Кто-нибудь видел Грейнджер?

      Малфой думал, что она не могла далеко уйти. С другой стороны, сложив два плюс два, она могла не дожидаться окончания его речи. Зная, как быстро Грейнджер соображает, Драко понимал, что она могла выйти из зала через секунду, после того, как он преодолел последнюю ступеньку к сцене.       Черт бы побрал этот вечер.       — Извините, вы не видели мисс Грейнджер? Нет? Простите.       — Гермиона Грейнджер, вы не видели ее? Прошу прощения.       — Девушка в серебристом платье. Нет? Извините.       Драко провел дюжину таких бессмысленных разговоров, не получив ровным счетом ничего. Ему захотелось встать посреди зала, снова применить Сонорус и порвать горло вопросом: «Кто-нибудь видел Грейнджер?»       Серебристое платье как назло не мелькало в толпе, и Малфой почти убедил себя, что она ушла. Еще раз оглядев толпу, Драко замер.       «Ее волосы, они ярко-рыжие, как у Рона, но только кудрявые. Невероятно красиво».       «Перси подарил ее подруге два пригласительных».       Не давая себе и секунды на размышления, Малфой стремительно направился к девушке, боясь потерять в толпе и ее.       — Драко? — ошарашено произнесла подруга Гермионы, опуская бокал, который собиралась пригубить, когда парень резко появился перед ней.       — Оливия? — недоуменно выдохнул Малфой, нахмурившись. Он должен был сразу же догадаться. Рыжеволосая кудрявая подруга, иностранка. Таких мало, и когда-то он знал одну такую.       С Оливией Гэмп Малфой познакомился в нью-йоркской квартире ее семьи. Девушка была мила и не так заносчива, как сам Драко и другие слизеринцы. Ее чистая кровь нисколько не мешала девчонке заводить в Ильверморни маглорожденных друзей. Люциус не одобрял такого вольнодумия, но деловые отношения с отцом Оливии заставляли Малфоя-старшего закрывать на это глаза, оправдывая неподходящий круг общения чересчур свободным и либеральным духом Америки.       — Ты не видела Грейнджер? — пренебрегая всеми присущими данной обстановке приличиями, задал вопрос Малфой.       — Я не уверена, что хочу говорить с тобой о Гермионе, Драко, — уклончиво вежливо парировала Оливия, чуть склонив голову набок.       — Ты не понимаешь… — начиная выходить из себя, прорычал Малфой.       — Мне не нужно много понимать, чтобы видеть обман на грани нарушения законов, — звонко перебила его Оливия, стирая с лица дежурное миролюбивое выражение.       — Я ничего не нарушал, все происходит с согласия Министра, — парировал Драко, подумав о том, каким идиотом его считает девчонка Гэмп. — Грейнджер давно бы все узнала, не будь это спланировано ее дружками в том числе.       — Гарри и Рон тоже в курсе? — ахнула Оливия, не сдержавшись.       — Они на коленях приползли ко мне, когда я вернулся из Франции после обучения, — фыркнул Малфой и добавил: — Конечно, Уизли был слишком горд для этого, но Поттеру хватило мозгов понять, что я единственный, кто мог ей помочь.       — Мерлин, вы все обманывали Гермиону, — наконец, понимая, медленно произнесла Оливия.       — Это ради ее же блага, — отчеканил Малфой, раздражаясь, что ему приходится объяснять такие очевидные вещи.       — Благими намерениями вымощена дорога в ад, ты знаешь об этом? — горько усмехнулась Оливия.       — Зачитываешься маглами, не так ли? — ехидно заметил слизеринец.       — Тебя эта война так ничему и не научила, да, Драко? — Глаза Оливия изучающе сузились, и девушка снова склонила голову, словно желая посмотреть на Малфоя под другим углом.       — Большему, чем ты думаешь, — отрезал Драко, не желая тратить время на пререкания. — Скажи мне, где Грейнджер. Я должен ей все объяснить, пока она не надумала себе ничего лишнего.       — Лишнего? — рассмеялась Оливия. — Здесь нечего надумывать, всё ясно как день. — Сделав паузу, девушка чуть спокойнее продолжила: — Она сказала, что ей нужно выйти подышать. Я не стала ее задерживать.       — Спасибо, — бросил Малфой, разворачиваясь в сторону выхода.       — Эй, Драко? — неуверенно окликнула Оливия. Подождав, пока тот повернется, она продолжила: — Между вами что-то было, не так ли? Ты не стал бы так заморачиваться ради маглорожденной, а Гермиона не стала бы так много думать о тебе из-за обычной межфакультетской вражды.       Оставалось лишь надеяться, что остальные не окажутся такими же догадливыми, как эта девчонка. Если бы Поттер узнал… Драко подавил ехидную ухмылку. Они бы с Уизли просто взбесились.       — Это не твое дело, Оливия, — спокойно ответил Малфой и добавил более вежливо: — Спасибо за информацию, я решу проблему.       — Что ж, тогда удачи, Драко, — разочаровано покачала головой американка. — Только не делай ей больно. Кажется, она уже страдала на три жизни вперед.       Малфой задумчиво смотрел вслед удаляющейся Оливии, думая над ее словами. Не сделает ли он хуже, найдя Грейнджер? Что он вообще собирается ей сказать? Может, стоит дать Гермионе время, чтобы обсудить все с холодной головой? А вдруг она надумает чего-то лишнего?       Чуть не зарычав от собственной неуверенности, Драко направился к выходу из зала.

