Кто-нибудь видел Грейнджер?

      Драко застегнул запонки из белого золота, поправив манжеты черной рубашки. Будь здесь Блейз, он бы не преминул пошутить, что друг оделся как на похороны. Настроение Малфоя действительно было достаточно мрачное, чтобы его можно было назвать траурным. Кучка возвысившихся после войны волшебников будет чествовать своего врага. Даже не бывшего врага, потому что таких не бывает. Бывают лишь те, кто достаточно повзрослел, чтобы вести себя достойно в присутствии друг друга.       Драко было плевать на награду, будь его воля, он бы даже не пошел на этот чертов ужин, и, хотя его воля всегда была в приоритете, сегодня нужно было переступить через себя. Такие мелочи, как награды, врученные в присутствии новых сливок британского магического общества, влажное рукопожатие Долгопупса и его щенячья благодарность за прогресс в лечении его родителей, эти мелочи, собранные по крупицам, помогут Драко вернуть его фамилии былые уважение и вес. Малфои снова будут ассоциироваться с талантом, влиянием и щедростью. Но пока, думал Драко, до этого всего далеко, потому что сейчас его фамилия, ненароком слетевшая с губ какого-нибудь рядового волшебника, оставляла после себя лишь послевкусие денег, позора и презрения.       Выйдя в пустую приемную, Малфой взмахом палочки запер дверь. Он отпустил Аманду домой, понимая, что придется задержаться, чтобы из Мунго отправиться прямо в Министерство. Трансгрессировав, Драко вышел из ближайшего к статуе магического содружества камина и направился к лифтам. Кабина, в которую он зашел, к счастью, была пуста: большинство служащих уже отправилось домой, а те, кто оставался на ужин, спускались из своих кабинетов, а не поднимались из Атриума.       Зал, на взгляд Драко, был совершенно безвкусно обставлен: французские окна времен Людовика XIV совершенно не сочетались с люстрами, пришедшими из более поздней эпохи. Прошагав сразу к сцене, Малфой надеялся избежать избытка рукопожатий, которые неизменно сопровождали подобные мероприятия.       — Мистер Малфой, какая честь!       Драко подумал, что этот мерзкий лизоблюд, наверное, готов целовать руки любому, кто имеет власть и деньги. Таланта ему не занимать, а вот способности применить его в прибыльном русле явно отсутствовали.       Малфой уважительно кивнул, пожав протянутую руку.       — Добрый вечер, профессор Слизнорт, рад вас здесь видеть.       — Ну что вы, мой мальчик, — залебезил Гораций, наконец, отпуская руку Драко, а слизеринец еле сдержался, чтобы не вытереть ладонь о брючину. — Только что рассказывал Перси Уизли, каким талантливым студентом вы были в школе, а то мне показалось, что он считает, будто вы не заслужили награды.       — Не стоило, профессор, — небрежно бросил Драко, поражаюсь умению Слизнорта угождать и нашим и вашим. Уизли он наверняка наплел, что-то в духе «этот Малфой не заслужил ни капли уделенного ему внимания». — Я уверен, мистер Уизли сам составил мнение о моих способностях, когда мы учились в школе.       — Да, да, вы же поступили в Хогвартс, когда он выпускался, — почесал подбородок Слизнорт и отхлебнул из своего стакана. — Что ж, очень рад был встретиться.       Драко мысленно усмехнулся тому, как быстро старик свернул свою кампанию после того, как понял, что Малфой не собирается играть во взаимные социальные поглаживания. Не услышав похвалы в свою сторону, Слизнорт удалился искать новую жертву, снова пожав руку Драко на прощанье.       Малфой взял стакан у проходящего мимо официанта и сделал чуть более внушительный глоток, чем было обычно приемлемо на подобных мероприятия.       Ему нужна была помощь алкоголя, чтобы пережить этот чертов вечер.       Драко перемещался туда обратно вдоль сцены, надеясь, что так его не сумеет подловить ни один лицемер, который будет лебезить перед ним. Малфой умел держаться в обществе, но не в этом сборище. Будучи еще студентом Хогвартса, он был часто вынужден посещать подобные мероприятия с родителями. Там лицемеры были сплошь и рядом, но, ненавидя Малфоев, они неизменно уважали их и считались с Люциусом. Здесь же Драко ни во что не ставили, а его мнение ценилось не больше, чем мусорный бак на заднем дворе Министерства.       