"Двести страниц из жизни Тору Хаякавы" или "Записи человека с ангелом на крыше"

- Тц, Тору! - тихо рыкнув, прошипел парню на ухо Ко. Ткнув спящего на парте юношу в бок, он кивнул в сторону преподаваля - уже довольно не молодой женщины в больших круглых очках и множеством бус на шее. Поджав губы, она выжидающе смотрела на Хаякаву, нервно покачивая в свободной от учебника ладони карандаш. Брюнет, подняв голову, метнул быстрый взгляд сначала на имписанную мелом доску, а затем на учебник и тетрадь друга. Не прошло и трех секунд, как он четко проговорил, словно и не спал вовсе: - Верный ответ - "А", так как в данном предложении используется настоящее действительное время. Шанни, медленно повернув к нему голову вытаращился на друга, откровенно пялясь. В классе послышался тихий недоуменный шепот, однако, вскоре тут же затих. - Верно? - безэмоционально уточнил Хаякава, устав ждать. - Следующий. - холодно проговорила женщина, хмыкнув и сжав губы в тонкую полоску. Позади Тору раздался голос одногрупника, однако, он уже его не слушал. Тяжело вздохнув, он вновь улегся на парту, положив голову на сгиб локтя, отчего челка юноши теперь слегка прикрывала левый глаз, не позволяя настойчивым лучикам солнца прервать его отдых. - Как блин ты это делаешь?! - возмутился Ко, тряхнув светлой шевелюрой. - Ты ведь спал! Тору молча приоткрыл правый глаз, слегка щурясь от яркого света. - Спал. - хрипло согласился он. - Тогда как так быстро отвечаешь? Всегда, как тебя не спросят - ты моментально врубаешься в тему. - он склонил на бок голову. -Ты что на дополнительные занятия ходишь, умник? Хаякава устало промычал, лениво потирая тыльной стороной ладони затекшую шею. - Не хожу я никуда. - наконец ответил он. - Честно. - добавил, заметив недоверчивый взгляд друга. - Я и сам, откровенно говоря, не понимаю, как мне это удается. Все, что в голове осталось - то и использую. - Стебануться. - фыркнул Ко. - Менделеев хренов... Тору ничего не ответил, посмотрев одним глязом на часы, висящие на стене. Стрелка неизбежно двигалась к сорока пяти минутам, что значило - вскоре перемена. - Какая следующая пара? - сонно промурчал он. Шанни молча достал из сумки увестую тетрадь, наспех пролистывая страницы. Наконец, найдя то, что искал, он с радостью сообщил: - Немецкий. Хаякава застонал. - Не пойду. - не слишком разборчиво бросил он, пряча лицо в ладонях и потирая переносицу. - Опять?! Ты уже четвёртый раз... - Я знаю. - перебил его брюнет, убирая руки от лица и разминая затекшие кисти. - Но все равно не пойду. Сам знаешь, я терпеть его не могу. Лучше отсижусь в библиотеке. - И че ты там делаешь, в библиотеке-то?.. - надув губы, бросил Ко, собирая вещи с парты в рюкзак. Тору же ничего не делал - его часть парты была абсолютно пустой, так как он ни разу ничего не доставал из своей сумки. Да и нечего было. С собой Хаякава носил в ней лишь краски, небольшой стаканчик, пару заточенных ножом карандашей и альбом, подаренный, опять же, Сяо в одну из их недавних встреч. - Рисую. - просто и честно ответил он. - Ладно, - он закинул сумку на плечо, как только раздался звонок, - я пошел, не хочу чтобы кто-то видел, как я сваливаю. Если Итадори спросит где я пропал - скажи, что у меня голова разболелась. - Он болела у тебя все предыдущие три раза. - нахмурившись, буркнул Шанни. - Может что-то получше придумаешь? - Придумай. - Тору пожал плечами. - Увидимся через два часа на поле. - Ты придешь?! - сверкнув глазами, спросил Шанни. - Конечно. Я готов не ходить хоть на все пары, но футбол точно никогда не пропущу. И Тору был честен. Он действительно в жизни любил больше всего