***

      Духота больше не сдавливала горло, и Гермиона жадно вдохнула воздух. Ноги несли как можно дальше от зала, и она даже не поняла, как оказалась на лестничной клетке. Гермиона не думала, что та здесь есть, потому что всегда пользовалась лифтами, и назначение лестницы казалось неясным. Высокий каблук не подходил для такой скорой прогулки, и девушка опустилась на ступеньку, расстегивая давящий ремешок и потирая голеностоп.       Произошедшее в зале все еще казалось нереальным, будто Гермиона оказалась главной героиней, потерявшей память, и теперь все действия фильма вращаются вокруг нее, враги притворяются друзьями, а друзья — врагами. Внезапно стало страшно: вдруг все скрывают от нее что-то важное? Что-то, что в корне перевернет жизнь, узнай она об этом.       Гермиона немного поежилась и обняла себя руками, догадавшись, что лестницы не отапливаются. Внезапно воздух вокруг нее нагрелся, и гриффиндорка закрутила головой в поисках источника магии и через секунду замерла, обернувшись назад.       — Я не готова сейчас разговаривать, — чуть хрипло предупредила Гермиона, предвосхищая любые попытки диалоги.       — Я понимаю. — Малфой спустился по ступенькам и сел рядом.       — Почему я не слышала твоих шагов? Здесь нельзя трансгрессировать.       — Я целитель, у меня есть привелегии, — загадочно отозвался Драко, снимая с себя пиджак и набрасывая его на плечи Гермионы.       Девушка вопросительно посмотрела на слизеринца.       — Для поддержания тепла необходима концентрация. — После короткой паузы он продолжил. — Мне сейчас не до этого.       Некоторое время они молчали: Гермиона не хотела говорить, а Драко не знал, что сказать.       — Я сейчас сижу и думаю, — прервала тишину девушка, и Малфой перевел на нее взгляд. — Зачем это все? — Гермиона провела рукой вокруг. — Я не могу себе представить ни единой адекватной причины, по которой тебе следовало бы скрывать от меня, кто ты такой.       Вновь последовала пауза. Гермиона была не уверена, стоит ли говорить это, но всё-таки решилась:       — Единственная мысль, которая вертится в голове, — это то, что что-то произошло. Что-то настолько ужасное, что вынудило тебя скрывать от меня свое настоящее имя. Да, мы были врагами, но, Мерлин, Драко, неужели ты думаешь, что детское соперничество может заставить меня отказаться от лечения?       — Всё гораздо сложнее, — покачал головой Малфой, отводя взгляд от Гермионы, и сжал пальцами переносицу.       — Это нечестно.       Грейнджер обещала себе не плакать, но голос предательски сорвался на последнем слоге.       Услышав перемену эмоций, Драко снова перевел на девушку взгляд.       — Прошу, только не плачь, — устало попросил он.       — Это нечестно, — повторила Гермиона, смахивая с щеки непрошеную слезу. — У меня есть ощущение, что все вокруг всё знают обо мне, кроме меня самой. Я уже смирилась с этим, терпеливо собирала по крупицам свою жизнь, а теперь это? Как это понимать? О чем я не знаю? Почему ты не хочешь рассказать?       — Это неважно. — Драко натянуто усмехнулся. — Не переживай, Грейнджер, ты немного потеряла.       — Это не тебе решать!       Гермиона видела, что он лжет. Весь вид парня кричал о том, как важны те воспоминания, которые утеряны для нее. Внезапно Гермиона замерла. Холод, лестница, слёзы последняя фраза Малфоя: всё это было слишком знакомо. Секунду спустя девушка уже была не здесь.       Холодная ступенька, на который сидела Гермиона, вызывала мелкую дрожь и заставляла съежиться. Натянув на озябшие пальцы рукава толстовки, Грейнджер вытерла слезы флисовой тканью. Несмотря на мягкость материала, завтра на коже должно было появиться раздражение — столько раз Гермиона машинально проводила краем рукава по щекам.       Видеть, как Рон целуется с Лавандой было слишком больно и обидно. Она столько для него делала: помогала в учебе, все время была рядом, готовая в любой момент подставить плечо. И видеть как Рон выбрал вместо нее какую-то вертихвостку, которая просто пару раз мило улыбнулась за столом в Большом зале, чувствовалось как нож в спину. Не желая наблюдать за развернувшимся зрелищем, Гермиона, еле сдерживая слезы, выбежала из празднующей победу гостиной.       