Рассказывает волчица истории луне

Солнце катилось к закату, заливая вересковые пустоши чернильной мглой. Ветер, горчащий полынью, ворвался на выступ скалы и растрепал Идриль волосы. Девушка нервно повела голыми плечами скорее по привычке, чем от холода. Она продолжала вглядываться в мерное колыхание сухих трав на посиневших холмах, что напоминали застывшие на века морские волны. Но раскинувшийся под ногами простор не умиротворял. Обломки скал, врезавшиеся в облака напоминали обнажённые кости, а алые росчерки уходящего дня — лужи крови. Она даже не повернула головы, когда он приблизился. Огромное тело тяжело опустилось на камни, поднимая клубы сухой пыли. Перед Идриль появились две чешуйчатые лапы. Тонкое тело девушки легко уместилось бы между когтями и ещё легче сломалось под немыслимой силой. — Он придёт за тобой. — Я знаю. Завывания ветра не могли прогнать из головы надрывные крики людей. Идриль вновь и вновь видела пожираемый огнём свод великого чертога и мечи, что оплавлялись в руках у воинов, словно свечи. — Народ будет требовать смерти чудовища, — выдохнула Идриль и брезгливо отбросила окровавленный обрывок своего платья, прилипший к ноге. — Ты же понимаешь, что он никогда не сможет этого сделать? — глубокий голос дракона весенним громом вырывался из недр груди. Уверенности Идриль было недостаточно для чёткого ответа. Слишком хорошо отпечаталось в памяти бледное, перекошенное от ужаса лицо отца. Слишком больно было вспоминать его сломленный взгляд. — Я бы его винить не стала. Не после того, что сотворила. Не после стольких смертей. — Ты ни в чём не виновата. Он повторял это уже не в первый раз. Вот только Идриль до сих пор ощущала на языке сладковатый вкус крови. Помнила жар, выламывающий рёбра, и громкий хруст, с которым ломались под её лапами столы и люди. Она этого не хотела. Но всё же совершила это именно она. Ужас от содеянного медленно мерк, как затухающий под напором безысходности костёр. А в образовавшейся пустоте начинали вспыхивать искры тусклых мыслей. — Отец знал, на что меня обрекает? — Он не мог смотреть, как лихорадка пожирает его маленькую дочь, и был готов на всё, чтобы сохранить твою жизнь. Долгие годы взаперти, неустанный присмотр жрецов и знахарей, от которых несло козами и сладкими травами, бесконечное число тошнотворных снадобий и сомнительных зелий — теперь вся дикость её жизни прояснялась. Как и тёмная тайна, что долгие годы грызла отца изнутри. Девушка подняла взгляд на увенчанную двумя изогнутыми рогами морду. Глаза дракона вбирали последний свет уходящего дня, сверкая глубинными гранями, как огромные куски янтаря. — И воспользовавшись горем, ты обманул его? Вместе с гневом нарастала и боль. Кости затрещали, кожа зудела и лопалась от забурлившего внутри сгустока огня. Идриль согнулась, вцепилась ногтями в плечи и отчаянно взвыла, пытаяь унять разогнавшееся сердце. — Я сразу предупредил твоёго отца — у исцеления будет цена. Сказал, что кровь дракона тебя изменит, — величественное спокойствие голоса ласкало, остужало бурю в груди у Идриль. — И если бы он послушал меня, вместо того, чтобы упрямо отрицать безысходность твоего превращения — никто бы не пострадал. Не повторяй ошибок отца — боль утихнет, если ты перестанешь сопротивляться. — И смирюсь с тем, что теперь я чудовище? — сквозь зубы процедила Идриль. — Когда осознаешь, что за горизонтом ждёт новая, бесконечно длинная и свободная жизнь. Жизнь, в которой больше никто не сможет тебя удержать. Тебе может быть подвластна вся широта мира. Осталось лишь это увидеть. Дракон поднялся на лапы, шелестя чешуёй. С громким хлопком расправились два громадных крыла, исчерченные паутиной золотых прожилок. Зрелище вызвало в Идриль странный трепет. Восхищение мешалось со страхом и дрожью рассыпалось по телу. Девушку непреодолимо тянуло коснуться влажно поблёскивающих чешуек, ощутить под щекой их горячую гладкость и услышать вновь, как удары могучего сердца отдаются в её груди. — Зачем ты на самом деле меня спас? — Идриль ощущала ответ в бурлящей от близости дракона крови, но ей необходимо было его услышать. — Мне надоело одиночество, — признался дракон и бросился вниз, чтобы тут же взмыть в бездонную пропасть неба. Волна воздуха ударила в лицо и белые волосы Идриль взлетели фонтаном. Она ещё долго глядела ему вслед, исчезающему в огне заката. Воплощение силы, что ломало крыльями ветер и обещало ей всё небо. Осознание, что на острых камнях её держат страх и груз вины не спешило крепнуть. Но Идриль смогла простить себя. Простила малодушие и страхи отца. И даже одинокого дракона, что ради обладания ей решился связаться с людьми. Принятие постепенно наполняло её лёгкостью, пока не вырвалось наружу очищающим огнём. Звёзды вспыхивали, прорывая темноту синей ночи, а им навстречу летели два дракона, в лунном свете сплетая тела.