две вещи - рисование и футбол. Первым парень занимался с самого детства. Порой Сяо даже подшучивал над ним, говоря, что Хаякава "родился с кистью и мольбертом в руках". Рисуя, Тору погружался в свой собственный идеальный мир - такой, каким видел его только он. Летом - яркий и солнечный холст, где на ветвях деревьев колыхались от лёгкого ветра сочные листья; осенью - серый туманный день, отдающий тихим шумом дождя по мокрому асфальту и проезжающими мимо машинами с запотевшими стеклами; зимой - белоснежный лист, на котором возвышались высоченные горы с шапками чистого снега, уходящими в небеса; весной - палитра разноцветных красок, ярких небесных пролесков и цветущей сакуры под пение маленьких птиц. Вот он - душевный мир Тору Хаякавы. А что же футбол? Его парень открыл для себя недавно. Примерно через месяц после смерти родителей, когда поступил в университет. На физкультуре им довольно редко разрешали поиграть, а вот после пар - пожалуйста, сколько душа пожелает. В последнее же время первокурсникам вместе с вторым курсом удалось уговорть тренера сделать, так называемые "футбольные дни", три раза в неделю. В целом, оформить такие праздники вышло довольно легко, так как практически девяносто процентов парней любили эту игру и занимались ей как спортом с детства. Так и проходили дни Тору - скучные пары, на которых он либо дремал, либо рисовал, слушая в пол уха, прогулы ненавистного немецкого в библиотеке и вечерний футбол. На учебу студент уже довольно давно не особо обращал внимания, уделяя свое время лишь паре важных предметов, по которым юноша вынужден сдать экзамены. Да и то - приходя домой, Хаякава ни разу не открывал ни учебник, ни совершенно пустую тетрадь, исписанную лишь игрой в "крестики-нолики" на пару с Ко. Так что то факт, что юноше удавалось, даже витаючи в своих мыслях, отвечать на вопросы учителя и запоминать информацию - было лишь врожденно-приобретенным фактором изумительной памяти Тору. - Хаякава! Подойди. - сквозь шум уходящих из класса студентов, услышал знакомый голос парень. Остановившись и откинув назад голову, юноша сделал глубокий вдох, прикрыв глаза. "Ну вот что еще?.." Медленно развернувшись, Тору, понурив голову, прошагал к учительскому столу, став напротив Янаки Зенин - преподавателя по английскому языку. Женщина, задумчиво теребя огромные бусины своего ожерелья, перевела на него колкий взгляд. Поправив толстым пальцем на носу очки, онв пристально оглядела лицо юноши, выжидая реакции. Тору молчал, безэмоционально глядя вперед - словно сквозь нее. - Тору, - наконец, заговорила она, вздохнув, - скажи как долго это будет продолжаться? - О чем вы? - невинно моргнул Хаякава, мысленно мечтая как можно скорее уйти. - Ты никогда не присутствуешь на уроках. Да, - оборвав будующую защитную реплику брюнета, бросила она, - ты находишься в классе, но тебя здесь нет. Тору медленно перевел на нее взгляд карих глаз, в свете солнца сияющими зеленым отблеском, впервые проявив интерес. "До чего же четкая фраза." - Чего вы от меня хотите?.. - выдохнув, устло спросил он. - На вопросы я отвечаю, при чем верно. Отметки у меня также хорошие - есть пятрерки, в основном четверки, и, кажется, одна тройка по немецкому. Что вам еще от меня нужно? - он склонил голову набок, даже не скрывая усталости в голосе и расслабленных плечах. - Я хочу видеть живого Тору. - линзы ее очков сверкнули в свете лучей. - Живого, - повторила она, - студента, который будет учиться, жить, а не существовать! - Что же, огорчю вас - но этого не будет. - спокойно ответил он ей. - Если это все - я пойду. - Тору Хаякава, - почти крикнула она, - прошел