Лестница, ведущая в Астрономическую башню, казалась идеальным местом, чтобы побыть одной: в такой холод никто не желал туда забираться. На самой площадке беспрестанно дул пронизывающий ветер, поэтому Гермиона предпочитала останавливаться на полпути и присаживаться на ступеньку, когда ей хотелось уединиться. Общество мальчиков никогда не докучало ей, но иногда они были слишком раздражающими, особенно в последнее время, когда их мысли захватила бредовая идея о том, что Малфой — Пожиратель Смерти и он виновен в отравлении Кэти Белл. Грейнджер не исключала этого варианта, но не была на нем настолько же помешана.       Сейчас казалось, что их дружбе пришел конец: как бы Гарри не любил Гермиону, если придется делать выбор, он склонится в сторону Рона. Это не то же, что было на четвертом курсе, когда девушка бегала между мальчиками, пытаясь их помирить. Злые слезы покатились по щекам, и Гермиона вытерла их. Никто из них не станет стараться ради нее так же упорно, как она пыталась сохранить дружбу.       Снизу послышались приглушенные шаги, и Гермиона поднялась, с запозданием понимая, что она в ловушке: кто бы сюда ни поднимался, в любом случае натолкнется на нее. Можно было подняться на площадку башни, но у девушки не было с собой теплой мантии, а в такую метель это равнялось, если не самоубийству, то высокой вероятности простуды.       Не издавая ни звука, Гермиона стояла, вжимаясь в стену, надеясь, что этот кто-то передумает и повернет назад. Через пару секунд внизу винтовой лестницы показалась белая макушка. Девушка испуганно выдохнула, выдавая свое присутствие. Малфой остановился и поднял голову, встречаясь с Гермионой взглядом.       — Грейнджер, только тебя здесь не хватало.       Он выглядел устало и потрепанно, напомнив девушке Люпина на следующий день после полнолуния. Под глазами Драко залегли темные круги, лицо стало слишком бледным даже для его цветотипа, скулы были более ярко выражены, нежели Гермиона привыкла видеть.       Неужели он пользуется гламурными чарами? И, что более важно, что с ним случилось?       Шмыгнув носом и смаргивая последние слезы, Гермиона чуть хрипло ответила:       — Эта башня — не твоя собственность, Малфой.       — Да вообще плевать, — бросил парень, продолжая подниматься.       Гермиона снова вжалась в стену, давая Малфою пройти, понимая, что он не собирается останавливаться и тратить время на обмен колкостями.       Легкий запах хвои послышался в воздухе, когда парень прошел мимо. Гермионе стало не по себе, от того, что она узнала о Малфое что-то интимное.       Дверь, ведущая на площадку башни хлопнула, и девушка только сейчас поняла, что парень был в легком черном пиджаке. Почему он не захватил теплую мантию? И какого черта Гермионе есть дело до этого?       Но что-то во внешнем виде Малфоя насторожило Гермиону. А вдруг он…       Перепрыгивая через две ступеньки, Грейнджер подскочила к площадке и рывком открыла дверь. Порыв ветра чуть снова не захлопнул ее у девушки перед носом, но Гермиона успела протиснуться в проем. Шквал мокрого снега и обрушился на Гермиону, заставляю девушку обнять себя руками в тщетной попытке сохранить оставшееся тепло.       — Малфой, не… — начала Гермиона, но оборвалась, нахмурившись. — Ты что, куришь?       — А ты подумала, что я… — вопросительно продолжил Драко и после очередной затяжки на его лице отразилось понимание. — Салазар, Грейнджер, ты подумала, что я собираюсь прыгнуть с башни?       Гермиона потупила взгляд, не отвечая.       — Присоединишься? — Малфой достал из кармана пачку.       — Ты шутишь? — не веря, усмехнулась Гермиона и чуть дрожащим от холода голосом напомнила: — Ты в курсе, что тебя могут заметить и оштрафовать факультет?       — Да вообще плевать, — лениво повторил Малфой, снова затянувшись.       Гермиона закатила глаза.       — Не холодно? — насмешливо спросил Драко, что звучало абсурдно из уст человека в легком пиджаке.       