Пролог
28 марта 2023 г., 05:50
Примечания:
Всё, что мы хотели сказать о гаремах, мы скажем этим фанфом.
Огромная благодарность Ar.I.(https://ficbook.net/authors/1262966) за юморные идеи и сценки.
Выкладка новых глав планируется через день.
Приятная вечерняя прохлада опустилась на Оттери-Сэнт-Кэчпоул, принося с собой долгожданное отдохновение от июльского зноя. Обитатели «Норы» неспеша готовились ко сну. Миссис Уизли, широко зевая, расставляла чистую посуду в кухонный шкаф, мистер Уизли ещё возился в гараже, пытаясь починить мотоцикл Сириуса, Гарри с Джинни подзадержались в сарае для мётел, куда относили принадлежности после огородного матча в квиддич, а Гермиона устроилась на дощатой веранде с чашкой травяного чая.
Она сделала небольшой глоток и поглядела на горизонт, обласканный последними алыми лучиками уставшего солнца.
Впервые за долгое время на её душе воцарились покой и гармония, омрачаемые разве что тоской по родителям. Не проходило и дня, чтобы Гермиона не пыталась отыскать в книгах варианты возвращения им памяти. Пару дней назад она, кажется, наткнулась на один интересный способ, который должен был сработать с немалой долей вероятности, однако выслушать её сбивчивый от восторга рассказ оказался способен только Гарри, а не Рон, с которым девушка встречалась.
— Вот ты где, — раздался за спиной его голос.
Гермиона обернулась и подвинулась в сторону, давая Рону место рядом с собой на вытертых ступенях.
Он приобнял её за плечи. Гермиона неловко поёжилась. Не любила она проявления чувств на людях. Сейчас, к примеру, их в окно могла наблюдать миссис Уизли.
— Уже поздно, милая, может пойдём в кроватку? — промурлыкал он и наклонился, чтобы оставить поцелуй на её виске.
Гермиона еле сдержалась, чтобы не поморщиться, утёрла с кожи его слюну и отстранилась, высвободившись из-под его тяжёлой руки.
— Перестань меня смущать, Рональд, — тихо сказала она, про себя подмечая, как мало в ней остаётся терпения.
Рон донимал её с темой близости чуть ли ни с начала лета, с поразительной глухотой относясь ко всем её увещеваниям. Гермиона уже сбилась со счёту, сколько раз была вынуждена объяснять, что ещё не готова к этому. По её спине отчего-то пробегали неприятные мурашки каждый раз, когда она только задумывалась о сексе с Рональдом здесь, в «Норе», где кроме них перманентно присутствует ещё куча народу. Более неуютной атмосферы для интима ей и представить было трудно.
К тому же, мысли о родителях задвигали желание исследовать собственное тело куда подальше. Так уж была устроена Гермиона: пока не решены первостепенные задачи, она не могла позволить себе расслабиться.
Так что если Рон и его уговоры поначалу вгоняли её в ступор и краску, то сейчас начинали уже не на шутку бесить. Она чувствовала, что долго так не продержится и понимала, что эту ситуацию нужно срочно решать, раз слова бессильны.
— Ты знаешь, я тут прочла в одной книге, что заклятие забвения можно… — попыталась было она сменить тему, но Рон закрыл ей рот поцелуем.
Парень напрочь не верил в успех её затеи с возвращением памяти родителям и всеми силами старался отвлечь Гермиону от невесёлых дум о невозможном. Он думал, что делает как лучше, сам не понимая, что собственными руками рушит всё, что только начинает выстраиваться между ними.
Вот и на этот раз посиделки закончились тем, что она с раздражённым фырканьем вскочила на ноги и, не говоря ни слова, скрылась в недрах дома, а Рон остался один сидеть на веранде в компании чашки чая, который уже успел остыть.