почти что год! Пора выйти из этой, - она показала пальцами в воздухе кавычки, - "депрессии" и зажить как все люди. Времени восстановиться было достаточно. Зрачки Тору медленно расширились. Давно его никто не выводил на эмоции, но ведь когда-нибудь каждая бомба срабатывает, верно? Он прищурился, несколько секунд молча вглядываясь в лицо женщины, замечая, как она поежилась. Сделав шаг вперед, так, чтобы он был всего в нескольких сантиметрах от ее лица и в плотную стоял к учительскому столу, парень медленно прохрипел: - Достаточно времени, говорите?.. Зенин, напомните, у вас ведь, кажется, есть дочь? Она учится здесь, на третьем курсе. Верно? Женщина запоздало кивнула, вытаращившись на него. - Так вот представьте, - продолжал брюнет, - что в один прекрасный день ее сбивает машина. Единственного родного вашего человека. На ваших глазах. И вы видите ее мертвое тело на дороге, осознавая - что больше вашей дочери нет. - сипло выдохнул он, чувствуя как стучит в висках кровь и барабанит сердце. - Скажите, сколько времени понадобится после этого Вам на восстановление? Учитель тяжело сглотнула, тупо хлопая глазами и пытаясь что-то сказать в свое оправдание. Однако, попытки не увенчались успехом - видно было, что слова Хаякавы поразили ее в самое сердце. - До свидания. - ледяным голосом проговорил юноша, отстраняясь от нее. Тяжело захлопнув за собой дверь, он вышел в коридор, молча направляясь в библиотеку. *** -Тору, разве у тебя сейчас нет пары? - изумилась при виде юноши молодая библиотекарь. - Есть, но я не пойду. Голова болит, хочу побыть в тишине. Хори Наруми устало вхдохнула, кивая, и Хаякава молча принялся подниматься по ступенькам. Зачастую он сидел на третьем этаже, так как именно там возможность встретить кого-нибудь из знакомых равнялась практически нулю. Но, в один злощастный день Мурао Канаэ - первокурсница с факультета о праве нашла его убежище. Девица преследовала Тору едва ли не с первого дня, и как бы брюнет не старался ей намекать, будь то вежливый отказ или прямой текст - она абсолютно не хотела сдаваться, ни на миг не оставляя юношу в покое. Хаякаву это до жути раздражало, так что он перебрался на пятый, надеясь, что Мурао не вскоре обнаружит пропажу. Однако, какого же было его разочаровние, когда он, прошагав последнюю ступеньку винтовой лестницы, освещаемой прямыми лучами солнца, заметил ее вместе с сопровождающими ее подругами за небольшим столом, прямо напротив его собственного. Застыв на месте, Тору молча сверлил взглядом компанию, мысленно считая до десяти, чтобы успокоиться. Заметив юношу, Мурао вытаращила на него светлые голубые глаза, тупо хлопая длинными ресницами - конечно же не настоящими, как и все, что касалось Канаэ. Все ее существо - от внешности до характера было поддельным. Богатый отец нещадно баловал свое "чадо", сделав из девушки безмозглую фарфоровую куклу и это Тору раздражало. Пустая, безжизненная, неинтересная и тусклая - вот какой он видел ее. Заправив за ухо несуществующий выбившийся белый локон, студентка приложила ладонь ко рту: - Тору, ты здесь? Не ожидала тебя увидеть. Брюнет едва ли удержался, чтобы не закатить глаза и язвительно хмыкнуть. "Не ожидала, как же. Верю." Не сказав вслух ни слова, Хаякава молча прошагал к своему столу по скрипящим половицам, стараясь не замечать глуповатые смешки подруг Канаэ. Подвинув стул поближе, Тору аккуратно достал из сумки свои заветные сокровища - белоснежный холст, идеально заточенный карандаш и яркую, сочную акварель. Мысленно любуясь вещами, юноша вдруг задумался. Он уже давно решил, что хочет нарисовать. Вернее - кого. Её. Он хотел