Кто-нибудь видел Грейнджер?

      — Никто не видел жабу? Невилл ее потерял, а я помогаю ему ее отыскать. Так вы ее видели или нет?       Это чувствовалось слишком странно: снова вернуться ровно к тому моменту, с которого память была стерта. Рыжий долговязый мальчик с пятном на носу и его друг в круглых очках. Темные волосы второго торчали в разные стороны и прикрывали шрам в виде молнии на лбу.       — Ты уверен, что это правильное заклинание? — продолжила беседу Гермиона из прошлого. — Что-то оно не действует, ты не заметил? А я тут взяла из книг несколько простых заклинаний, и все получилось. Смотри. — Гермиона достала из кармана школьной мантии палочку и направила ее на сломанные на заклеенные очки мальчика со шрамом. — Окулус Репаро!       Она уже видела, как волшебники творят магию, и Грейнджер не удивило, что скотч, удерживающий половинки очков на носу, мгновенно исчез, а трещины на его месте как не бывало.       — Я Рон Уизли, — представился долговязый рыжий мальчик, пока его друг удивлённо рассматривал восстановленные очки.       — Очень приятно, — деловито произнесла маленькая Гермиона и перевела взгляд на второго собеседника. В тот момент он как раз надевал очки обратно, что заставило челку мальчика немного подняться и обнажить лоб со шрамом.       — О, Господи, ты же Гарри Поттер! — возбужденно воскликнула Гермиона, присаживаясь рядом с Роном. Тот недовольно на нее взглянул, но ничего не сказал. — Можешь не сомневаться, я все о тебе знаю. Я купила несколько книг…       — Думаю, на сегодня достаточно.       Взрослая Гермиона вздрогнула и обернулась. Поглощенная развернувшейся сценой, она напрочь забыла о том, что была не единственным зрителем.       — Нам пора возвращаться. — Целитель взял ее за локоть, и их потащило наверх, прочь от юного трио.       Снова почувствовав твердый пол под ногами, Гермиона помотала головой, приходя в себя. Целитель, явно не испытывая ни малейшего дискомфорта, взмахом палочки превратил перо на столе в очки и резким ударом кулака разбил их: стекла треснули, а оправа немного погнулась.       — Скажите, мисс Грейнджер, — начал целитель, оперевшись ладонью на стол. — Вы пытались колдовать?       Гермиона покачала головой, присаживаясь на стул, надеясь, что это уменьшит головокружение.       — Ни разу за три года? — Скептически поднял бровь целитель, явно не веря ей.       — Нет.       Девушка вспомнила, как впервые, после того, как очнулась, взяла в руки палочку. Она чувствовалась не иначе как упавшая с дерева ветка, которую дети поднимают с земли и машут ей в разные стороны. Гермионе казалось, что она выглядит ужасно глупо: взрослая девушка с деревянной палочкой в руке. При этом девушка помнила, что с помощью этого древка можно творить магию, она даже что-то читала об этом в книгах, купленных перед Хогвартсом.       — Хогвартс. — Вскинула голову Гермиона, удивленно посмотрев на целителя. — Никто в купе не произносил этого слова, но я вспомнила, что именно так называлась школа.       — Очень хорошо, — одобрительно кивнул целитель и взмахом палочки в его ладони оказалось другое древко, ее.       Гермиона помнила, как покупала этот магический инструмент. Помнила тепло, которое растекалось по руке, когда, будучи ребенком, она впервые сжала палочку в ладони. Сейчас доступ к ней был ограничен для Гермионы: никто не знал, на что она способна, не имея почти ни единого воспоминания о чарах.       — Я помню, как читала о некоторых заклинаниях летом перед школой, — нахмурившись, неуверенно произнесла Гермиона. — И там, в поезде, явно был не первый раз, когда я использовала магию, но…       — Почему вы не помните об этом? — помог целитель, кладя палочку пациентки на стол перед собой и присаживаясь на стул.       — Дело не в этом, — покачала головой Гермиона. — Я помню, как дома практиковала какие-то заклинания, но в то же время, как будто и не помню. В моей голове это просто бесцельные взмахи палочкой.       — Ваша магия все еще с вами, — произнес целитель, сцепив руки в замок. — Заклятие не сделало вас сквибом, просто из вашей памяти напрочь стерлись все мгновения, когда вы пользовались волшебством. Ваша проблема в том, что вы не знаете, как это делается.       — Мне придется снова потратить семь лет на обучение? — горько усмехнулась Гермиона.       — Вы проучились всего шесть. — Тихо произнес целитель, поймав зрительный контакт со своей пациенткой.       Гермиона нахмурилась, и ожидаемый вопрос почти слетел с ее губ.       — Время этой истории еще не пришло, будьте терпеливы. В восстановлении памяти важна последовательность. — Целитель подтолкнул палочку на столе в сторону Гермионы. — Сейчас я хочу, чтобы вы починили эти очки.       — Я не знаю как, — сокрушенно покачала головой девушка.       — Я помогу вам, — прервал ее целитель и поднялся из-за стола. Гермиона последовала его примеру. — Вы знаете заклинание, вы знаете движения, вы видели, как вы использовали его. То, что воспоминания исчезли не значит, что навыки тоже утеряны. Сосредоточьтесь, поднимите палочку, начертите простую руну, произнесите заклинание.       Гермиона неуверенно взяла древко со стола и направила его на разбитые очки. Ей казалось, что со стороны она выглядела ужасно глупо, как ребенок, тыкающий палкой в дождевого червя. Но желание вернуть свою жизнь пересилило неуверенность, и девушка отбросила назойливые мысли. За секунду до того, как нужные слова были произнесены, в голове Гермионы словно сложился какой-то пазл. Будто она всегда знала, как нужно это делать.       — Окулус Репаро! — уверенно произнесла Гермиона, и трещина на стеклах мгновенно исчезла, а оправа приняла нужную форму.       Целитель ухмыльнулся и трансфигурировал очки обратно в перо.       — Боже мой! — Гермиона ошарашена прикрыла рот свободной от палочки рукой. — Это было так легко, как будто я… — Девушка задохнулась от переизбытка эмоции, не в состоянии продолжить фразу.       — Как будто всегда умели это, — понимающе кивнул целитель.       — Вы помогли мне, — задумчиво произнесла Гермиона, возвращая палочку на стол и присаживаясь на стул, пытаясь успокоиться. — Что вы сделали?       — Ваш мозг уже знал, что такое два плюс два. Я лишь помог ему получить четыре, — загадочно ухмыльнулся целитель.       Гермиона, неудовлетворенная ответом, недовольно хмыкнула.       — Я не обязан объяснять особенности моих методов, мисс Грейнджер, — раздраженно напомнил молодой человек, но потом смягчился. — В двух словах не объяснишь. Особенно человеку, который только научился чинить очки.       — Вы слишком язвительны, сэр, — прищурила глаза Гермиона.       — Не больше, чем дозволяет этика целителя, — парировал он и продолжил. — Сегодня мы посмотрели небольшой фрагмент вашего прошлого. Дальше будем захватывать гораздо больше. Ваша задача на ближайшую неделю — найти в книгах чары восстановления предметов и практиковаться как можно больше. Это не будет сложно: ваш мозг уже знает, что делать.       В следующие три дня Гермиона перечитала все книги из библиотеки в Косом переулке, посвященные чарам восстановления. Материала было не много, потому что заклинание было слишком простым, но девушка узнала, что чары действуют лишь на твердые предметы, а простое «репаро» способно починить только недавнюю поломку, для остального требуется заклинание, уточняющее материал предмета.       Теория не столько была необходима, сколько отдаляла ее от практики, давая Гермионе время, чтобы собраться с духом и применить заклинание в одиночку. От мысли, что без вмешательства целителя ничего не получится, органы внутри девушки словно прокручивались несколько оборотов в центрифуге. Прочитанные за ближайший год книги по психологии никак не помогали, потому что в них не было ни слова о том, что делать, если ты потерял все воспоминания о волшебном мире, в котором тебе предстоит прожить всю оставшуюся жизнь, потому что к магловскому миру ты тоже больше не принадлежишь.       