невесомо погладил ее по скуле, очерчивая ровность линий. Николетт, словно кошка, прильнула к его пальцам и коснулась их мягкими губами. — Не нужно. Я понимаю твою тревогу. Мы все узнаем. Мракс приблизился к ее лицу и легко, едва касаясь, поцеловал ее. — Мне так повезло с тобой… — шелестящий змеиный шепот раздался прямо ей в губы. Летта лишь улыбнулась, отвечая на поцелуй. Руки Оминиса скользнули по талии и крепко схватили, перемещая девушку к себе на колени. Рваный выдох в губы. — Кажется, бал скоро закончится… — шепнула Николетт, чувствуя губы Мракса на своей шее. Тот в ответ вопросительно промычал, совершенно не желая отрываться от облюбованного места. — Ом… — не в силах сказать что-то еще, она запустила пальцы в мягкие волосы Оминиса, прижимая его ближе к себе. Ойкнула, когда почувствовала легкую острую боль от укуса. Но Мракс сразу принялся зацеловывать свою метку. — Ты права, моя милая. К большому сожалению… — с явной неохотой оторвавшись от Николетт, он взял ее за руку. — Значит, ты домой на каникулы не поедешь? — Останусь с тобой. И заодно Анну навестим, — кивнула девушка, вставая с колен Оминиса. В голове начало покалывать, что от выпитого алкоголя, что от шпилек, которые держали ее волосы в пучке. — Ты не представляешь, как я рад, Никки, — мягко улыбнулся Мракс. — Я раньше на всех каникулах оставался в Фелдкрофте… Это лето было первым, когда я снова вернулся к семье. Лайтвуд с горечью взглянула на Оминиса. Он редко упоминал как свой дом, так и двинутых родственничков. До сих пор чувство вины съедало девушку, она была уверена в том, что приложи она больше усилий — и удалось бы убедить Себастьяна в неспособности реликвии исцелить Анну. — Не нужно этого, Николетт. Прошу, прекрати истязать себя мнимой виной, — тихо произнес Мракс. — Я тебе уже говорил, Себастьян… Сам сделал свой выбор. Это только лишь его решение, повлекшее за собой определенные последствия. Мы же, в свою очередь, сделали, что могли. Мракс подошел к ней, обнимая. — Тебе нужно отдохнуть, моя милая. И… Губы Мракса опустились до уха. — С наступающим Рождеством, Николетт.

***

Начало рождественских каникул вышло очень тихим и умиротворенным. Летта и Оминис во всю посвящали свое время отдыху: гуляли, играли в шахматы (у Мракса получалось просто восхитительно, Лайтвуд же довольно посредственно могла просчитывать несколько ходов вперед), лепили снежные замки и катались на магловских коньках по замершему Черному озеру. В последнем занятии им любезно помог Амит; когтевранец откуда-то раздобыл и размножил эту замысловатую обувь для катания, и поэтому многие студенты, оставшиеся в замке, вовсю развлекались. Обменялись и подарками, конечно. От Имельды Николетт получила новую пару кожаных перчаток, от Грейс Пинч-Смедли — книгу с заклинаниями для причесок, а от Нериды Робертс — восхитительной красоты гребень, усыпанный мелкой изумрудной крошкой. Самым ценным подарком для девушки стал конечно же от Мракса. Тот совершенно не поскупился и подарил медальон-створки из сверкающего серебра. Внутри было место для колдографии, а на внешней стороне выбита надпись на латыни: «Confiteor solum hoc tibi» Ответным подарком для Оминиса был шарф, связанный вручную, с магическим вплетением ее парфюмированного масла. Юноша как его распаковал, так и носит, практически не снимая. Это высшее признание ее подарка, удовлетворенно отметила Николетт. Когда до конца каникул оставалась неделя, Оминис договорился с директором Блэком о временном выезде из Хогвартса, как слизеринец сказал, по семейным обстоятельствам. Как он приписал Лайтвуд к этому всему, девушка не знала, но Блэк не задавал никаких вопросов. И поэтому, едва наступило утро, они выдвинулись к «Трем метлам», откуда уже можно было переместиться в Косой переулок, а там уже добраться до Анны. Первая часть путешествия прошла как по маслу; выходя из Дырявого котла в утренний, еще не до конца проснувшийся Лондон, Мракс быстро трансфигурировал себе из обломка трость: палочкой далее пользоваться было нельзя, а для Оминиса это означало одно — ориентиров у него теперь не было. Огладив пальто, Николетт обернулась к Мраксу. — Все хорошо? Может, ты будешь за мою руку держаться? — Ммм… Да, наверное. Чувствую себя неуверенно… — кивнул Оминис и свободной рукой обвил локоть девушки. Да, в обществе принято по-другому, но их это совершенно не заботило. Летта быстро чмокнула Мракса в холодную щеку и двинулась по улице. Благо идти было недалеко: от Чаринг-Кросс пройти до переулка Сент-Мартин. Дом на Сент-Мартин выглядел потрепанным, в отличие от остальных домов поблизости. Но это не было удивительным, в Лондоне такое встречается направо и налево. Зайдя через калитку, Летта с Омигисом подошли к входной двери и позвонили в нужную квартиру. Ответа не было. — Хмм… — протянул Мракс. Предчувствие у него было не очень хорошее. — Может, просто вышли погулять? — не теряя надежды, спросила Лайтвуд. — Может. Но что-то мне подсказывает, что это не так. — Почему ты так уверен? Оминис лишь пожал плечами. Так они простояли двадцать минут, но никто так и не подошел. Николетт уже переставала чувствовать пальцы на руках, когда Мракс нажал на кнопку звонка соседней квартиры и под видом доставщика попросил их запустить. — Лучше внутри подождем. Зайдя в парадную, они оглянулись. Здесь было еще более запущенно, чем выглядело снаружи. А на этаже квартиры Анны было совсем мрачно — кто-то выкрутил единственную лампочку в лампе. Едва ступая, Летта подошла к двери квартиры. Прислушалась. Было тихо. — Ни черта не видно здесь… Что за народ тут живет вообще… — недовольно шепнула она, как вдруг входная дверь чуть скрипнула. — Анна? — едва слышно позвал Мракс, повернувшись на звук. — Оминис… Оминис, — дрожащим голосом отозвалась Лайтвуд. — Тут никого нет. Пустая квартира. И открытая. — Что?! — позабыв про все, Мракс поспешил зайти. Тут действительно было пусто, и все убранство выглядело так, словно тут уже давно никого не было. Николетт аккуратно двинулась по квартире. Совершенно маленькая, обставленная старой потертой мебелью. Тут и там были раскиданы газеты, ампулы с лекарствами, одежда. С каждым шагом ужасное предчувствие возрастало. Наконец, дойдя до последней комнаты, по всей видимости, спальни, девушка остановилась. — Заперто, — выдохнула Лайтвуд. Подошедший Оминис быстрым движением вытащил палочку и направил на замок. — Оминис, нельзя! Статут о секретности… — Мне плевать, Николетт. Выкручусь. Сейчас нужно выяснить, где Анна, — ледяным, искренно Мраксовским тоном ответил юноша. — Алохомора! Дверь с тихим щелчком отворилась. Хаоса в этой комнате было побольше, чем во всей остальной квартире. Сэллоу не было. Но зато их здесь ждал очень неприятный сюрприз. На полу у окна, опершись на стену, лежало мертвое тело. Это была женщина, одетая в желтую униформу больницы Святого Мунго. Это была целительница Анны.