***
Гермиона ворочалась с боку на бок, лёжа на кровати в спальне Джинни. Та повадилась по ночам пробираться к Гарри за стенку и развлекаться с ним, пока мистер и миссис Уизли мирно спят и видят десятый сон. Гермионе в этом плане повезло куда меньше, чем хозяевам дома. Она не знала, как бы потактичнее намекнуть подруге, что еженощный скрип кровати мешает ей нормально высыпаться. Иной раз даже мысленно проклинала миссис Уизли, которая окончательно спятила от любви к Гарри и освободила для него отдельную комнату. Добрая женщина и знать не знала, что её родная дочь устроила там самый настоящий траходром. А Гермиона знала и мучилась. Спустя долгое время, когда ей всё-таки удалось погрузиться в лёгкую беспокойную дрёму, перед внутренним взором возник образ Гарри. Мысли совершенно спутались, и усталое сознание выдало неожиданную сцену, которой никогда не происходило в реальности. Девушке пригрезилась палатка в лесу и тяжёлые времена их с Гарри скитаний в полном одиночестве. В этом сумасшедшем сне он почему-то нежно брал её за руку, гладил по волосам и шептал на ухо какие-то слова, от которых её щёки покрывались лёгким румянцем. А потом Гермиона уже будто бы со стороны услышала собственные приглушённые стоны, в которых всё отчётливее проступало имя: «Гарри…» Она резко распахнула глаза. В окно уже заглядывали первые солнечные лучи, а чувство тоски разрослось в её сердце до внушительных масштабов. Этот сон Гермиона не забыла, хотя предпочла бы, чтобы случилось наоборот. В её голове даже проскользнула мысль о том, как бы попытаться затереть этот ненужный кусок в памяти, прежде чем девушка снова взялась за книги по продвинутым чарам и целебным зельям. С чего бы ей вздыхать по Гарри? Раньше она никогда не задумывалась о нём в романтическом плане, а сейчас стала неловко заикаться и краснеть, когда он появлялся в поле её зрения. Он лишь хмурил брови и бросал на подругу взгляды, полные беспокойства и недоумения, замечая эти странности в её поведении. Гермиона, в свою очередь, даже вообразить себе боялась, как бы он посмотрел на неё, если бы узнал, какие вещи вытворял в её недавнем сне. Она списывала произошедшее на истощённый разум и сильнейший недосып. Но, как известно, не бывает худа без добра, и этот случай не стал исключением, ведь именно эта ночная неприятность вселила в Гермиону решимость поговорить, наконец, с Джинни начистоту и высказать ей всё своё недовольство. Придётся пригрозить подруге, что сдаст её матери, если та решит проигнорировать её просьбу не шуметь, но Гермиона уже была готова на этот шаг. Её и так всё раздражало, не хватало вдогонку ещё эротических снов с участием Гарри! Это уж слишком. Гермиона, однако, не обладала способностью видеть будущее и ещё не догадывалась, что этим вечером никаких разговоров не потребуется, и Джинни сама явится спать в свою «законную» спальню. Она будет злая, как тысяча водяных чертей и совершенно не в настроении заниматься привычными непристойностями с Гарри. А виной всему дурацкое письмо, доставленное не в то место и не в то время…***
Гарри оторвался от Джинни и с улыбкой посмотрел в её веснушчатое лицо. Девушка сидела на кухонной столешнице, обвив парня ногами за талию. Оба только что хорошенько развлеклись, пока мистер Уизли был в Министерстве, миссис Уизли отлучилась в Косой переулок за покупками, а Рон с Гермионой ушли в гости к Лавгудам. Неуклюжая престарелая сова Стрелка с грохотом врезалась в оконное стекло кухни и медленно сползла вниз. — Ох! Она неисправима, — проворчала Джинни, застёгивая частый ряд пуговиц на своём домашнем платье в цветочек. — Милый, будь добр, запусти её в дом. Гарри кивнул, застегнул молнию на джинсах и сдвинул вверх створку. Потрёпанная птица благодарно ухнула и ввалилась на кухню, угодив прямиком в глубокую раковину. — Вот же недотёпа! — захохотала Джинни. В следующий момент её глаза округлились, и она в страхе выкрикнула: — Скорее, Гарри! Сейчас письма испортятся. Мама, кажется, оставила замоченные тарелки. Гарри поспешно выхватил почту из совиного клюва. Взгляд скользнул по самому верхнему конверту, на котором размашистым почерком было выведено имя Джинни. Кто ей пишет, интересно? Без задней мысли Гарри на автомате перевернул конверт, чтобы прочесть: «От Дина Томаса» за секунду до того, как изрядно смущённая девушка выхватила из его рук письмо. — Кажется, это мне, — протараторила она и быстро убрала послание в глубокий карман юбки. Гарри смерил её пристальным взглядом. Вся эта ситуация