Проклятие черной жемчужины

      Шум моря убаюкивает. Отражение солнца любовно купается в лазурной воде Карибского моря. Крики чаек напоминают о том, что здесь идет своя жизнь, медленно и терпеливо выжидая момента, когда Порт-Ройал пробудится после тихой ночи. Всё ускорится и забурлит уже в другом ритме, ускоряя этот размеренный темп.       Босая рыжеволосая девушка стояла под первыми лучами солнца, наслаждаясь умиротворяющей тишиной. Прохладная вода мягко облизывала её ступни, каждый раз заставляя ноги погружаться глубже в мокрый песок. Это её мало волновало. Она твердо стояла на месте, крепко сжав веки, прислушиваясь к тихому плеску воды.       Сегодняшняя ночь была беспокойной. Кармель толком и не спала, ворочаясь в кровати от неожиданно атаковавших её кошмаров. Помнит она их урывками. Золотой медальон, кровь, звон скрещенных шпаг, черные паруса и полный ужаса крик, кажется, её собственный.        Долго стоять на одном месте ей не удалось. С дальней стороны берега послышались первые голоса людей. Рыжая распахнула глаза, тут же несколько раз зажмурившись, пытаясь избавиться от появившихся солнечных бликов, и с усилием сделав первые шаги, направилась прочь от берега.       В руках покоилась корзина, в которую девушка со знанием дела собрала травы. Здесь особо не разгуляешь, но ценный материал всегда найдется. Можжевельник, шалфей, омела – то немногое, что ей удалось собрать до восхода солнца. Тугие стебли растений были всё ещё влажные от росы, но Кармель сумеет быстро их высушить, чтобы смело использовать в собственных целях.       Она не была целительницей или потомственной ведьмой, но окружающие относились к ней с осторожностью и называли чудачкой. Людям свойственно клеймить то, чего они не понимают. А девушка не спешила пытаться убедить их в обратном. Тяжело оценивать себя толком не зная, кто же ты такая. И раз уж им удобно называть её чудачкой, то пусть так оно и будет. Она этому образу даже подыгрывала. Её густая копна мелких рыжих кудрей обычно была в беспорядке. Ей не пристало носить тугие обтягивающие корсеты, так что она всегда носила легкие сарафаны, напоминающие нижние платья, а ноги так вообще чаще были босыми.       Манерами она обладала, но быстро поняла, что людям вокруг они совершенно не интересны, а в кругах, где ей чаще всего приходилось находится, они вообще были бранным словом. В высшее общество она не входила, лишь изредка занималась цветами в губернаторском доме. Сама жила на окраине, в домике у одной противной старухи, которая однажды приютила невесть откуда взявшуюся девицу.       Её путь пролегал прямиком сквозь грязный порт, и девушка, не будучи полной дурой, вытащила со дна корзины потрепанные туфельки и кинула их вместе с корзинкой на землю, заставляя подняться маленькое облако песчаной пыли. Она привыкла к налипшему на ноги мокрому песку, но так и не привыкла всовывать ступни в давящую обувь, которая явно ей не в пору.       Не останавливая попыток отряхнуть ноги, девушка глухо выдохнула, прикусив губу. Не смотря на ранний час, в порту людей было много. Они сновали туда-сюда не обращая на страдания девушки никакого внимания. Да и вообще не особо смотрели по сторонам. Даже этот тип, который пружинистым шагом шел в её направлении.       Он выглядел необычно. Такого тоже назвали бы чудаком. Стиль его одежды и образа в целом вызывали вопросы: треуголка, из-под которой торчала красная бандана, дреды с вплетенными в них украшениями, черный плащ и массивные сапоги, которыми мужчина громко топал по каменистой кладке.       Его размашистая походка и надменный взгляд густо подведенных глаз притягивали внимание. Однако, девушка так увлеченно оттряхивала ноги подолом платья, что даже не заметила его приближения, вплоть то того момента, пока он с силой не пихнул её плечом, заставив худое тело рыжей непроизвольно дернуться, а взгляд потерять ясность, погружаясь во тьму.       Блеск окровавленного золота. Пламя. Черные паруса. Крик. Имя.       -Воробей, - голос девушки даже для неё казался чужим, будто звучит из-под воды.       -Пардон, мадам, не узнал, - игриво-хриплый тон мужчины, будто стукнул девушку по голове, возвращая в реальность.       Кармель шумно втянула носом воздух, глядя на то, как её пальцы до побелевших костяшек стискивают рукав кожаного плаща незнакомца. Его взгляд сосредоточенно, но будто небрежно изучает черты конопатого лица.       -Мы знакомы? – его голос становится серьезнее, а тон глубже и тише.       -И-извините, - занемевшие пальцы резко отпускают плащ.       Девушка ещё мгновение, широко распахнув глаза, таращится на незнакомца и, резко развернувшись, скрывается среди толпы зевак, спотыкаясь о свою корзину, быстро подхватывая её с земли. И чем дальше она уходила, тем громче в её голове раздавался крик.       В последнее время это случается всё чаще. Она не в состоянии правильно охарактеризовать происходящее. Внезапные вспышки видений оставляют после себя сильную головную боль и странный шепот, который с усилием что-то пытается донести, но девушка не может разобрать, что именно. Лишь обрывки. Найди. Спаси. Накажи. Боль. Проклятье.       Клеймо чудачки, может и не беспокоило юную девушку, но она всё же старательно пыталась избавиться от навязчивого голоса в голове, каждый раз убегая туда, где нет людей, а лишь крики чаек и плеск соленой воды.       После столкновения с незнакомцем убежать обратно к морю она не могла, поэтому лишь толкала локтями, мешающих пройти людей, крепко сжимая в руках корзину с травами.       Шум в ушах становился сильнее. От головной боли девушка непроизвольно начала мычать, кусая нижнюю губу. Окружающие всё ещё мешали пройти. Воздух стал каким-то вязким. Вдох приходилось делать с усилием. В ноздри забивался запах рыбы, пота и соли. Сдаваясь внезапной слабости, Кармель замерла на месте и, выталкивая из себя режущий горло воздух, закричала. Долго, громко, звонко.       Окружающие её люди на мгновение замерли, отшатываясь назад и с удивлением в глазах таращась на согнувшуюся пополам, вопящую девицу, что с силой тянула медные волосы в стороны, глубоко зарывшись в них пальцами. Никто не подошел помочь. Даже в тот момент, когда рыжая резко разогнулась, поднимая взгляд к синему небу, сильно прогнувшись в спине и опустив руки вдоль тела, замолчала, чувствуя в сознании лишь пустоту и никакого шепота в голове.       Остановившиеся люди продолжали смотреть на девушку, глаза которой, не мигая, глядели в небо. Отмирая от шока, несколько человек, качая головой, направились дальше. Кто-то смачно выругался, узнав её, кто-то плюнул ей в ноги туда, где лежала перевернутая корзинка, с раздраженным фырканьем отметив:       -Чудачка, - и направился дальше.