[Access]

Изуку моргает, глядя на Шигараки Томуру. Шимура Тенко. Работа ручками и множество других имен, которые он слышал от Даби. Протеже Сэнсэя — Все за Одного. Он не намного старше Изуку. — Я-мне-так-прости, — выдавливает он, его заикание возобновляется в ужасный момент. Или, может быть, удачное время. Пока что это витает в воздухе и останется там до тех пор, пока он не станет более уверенным, что не умрет. — Я… не знаю, о ком ты говоришь. Он знает, что у него широко раскрыты глаза, а нервная дрожь в плечах помогает ему казаться слабым. Он должен выглядеть безобидным. — Посмотрим, — усмехается Шигараки. «Курогири. Стул. Мы не хотим, чтобы он пытался сделать что-нибудь глупое». Курогири — и у Изуку вкрадчивое, испуганное подозрение, что он знает, кем они были раньше — издает вежливый звук подтверждения и осторожно поднимает Изуку с земли за плечо. Курогири вообще очень вежливы, замечает Изуку. Мило. «Извините за мою грубость», — тихо произносят они и подводят его к креслу, которое, похоже, находится на последнем издыхании. Изуку сидит неподвижно, помня о стекле под языком, и без суеты позволяет связать себя. Он должен выглядеть безобидным. Он должен выглядеть безобидным.

***

Хизаши сидит в машине с Хитоши и на этот раз молчит. Это неправильно. — А ты, — тихо начинает Хитоши, затем делает паузу. Делает дрожащий вдох, и начинает снова. — Ты знаешь, что происходит? Хизаши качает головой. — Нет, — отвечает он так же тихо. Такое ощущение, что если они будут громкими, что-то рухнет им на головы. Хитоши обычно идет домой пешком — он и Шота остаются после большинства дней, поэтому машина в основном для них — но сегодня было исключение. Хитоши остался после и провел время в учительской с Немури. — Думаешь, Мидория в порядке? Отец разговаривал с Эри. По телефону, я имею в виду. Его глаза прикованы к дороге под ними, и он проглатывает неприятное чувство. «Надеюсь, — говорит он. «Они хорошие дети, ничего страшного не могло случиться». «Ага.» Затем: «Но отец… в панике. Это. Это должно было быть серьезно. Эри не стала бы так разыгрывать, а Изуку всегда рядом с ней. Он слышит, как Хитоши сглатывает и тихонько всхлипывает. «Я беспокоюсь.» Он вздыхает. Протягивает руку и кладет ее на плечо Хитоши. — Все будет хорошо, кофейное зернышко. А если нет, то мы справимся вместе, да? Шота расскажет нам все, что нам нужно знать, когда мы вернемся домой. Не беспокойся о том, что ты не можешь контролировать, сосредоточься на том, что ты можешь». Хитоши откидывается на сиденье и опирается на его руку. Он ерошит волосы Хитоши, и его отбрасывает с визгом велоцираптора, а его губы изгибаются по бокам. «Мы закажем еду, когда вернемся домой. Доставка, хорошо? К бесконечному удовольствию Хизаши, Хитоши бормочет себе под нос: «Это не доставка, это Digiorno». «АААА! Твой английский становится таким хорошим! Я так горжусь.» «Это твоя вина. Старые американские мемы. «Классика». Какую часть сценария Би Муви ты можешь рассказать наизусть?» Хизаши быстро прокручивает в голове все, что может. «Большинство. Две трети, я бы сказал. Ты гордишься своим отцом, Хитоши? — Я имею в виду, не за это, но я думаю, да. Немного.» Он пищит, сморгнув внезапную влагу в глазах. «Это… это хорошо знать.» Его голос не ломается. Если Хитоши что-то и слышал, то нет. «Да что угодно. Мы закажем китайскую еду, да?» — Звучит неплохо, кофейное зерно.

***

Хитоши чувствует, как легкая улыбка сползает с его лица, когда он смотрит на покрасневшее лицо Эри с опухшими глазами, сидящего на своем месте на диване. Она — она пуста. Ее глаза, у них нет никакого заметного выражения. Не знает. Он не знает, почему она здесь. Поскольку все возможные причины сжимают его сердце пальцами — Изуку сильно пострадал, Изуку попал в больницу, Изуку украли, Изуку умер — его начинает тошнить. Начинает чувствовать, как срабатывает автопилот, и ему приходится бороться с самим собой, чтобы оставаться на земле. Он замечает отца на кухне почти во вторую очередь, как отсутствующее наблюдение, которое на самом деле не находит отклика. Папа позади него, его задержали в коридоре, потому что Хитоши остановился, увидев Эри. — Хитоши, ты не можешь просто остановиться посреди зала, я чуть не врезался в тебя. Давай, ползи… Отец тихо прерывает. «Хитоши. Хизаши». Он отворачивается от Эри, которая не двигается при звуке голоса, и его взгляд останавливается на отце. «Детка, что случилось? Хитоши, кофейное зерно, я тебя умоляю, у меня есть бумаги, и они тяжелые… ох. Папа пробирается мимо него, мягко отталкивая Хитоши в сторону, и останавливается. — Шота? — Тихо, тревожно. Хитоши цепляется за него, потому что это звук, и он может его понять, и он знаком. — Шота, что происходит… что случилось? Хитоши сглатывает, и его взгляд снова скользит к Эри, которая до сих пор не шевелилась и не издала ни звука. Она даже не выглядит так, будто дышит. Папа мягко толкает его вперед, подталкивая к дивану. Он садится автоматически. Эри всхлипывает. Отец откашливается. Хитоши все еще смотрит на Эри. «Эри останется с нами на некоторое время. Изуку… Изуку похитили. Мы ищем его. Она здесь для защиты, пока мы не найдем его. Папа вздыхает. Тише, продолжает он. — Если мы не сможем его найти, мы свяжемся с госпожой Мидорией. Лицо Эри сморщивается. Сердце Хитоши упало вместе с ним.