На палочке Гермионы установили ограничения, которые позволяли ей колдовать только на уровне первого курса, поэтому древко девушки смогло перекочевать из хранилища больницы в сумку девушки. С момента последний встречи с целителем она ее ни разу оттуда не доставала.       Но момент, который Гермиона так долго откладывала, все равно настал вечером перед новой встречей с целителем: Грейнджер понимала, что не может прийти к нему и сказать, что даже не попыталась.       Стеклянный стакан нарочно полетел на пол и разбился о темную плитку на множество осколков. Живоглот, которого Гермиона не помнила, как завела, но успела полюбить за прошедшие пару лет, был предусмотрительно заперт в спальне, дабы он не поранил свои лапы о стеклянную крошку. Девушка прикрыла глаза, сделала глубокий вдох и на выдохе, вычертив в воздухе простую руну, произнесла:       — Репаро!       Осколки направились в точку на плитке, об которое стакан разбился, и уже через секунду он встал на полу целый и невредимый.       Облегченно проведя по волосам, Гермиона опустилась за предметом посуды. Сделав шаг в сторону шкафа, что убрать стакан, девушка застыла, разжимая ладонь. Стрелянные осколки снова разлетелись по полу, но Гермиона даже не обратила это внимания.       Она больше не была в маленькой кухне своей съемной квартиры в магловском Лондоне. Она сидела в купе поезда, того же, который видела в воспоминания, вот только мальчики, Гарри и Рон, были гораздо взрослее. Вместе с ними находились еще трое, одного из которых Гермиона узнала. Это был Невилл, она помогала найти ему жабу. Он был таким же пухлым и немного неуклюжим, но заметно вытянулся за время, прошедшее между воспоминаниями.       Гермиона держала в руках какой-то учебник, открытый на странице, озаглавленной как «Манящие чары». Мальчики говорили о каких-то соревнованиях, но девушка не могла взять в толк, о чем конкретно шла речь.       — Я видел его так же близко, как тебя — мы же были в верхней ложе… — восторженно объяснял Невиллу Рон.       — Первый и последний раз в твоей жизни, Уизли.       В проеме показалась троица незнакомых парней. Двое полных, похожих друг на друга, но наверняка не являющихся родственниками, и третий, худой и высокий, с настолько светлыми волосами, что всех остальных блондинов мира по сравнению с ним можно было назвать шатенами. Именно ему принадлежали произнесенные слова.       Взгляд незнакомца зацепился за что-то на багажной полке.       — Уизли, а это что такое?       Парень без спроса вошел в купе, растолкав стоявших, и потянул за рукав какое-то пыльное древнее и бордовое… нечто.       Рон хотел забрать неизвестный Гермионе элемент одежды, но незнакомец оказался быстрее и выхватил его, показывая своим друзьям:       — Крэбб, Гойл, вы только взгляните! — возликовал блондин. — Уизли, ты что всерьез собираешься это носить?       — Чтоб тебе дерьмом подавиться, Малфой! — Рон сделался примерно одного цвета со своим одеянием.       — Собираешься принять участие? — ухмыльнулся тот, кого назвали Малфоем.       — Ты это о чем? — прорычал Рон.       — Может, ты, Поттер? — Малфой повернулся в сторону Гарри, ехидно оскалившись. — Уж ты никогда не упустишь шанса покрасоваться, верно?       — Или объясни, о чем речь, или убирайся прочь, Малфой, — с раздражением сказала Гермиона поверх учебника.       — Только не говорите, что вы не знаете! — с восторгом воскликнул блондин. — Ну конечно. — Малфой неприятно улыбнулся. — Твоего отца не посвящают в подобные вещи, учитывая его должность…       Еще раз захохотав, Малфой кивнул Крэббу и Гойлу, и вся троица скрылась.       Рон вскочил и захлопнул за ними дверь купе с такой яростью, что стекло разлетелось вдребезги.       — Рон! — укоризненно покачала головой Гермиона.       Она вынула палочку, прошептала: «Репаро!» — и осколки, слетевшись вместе, вновь встали в двери целым стеклом.       В эту же секунду Гермиону швырнуло назад, на свою кухню, где она еле стояла на ногах, прижимая ладонь в груди в попытке успокоить несущееся галопом сердце.