нарисовать ту девушку с моста. Того ангела, который ему привидился. Тору до сих пор держал ее перо у себя дома, аккуратно вложив в папку с семейными фотографиями. Была ли она на самом деле - юноша не знал, но он точно хотел навсегда запечатлить ее в своей памяти. Взяв длинными пальцами тонкую кисть, парень без наброска принялся вырисовывать первый слой. Для начала, хотелось обозначить границы внешности - очертания лица, волос, тела, крыльев. Он рисовал, позабыв обо всем - о проблемах, о том, что скоро придется вновь просить у родственников деньги на квартиру, о том, что в доме едва ли что-то можно было нарыть в полупустом холодильнике, о немецком, который он старательно прогуливал, и о том, что его семьи больше нет. Аккуратно выводя все новые детали и добавляя краски, Хаякава всецело погружался в свою работу, оттадая часть себя, часть своей души. Для того, чтобы запомнить ее навсегда. - А говорил, что не рисуешь людей. Тору, ты такой обманщик! - раздался чепез время за спиной нарочито кокетливый голос. Тору тихо рыкнул, сжав в руке кисть. И почему она его так раздражает? - Тору, а меня ты бы смог так нарисовать? Ах да, точно, он вспомнил. Она дико раздражала его своей назойливостью и абсолютным отсутствием стеснения и такта. Что ж, будь по-твоему. - Нет, не смог. - Почему? - прохныкала она над его ухом. Хаякава без предупреждения круто повернулся к ней лицом, отчего она застыла на месте от неожиданности. - Мурао, - холодно бросил он, полуприкрыв глаза, - чего тебе? Канаэ вновь похлопала ресницами, накрутив на палец белоснежный локон: - Ах, Тору! Я заметила, что ты в последнее время какой-то грустный или злой... Навреное ты слишком много времени уделяешь учебе. Ты не высыпаешься? "В последнее время?" В последний год. "Много времени уделяю учебе?" Аж целое ничерта. "Не высыпаюсь?" Ага, как сахар из ложки. - Я не высыпаюсь вот уже как восемнадцать лет. - сухо ответил он, моргнув. - А для учебы я ровным счетом ничего не делаю. Мурао, - он тяжело вздохнул, отодвигаясь от нее, в надежде как можно меньше вдыхать приторно-сладкие духи, - к чему все это? Канаэ уже хотела было открыть рот, как вдруг ступеньки тихо скрипнули под чей-то обувью и на винтовой лестнице показалась белая макушка с растрепанными волосами. Тору сразу узнал ее обладателя - второкурсник Сато Накамура. Сато был, пожалуй, самой знаменитой личностью во всем университете. Во первых - благодаря его внешности. Двадцатилетний юноша, с детства играя в футбол и больше всего на свете мечтая попасть в национальную сборную, имел невероятно привлекательное тело, которое Тору мог сравнить разве что с телосложением мужчин на греческих статуях. Упорные тренировки и врожденные физические факторы - такие как высокий рост, длинные ноги и широкие плечи, делали из него настоящего спортсмена. Сам Хаякава также много времени уделял на такие вещи, во-первых - для здоровья, а во-вторых - для игры и элементарно внешего вида, однако, он все же не дотягивал до уровня красавца Накамуры. Однако и это было не самым главным. Его лицо - вот, что бросалось в первую очередь в глаза абсолютно каждому. С первого курса Накамура привлекал к себе всех девушек без исключения - точеные острые скулы, необычный цвет глаз, напоминающий дорогое вино и белоснежные, как и волосы, ресницы, длинные, словно у девушки. Однако, у Сато был врожденный альбинизм, из-за чего юноша в свои ранние годы чуть ли не ежедневно сталкивался с травлей со стороны сверстников. Но, несмотря на это, парень не обращал на эти стычки внимания, упорно идя к своей цели и, став взрослым юношей, стал весьма популярной и весомой