выглядела очень странной, если не сказать неприятной. У его девушки явно имелись от него секреты, причём навряд ли такие уж «безобидные», как он хотел бы думать. Гарри не привык совать нос в чужие дела и не собирался делать этого сейчас, однако неприятный укол ревности развязал его язык против воли. — Даже не посмотришь? — ляпнул он, не подумав. — Что не посмотрю? — Джинни захлопала ресницами в притворном непонимании. Гарри скосил глаза на её карман. — Письмо, говорю, не посмотришь? — продолжал нажимать он, понимая, что уже не остановится, пока всё не выяснит. — Ах, письмо… — Она заправила за ухо огненно-рыжую прядь, избегая смотреть ему в глаза. — Думаю, письмо может и подождать. Нам ведь с тобой так хорошо вместе, не правда ли? Джинни попыталась обнять его, но Гарри положил ладони на её плечи, не давая приблизиться. — Что происходит? Она закусила пухлую нижнюю губу. На долю секунды в её глазах промелькнула вина, прежде чем девушка взяла себя в руки, нацепила на лицо широкую улыбку и протянула руку, чтобы привычным жестом взлохматить волосы у Гарри на затылке. — Выкинь это дурацкое письмо из головы, милый, — сказала она. — Дин иногда пишет мне всякую ерунду… о квиддиче. — О квиддиче? — Гарри поднял брови. Он ни капельки ей не поверил. — Ну да, а что здесь такого? — Она склонила голову и провела пальчиком вдоль ворота его растянутой футболки. — Да ничего, — пожал он плечами. — Просто ни разу не видел, чтобы девушки так смущались и краснели, когда обсуждают квиддич. Не добавив больше ни слова, он развернулся и вышел прочь из кухни.***
Остаток дня они совсем не разговаривали. Джинни несколько раз пыталась подступиться к Гарри с неловкими объяснениями, но тот каждый раз сматывался под разными предлогами. Лишь поздним вечером, когда девушка привычно скользнула к нему в спальню в надежде на примирительный секс, он собрался с духом, чтобы высказать ей своё мнение: — Знаешь, Джин, ты просто потрясающая девушка, — начал Гарри, держа её за плечи. Взгляд Джинни бегал из стороны в сторону, в то время как Гарри смотрел на неё безотрывно. — И нам было хорошо вместе, это правда. Но я думаю, тебе стоит для начала разобраться в себе и своих желаниях. — Что? — Она захлопала ресницами. На лице её проскользнуло беспокойство. — О чём ты, Гарри? В чём разобраться? Я не понимаю… — Да всё ты прекрасно понимаешь, Джин! — не выдержал он. — Хватит уже изображать из себя воплощённую невинность. Я видел это чёртово письмо и, к сожалению, теперь в курсе о том, какие сексуальные фантазии имеются у Дина о тебе. Лицо Джинни вспыхнуло, а дыхание потяжелело и участилось. Она непроизвольно сжала руки в кулачки. — Что?! Да как ты… Ты что, читал мои письма?! — возмущённо взвизгнула она. — Ты всё придумал, там и близко нет ничего подобного! Как ты вообще мог такое обо мне… — Нет, говоришь? — спокойно переспросил Гарри и кивком указал на её карман. — Тогда достань и прочти его вслух. Джинни скрестила руки на груди и упрямо вздёрнула подбородок. — И не подумаю, — отрезала она, прищуриваясь. — Если ты мне не доверяешь, то это твои проблемы, а не мои. — Возможно, — пожал плечами он. — Тогда зачем я тебе такой проблемный нужен? Было очевидно, что он совсем не считает себя таким, как говорит. Брови Джинни взметнулись вверх от удивления. Девушка молчала, открывая и закрывая рот, не в силах подобрать достойного ответа. Кажется, этот разговор зашёл в тупик. На самом деле Гарри ничего не выдумал. Письмо Дина к Джинни и впрямь носило эротический характер. Эти двое решили вспомнить былое, и переписка между ними плавно перетекла в секс на расстоянии. Джинни невероятно возбуждали фривольные мечты бывшего о ней. Самооценка грелась в лучах его явного вожделения и всецелого обожания, а грязные словечки, употребляемые им в письмах, лишь распаляли огонь её собственного желания. Гарри очень нравился Джинни, и секс с ним был превосходен, однако девушка как ни старалась, а не могла расстаться с воспоминаниями о прошлом. Её влекло не только к Дину, но ко всем бывшим парням в равной степени. Томас выделился лишь тем, что единственный додумался завязать с ней тайную переписку. Что до Гарри, то он вовсе не собирался читать это проклятое письмо. Просто Джинни слишком неосмотрительно развернула его днём, сидя в кресле да так увлеклась, что даже не заметила, как за её спиной мимо прошёл возлюбленный. Гарри тогда хотел попросить прощения за свою утреннюю выходку, но когда его взгляд упал на фразы: «Трахнуть твою киску», «Очаровательный