На секунду Малфой встал как вкопанный: ему показалось, что вдали, возле входа, он увидел Грейнджер. Покачав головой, он продолжил движение, понимая, что это невозможно: ей было не достать приглашение сюда. Даже будучи героиней войны, она давно порвала все связи с бывшими друзьями, которые теперь заняли верхушку общества. Драко был рад этому, потому что теперь их еженедельные встречи приобрели почти будничный характер: больше никаких шокирующих воспоминаний, связанных с ним. Малфой старался не думать, что это могло быть лишь затишьем перед настоящей бурей.       — Добрый вечер, мистер Малфой.       Драко развернулся и едва сдержался, чтобы не закатить глаза.       — Добрый вечер, мистер Уизли.       Глава рыжего семейства выглядел гораздо менее потрепанно, чем обычно: свалившиеся практически с неба деньги явно пошли Артуру на пользу. Драко сглотнул мерзкое послевкусие после огневиски вместе с мыслью, что Уизли богатеют и поднимаются по иерархической лестнице за его счет его галлеонов.       — Поздравляю тебя с наградой. Ты действительно делаешь важное дело.       В отличие от Слизнорта Уизли ничего не хотел от Малфоя. Ему не нужно было одобрение, и уважение, или услуга от нового главы ранее величественного семейства. Драко оставил без ответа похвалу, и Артур продолжил:       — Я презирал твоего отца, но ты, похоже, талантливый парень. Я виделся с Фрэнком и Алисой, их прогресс впечатляет.       Это было еще хуже, чем если бы Уизли начал пресмыкаться перед Драко, хотя слизеринец понимал, что тот бы скорее отказался от своей коллекции магловских приборов, чем преклонился перед Малфоями. Настоящее одобрение от человека, которого Драко презирал по факту рождения под его фамилией, разрушало сложившийся порядок вещей: предатели крови ненавидят чистокровных, чистокровные ненавидят предателей крови. В жизни Малфоя многие вещи и так были похерены, но привычные отношения с Уизли и Поттером казались чем-то из разряда вечного. Драко не хотел принимать похвалу, но подобные вечера всегда требовали выворачиваться наизнанку.       — Спасибо, мистер Уизли. — Малфой умел звучать искренне. — Мне очень важно было услышать эти слова именно от вас.       Мужчина не успел вымолвить и слова в ответ, как словно ураган из преисподней, принеслась его жена.       — Артур, ты не поверишь, кого я только что здесь встретила!       Драко решил, что это идеальный шанс, чтобы побыстрее убраться из этой компании: одного Уизли еще можно было терпеть, но двоих — просто немыслимо.       Мерлин или какой-то другой всевышний, в которого Драко, разумеется, не верил, всё-таки смилостивился над бывшим слизеринцем. Никакая новая министерская муха не успела прилипнуть к нему, когда на сцену поднялся Кингсли Бруствер. Проверив во внутреннем кармане пергамент с заготовленной речью, Драко, как и остальные в зале, обратил свой взор на сцену. После стандартной для такого случая болтовни Артур произнес:       — Прошу подняться на сцену мистера Драко Малфоя.       Люди перед ним расступались, и слизеринец по их фальшивым улыбкам читал, как им претит аплодировать бывшему Пожирателю.       Это придало Драко сил.       Приняв во второй раз рукопожатие Артура Уизли и взяв из рук Кингсли статуэтку в виде расправившего крылья феникса, Драко прочитал выгравированную снизу надпись: «За заслуги перед магическим обществом Британии». Хорошо, хоть не «Главному денежному мешку Лондона» подумал Малфой, магически усиливая свой голос.       Расстояние не позволяло Гермионе разглядеть черты лица человека на сцене, но это и не требовалось: платиново-белые волосы говорили сами за себя.       — Я думала, в Британии мистер Блэк — единственный целитель в области памяти. — Гермиона недоуменно посмотрела на подругу.       — Я знаю это только с твоих слов, — растерянно пожала плечами Оливия.       — Может, целитель Блэк — не британец, — предположила Гермиона, но дальнейшую беседу подруг прервала речь Малфоя.       — Благодарю вас за оказанную честь, мистер Уизли, — чуть растягивая слова, начал Драко. — Мне никогда не искупить грехов моей семьи, но я могу попробовать приносить пользу обществу сейчас.       — Мерлин, как талантливо врет! Я почти ему верю, — послышался сзади голос какой-то пожилой женщины.       — Почему ты думаешь, что он врет? — спросила в ответ ее собеседница.       — Потому что все они, Малфои, такие! Хорошо умеют чесать языком, а как доходит до дела, так их след простыл, — проворчала женщина. — Я знала его деда, Абраксаса, не удивлюсь, если внук пошел в него. Говорят, что этот Драко — единственный мозгоправ по части памяти в Британии. Наверняка он талантливый малый, но я слышала, что ради одной своей пациентки он меняет свою внешность и голос. Якобы они были знакомы, учились вместе до того, как она потеряла память. Это же такая пошлость, пудрить какой-то бедной девочке мозги!       Гермионе вдруг стало очень трудно дышать. Мозг все еще рефлекторно поднимал и опускал диафрагму, но легкие, потеряв всю свою пластичность, превратились в свинцовые мешки в груди. Неужели это правда возможно? Неужели под личиной целителя Блэка все это время скрывался Драко Малфой? В таком случае, это многое объясняло. До этого Гермиона не видела причин, по которым целитель отказывался ей давать какую-то информацию об интересующем ее объекте. Теперь же девушка понимала, что Драко не хотел мешать личное и профессиональное. Но с какой стати он вообще взялся за ее лечение? Восстановленные воспоминания говорили об их, мягко говоря, натянутых отношениях. Возможно, в какой-то момент это детское ребячество закончилось, но тогда зачем ему скрывать свою личность?       Какими бы ни были ответы на эти вопросы, Гермиона чувствовала себя обманутой. Смотря, как губы Малфоя двигаются, произнося какие-то слова, девушка ничего не слышала. В ушах гремела кровь, а руки и ноги онемели, не давая пошевелиться.       В какой-то момент речь Драко по всей видимости закончилась, потому что Оливия сбоку произнесла:       — Это было сильно. Эй, Гермиона, с тобой все в порядке?       Грейнджер подумала о том, выглядит ли она так же, как чувствует себя. Что-то явно выдавало ее внутреннее состояние, и Гермиона встрепенулась.       — Мне нужно выйти подышать.

***

      — Сейчас нашей нации как никогда требуется единство. Единство мыслей, действий и убеждений, чтобы залатать всё, что было сломано Волан-де-Мортом. — Драко сделал паузу для пущего эффекта. — От себя могу лишь добавить, что готов положить на это дело всю свою жизнь. Спасибо.       Малфой сошел со сцены под грохот аплодисментов, которые тяжело было назвать искренними. В своих словах он не врал, но и не был таким ярым приверженцем, каким представлял. К его удивлению и недовольству, все вдруг ринулись к нему за рукопожатием. Драко даже пожалел, что не знает такого заклинания, которое бы покрыло ладонь невидимой пленкой, лишь бы не чувствовать эти иногда слишком влажные ладони. Почти маниакально разыскивая официанта, Драко схватил первый попавшийся бокал с подноса и мигом осушил его: это общество душило, а алкоголь должен был расслабить спазмированное горло.       — Поздравляю, Малфой.       Этот голос шел лейтмотивом через всю учебу Драко в Хогвартсе. Подавив желание ответить как можно саркастичнее, Драко произнес.       — Спасибо, Поттер. — Но всё-таки не удержался от едкого замечания: — Классная вечеринка, правда?       — Я пришел не обмениваться любезностями, — парировал Гарри, нахмурившись и покачав головой.       — Если хочешь что-то сказать, то говори и проваливай, — раздраженно выдохнул Драко, сокрушаясь, что направлялся к выходу недостаточно быстро.       — Она здесь, — выпалил Поттер, обрывая дальнейшие пререкания.       Малфой замер, и будь в его руке бокал, который он поставил парой секунд ранее на стол, тот бы вдребезги разлетелся о мраморный пол.       — Не может быть, — немного придя в себя и покачав головой, чтобы разогнать мысли, тихо произнес Драко.       — Миссис Уизли разговаривала с ней. Перси подарил ее подруге два пригласительных…       — Блять, вы просто идиоты! — Драко сжал переносицу пальцами и, наплевав на Поттера, устремился вглубь зала.       Он был должен ее найти.