личностью. Перешагнув последнюю ступеньку, блондин бросил быстрый взгляд в дальний угол, тут же наткнувшись на лицо Тору. Его скучаюшее выражение слегка изменилось, из-за того, как расширились его зрачки и поднялись брови. Не раздумывая, он быстро прошагал к юноше, протягивая руку: - Привет. Тоже прогуливаешь? Хаякава, кивая, пожал протянутую ладонь, мысленно отмечая про себя излишнюю безэмоциональность студента. Его чувства, что на лице, что в разговоре, не выражали ровным счетом ничего, однако за время тренировок, Тору научился различать едва уловимые нотки в его голосе или же смены мимики. - А ты словно вытянулся. - заметил он, склонив набок голову. - И подкачался. Футбол идет тебе на пользу. - Рад слышать. - ответил брюнет совершенно искренне. - Сато, возможно ты не заметил... - недовольно начала было Мурао, подав голос, однако юноша сухо ее перебил, полусонно хлопая ресницами. - Не заметил. - он продолжал смотреть на Тору. - У нас есть еще двадцать минут. Не хочешь переодеться и немного потренироваться? - С радостью. Я как раз уже хотел уходить. - Тору, мы не закончили! - топнув ногой, вспыхнула Канаэ. - А по-моему вы и не начинали. - заметил Сато, наконец, посмотрев на нее. - Не твое дело, Накамура. - прорычала она, сверля его взглядом. - Если так не нравится, что моего имени нет в твоем списке гарема... - У меня есть девушка. - совершенно спокойно перебил ее блондин. Тору круто повернул к нему голову, едва не стукнувшись головой об угол стола, собирая вещи в сумку. Как он вообще такую новость-то упустил? И кто же эта счастливица? - Ты блефуешь... - отшагнула назад девушка, изумленно оборачиваясь на подруг. Те, в свою очередь, точно также сидели с раскрытыми ртами, безотрывно пялясь на второкурсника. Сато ничего не ответил, переведя скучающий взгляд на Тору и спрятав руки в карманы брюк. Став таким образом, чтобы его корпус был слегка выдвинут назад, а таз - вперед, он молча выжидал, когда Хаякава соберет свои вещи. - Рисуешь? - спросил он, когда брюнет осторожно сворачивал холст с изображением ангела. - Как видишь. - И давно? - С детсва. Накамуру последний факт явно заинтересовал и он, растрепав без того взлозмаченные локоны, подошел к парте. - Можно глянуть? Тору не знал, что ему ответить. В целом, ничего такого, вот только... Он не хотел, чтобы эту девушку видел кто-то еще. Неважно, были ли это его галлюцинации или же действительно та незнакомка была на том мосту - она должна была быть его. И ничья больше. И все же... Тору молча протянул листок в руки Сато, следя за его реакцией. Блондин с удивительной бережностью обхватил край длинными пальцами, рассматривая художество Хаякавы. Его зрачки еще сильнее расширились, пракически поглотив радужку. - У тебя талант. Почему никто не знает? Похвала от Сато Накамуры - неслыханно. Тору забрал холст из его рук, осторожно пряча в сумку, глядя на последок на прекрасные девичьи черты и огненные рыжие волосы. - Не люблю хвастаться. - выпрямился он, закидывая сумку на плечо. - Ну что идем? Сато помолчал, изучая его лицо: - Если живешь этим - совершенствуйся и иди к своей мечте. Блондин так и делал. Мучал себя множеством упорных тренировок с самого детства, стараясь выйти на новый - его собственный уровень. А Тору? Он забросил свою мечту, как только умерли родители. Брюнет крепко сжал зубы. А ведь он так хотел! Так хотел, чтобы о нем узнал весь мир! Но он сдался, сдался, решив, что одному нет смысла жить. И в этот миг что-то в его сердце екнуло. Он вспомнил ту девушку, ее милое невинное лицо, невысокий рост и крошечные руки с тонкими пальцами. А что если смысл все же есть?