Грейнджер представила как выглядела: дрожащая, натягивающая на леденеющие ладони рукава серой флисовой толстовки на молнии, теплой, но недостаточно для зимнего вечера. Кожу на лице, где завтра ожидалось раздражение от слез и избыточного трения, пощипывало чуть сильнее, чем остальную часть.       — Десять очков со Слизерина за курение в общественном месте! — выпалила Гермиона, стараясь звучать уверенно, но стук зубов сводил всю ее серьезность на ноль.       Малфой зашелся хриплым смехом. Девушка поймала себя на мысли, что ни разу не слышала, чтобы он смеялся. Не ехидная насмешка или холодный искусственный смех, а по-настоящему.       — Черт бы тебя побрал, Малфой! — взвизгнула Гермиона, проклиная себя за то, что вообще последовала за ним. Она уже коснулась ручки, когда услышала сзади лениво растянутое:       — Не советую. Когда я шел сюда, в эту сторону направлялся Филч. Держу пари, он решил проверить лестницу. Не только ты любишь здесь уединяться.       — И что помешает ему зайти сюда? — раздраженно спросила Гермиона, поворачиваясь Малфою.       Невербально испепелив окурок, он направил палочку на дверь:       — Коллопортус!       Выдержав паузу в несколько секунд, Драко ответил:       — Ему помешает то, что он сквиб.       — А чтобы позвать профессоров ему придется спуститься вниз, — догадавшись, кивнула Гермиона, но движение головы больше походило на судорогу из-за дрожи во всем теле.       — Салазар, Грейнджер, тебя не учили согревающим чарам? — скривился Малфой.       Гермиона подула на немеющие пальцы.       — Моя палочка… — прерываясь на теплые выдохи, ответила Гермиона. — Она осталась в сумке в общей гостиной.       — Какая же ты… — Малфой не закончил, закатил глаза и взмахнул палочкой.       Воздух вокруг Гермионы тут же нагрелся, и девушка облегченно выдохнула. Она бы ни за что не попросила слизеринца сделать это, но в то же время была ужасно благодарна ему за это.       — Спасибо, — неловко выдохнула Гермиона, переминаясь с ноги на ногу, не зная куда себя деть. — И часто ты здесь бываешь?       — Избавь меня от светской беседы, Грейнджер! Надо было дать тебе заледенеть, так ты хотя бы молчала.       — Ну извини, что у меня в отличие от некоторых есть должное воспитание, — всплеснула руками Гермиона.       — Скажи спасибо моему воспитанию, что я не вышвырнул тебя из башни прямиком в лапы Финчу.       — Раз уж мы и застряли здесь вдвоем, то можно было и поддержать какое-то подобие беседы! — раздраженно бросила Гермиона.       — Ну раз уж ты настаиваешь, — Малфой расплылся в улыбке, от которой девушку сново бросило в холод. — Может, ты расскажешь, кто из двоих идиотов довел тебя до слез?       Гермиона машинально провела тыльной стороной ладони по сухой щеке.       — О нет, не говори, я, пожалуй, сам угадаю. — Малфой оттолкнулся от перил, огораживающих край площадки, и принялся ходить вдоль него. — Вы же сегодня выиграли в квиддич у Пуффендуя. Уизли — король трех дырок, Поттер — капитан победителей. В чем причина ссоры, Грейнджер?       Внезапно Малфой остановился и пристально посмотрел куда-то.       — Любовный треугольник, не так ли, Грейнджер? — усмехнулся Малфой, переводя пронзительный взгляд на девушку. — Уизел предпочел тебя другой лохматой гриффиндорке?       Краска сошла с лица Гермионы.       — Как ты узнал?       Малфой расхохотался.       — Салазар, Грейнджер, увидел. Он лижется с кем-то на лестнице Западной башни, сама посмотри.       Гермиону словно ударило током, и она в два шага преодолела расстояние до края, перегнулась через перила, вглядываясь в темноту под непрекращающиеся смешки Малфоя.       Он не соврал. Рон действительно зажимался с Лавандой и стало понятно, почему они покинули теплую гостиную: руки Уизли блуждали по телу гриффиндорки настолько откровенно, что это зрелище было явно не для посторонних глаз.       — Не переживай, Грейнджер, ты немного потеряла.       Гермиона перевела рассеянный взгляд на Малфоя. Они снова оказались настолько близко, что девушка могла слышать его хвойный парфюм.       — Много ты понимаешь, — холодно отозвалась Грейнджер, снова вперив взгляд в ненасытную парочку.       — С твоими мозгами можно было желать кого-то получше нищего, — равнодушно пожал плечами Малфой.       — Это что, комплимент? — усмехнулась Гермиона, бросая на слизеринца мимолетный озадаченный взгляд.       — Даже не надейся.       — А как насчет того, чтобы поговорить о тебе? — Девушка наконец оторвалась от наблюдения за Роном и его пассией и сложила руки на груди. — Синяки под глазами, бледная кожа. Ты вообще спишь?       — Волнуешься за меня? — усмехнулся Малфой, вытаскивая вторую сигарету. Легким движением он поджег кончик, а за одно обновил согревающее заклинание. Гермиона нахмурилась: насколько нужно быть вымотанным, что не суметь поддерживать базовое заклинание?       — Даже не надейся, — парировала она, присматриваясь к парню. Деланные усмешки и равнодушие придавали его внешнему виду большую живость, и Драко выглядел не так плохо как там, на лестнице, когда она увидела Малфоя без пафоса и маски, но все равно эти уловки не могли скрыть хроническую усталость.       Или он был серьезно болен, или в его жизни происходило что-то чертовски плохое.       — Знаешь, Гарри и Рон считают, что ты стал Пожирателем.       Гермиона решила пойти ва-банк. Она понимала, что это, наверное, ее первая и последняя возможность вести с Малфоем диалог, который не основан на взаимной ненависти и оскорблениях. Грейнджер не надеялась на честный ответ, но думала, что сможет проанализировать эмоции слизеринца. Ее надежды не оправдались: выражение лица Драко оставалось нечитаемым. Малфой лишь сделал затяжку новой сигаретой и выпустил дым ей прямо в лицо. Девушка закашлялась, разгоняя частицы сигаретного смога, и отошла на пару шагов назад.       — Малфой! — возмутилась Гермиона, когда кашель перестал сжимать в тиски ее горло.       — Можешь снять еще баллы со Слизерина, — пожал плечами Драко, стряхивая пепел за край площадки.       — Ты не ответил на мой вопрос.             — Ты не задавала вопроса, ты лишь сказала, что твоим придуркам пришло в их больные головы.       — Хочешь сказать, что не было поводов думать так? — прищурила глаза Гермиона.       — Блять, Грейнджер. — Во взгляде Малфоя появилось что-то опасное. — Ты настолько идиотка, что думаешь, будто я стану исповедоваться перед тобой? Если я и получил метку, то последний человек, перед которым я буду отчитываться, — это ты и Поттер. Про Уизли я вообще молчу: как мы пели сегодня на матче, он родился на помойке.       — Я ничего не думаю, — отрезала Гермиона, злясь больше на себя, чем на слизеринца. — Я спросила лишь потому, что считаю это настолько бредовой идеей, что можно было поделиться ей даже с тобой!       — Вот значит как, — задумчиво хмыкнул Малфой. — Думаешь, я недостаточно нужен Темному Лорду?       — Думаю, что ты недостаточно плохой для этого.       — Недостаточно плохой? — хохотнул Малфой, делая затяжку. — Что ты обо мне вообще знаешь, Грейнджер?       — Немного, — согласилась Гермиона, проводя пальцами по перилам. — Но знаю, что ты был тем человеком, который на Чемпионате предупредил меня о том, что Пожиратели ищут маглорожденных.       — И только из-за этого ты навесила на меня ярлык хорошего мальчика?       — Ничего я не навешивала! — раздраженно фыркнула Гермиона, отталкиваясь от перил. — Филч наверняка уже ушел, поэтому я тоже пойду.       — Могла бы не отчитываться. Скатертью дорога. — Малфой даже не повернулся ей вслед.       Гермиона уже взялась за ручку двери, когда вдруг остановилась и повернулась, смотря Драко в спину.       — Эй, Малфой.       Ответной реакции не последовало, но она все равно продолжила:       — Мне кажется, что в твоей жизни происходит что-то очень плохое. Кэти Белл прокляли на прошлой неделе, и мальчики считают, что в этом виновен ты. Я не вешаю на тебя ярлык, но… — Гермиона запнулась, ощущая, что разговаривает с пустотой. — Просто помни, что в каждом человеке есть свет. Помни об этом, если собьешься с пути. Или уже сбился.       Поза Малфоя не изменилась, но Гермиона заметила, как напряглась его спина. Она многое отдала бы, чтобы увидеть сейчас лицо слизеринца.       — Катись уже, Грейнджер, — последовало в ответ, и Гермиона, покачав головой, вышла за дверь.