ротик» и «Хочу укусить твоё нежное ушко», это намерение испарилось без следа. До сообразительности Гермионы ему, конечно, далековато, но Гарри всё же не был кретином и сразу всё понял. Паззл сложился в картину, очевидную до боли. Вот Джинни соскальзывает с его члена и несётся открыть сове окно, вот вырывается из его объятий, чтобы сделать то же самое, а вот стоит посреди огорода прямо на капустных грядках и заливисто смеётся, глядя на исписанный с двух сторон кусок пергамента. Смеётся и не знает, что Гарри смотрит на неё в окно. Выходит, Дин писал ей всё это время, что они встречались. Гарри был невероятно зол, придя к этому выводу, но вместе с тем и рад: по крайней мере, он узнал обо всём лишь спустя пару месяцев отношений, а не лет. Тем лучше. Теперь он погрузился в размышления, как бы потактичнее объявить мистеру и миссис Уизли о разрыве с их дочерью и убраться в дом на площади Гриммо без скандала. Миссис Уизли наверняка закатит грандиозную истерику. Без слёз не обойдётся. У Гарри сложились с ней прекрасные отношения: в чём-то эта женщина даже смогла заменить ему мать, однако жить в предательстве он тоже не собирался. Решено. Он скажет всем правду сейчас же, после чего соберёт свои вещи и покинет «Нору».***
В мыслях это было явно проще, чем оказалось на деле. Гарри вяло ковырял вилкой свой омлет за ужином. Он занял место рядом с Гермионой, подальше от Джинни, и от всего сердца надеялся, что хоть кто-нибудь поинтересуется, что послужило причиной такой рокировки. Как назло, никто ничего не замечал. Гермиона как-то странно напряглась, когда Гарри уселся рядом. Рон, занимавший стул с другой стороны от неё, ненадолго перестал жевать, а Джинни смерила троицу недовольным взглядом, сидя по другую сторону стола и демонстративно отвела взгляд. Мистер Уизли выглядел очень уставшим, как и всегда после работы, а миссис Уизли была слишком занята подачей блюд на стол, чтобы задумываться о чём-то другом. Гарри окончательно поник. Он понимал, что не сможет уличить подходящий момент, встать и объявить о своём намерении уйти. К тому же, глаза у него слипались, так что он, скрипя сердце, решил отложить этот неприятный разговор на завтрашнее утро. Он ещё раз покосился на Гермиону. Она играла далеко не последнюю роль в его нерешительном поведении. Больше чем расстроить миссис Уизли, Гарри боялся расстроить только свою лучшую подругу. Почему-то ему было тоскливо думать о том, чтобы расстаться с ней, перестать жить в одном доме и пересекаться время от времени. Гарри слишком сильно привык к Гермионе, чтобы вот так резко отделиться от неё. На Джинни он был зол и держался бы от неё подальше с превеликой радостью, но Гермиона — совсем другое дело. Её не хотелось терять из виду и вообще куда-то далеко отпускать от себя. Гарри точно знал: если её не будет рядом, ему сделается очень плохо на душе. Голову вдруг посетила мысль, что Гермиона не кажется способной на подлость, подобную той, что совершила Джинни. Гермионе Гарри доверял, как никому другому и теперь испытывал сожаление, что не она ему досталась в своё время. Он ведь хотел этого… ещё тогда, в палатке, но решил промолчать, не портить друзьям малину. Сошёлся с Джинни, потому что больше не видел для себя никакого иного пути. Не оттого ли он почти не страдает от её предательства, что просто никогда искренне не любил и не был привязан к ней? Гарри этого не знал. Как не знал и того, какой неожиданный поворот приготовила ему судьба на этот раз…***
Он лежал в кровати, пялясь в щели на потолке да слушая мерный стрёкот цикад через открытое окно. Мрачные мысли роились в голове и душили на корню любые попытки погрузиться в сон. Только что снова приходила Джинни, но Гарри практически мгновенно выпроводил её за дверь. — Нам нужно расстаться, — выдал он с порога без какой-либо эмоциональной окраски. На лице застыло нечитаемое выражение. Джинни приблизилась и положила ладонь на его плечо, но Гарри сразу же убрал её. — Милый, ну не сердись. Подумаешь, дурацкое письмо… В конце концов, я не в ответе за тот бред, что пишут другие. — Увы, не могу закрыть на это глаза, даже если вообразить, что захочу, — отозвался Гарри. Тон его сделался твёрдым, так что даже упрямая Джинни поняла, что не сумеет его сейчас переубедить. Напоследок она игриво скинула одну лямку своего сарафана — специально надела самый короткий — и призывно закусила нижнюю губу, но Гарри лишь покачал головой, шагнул к двери и придержал её для теперь уже бывшей девушки. Он уже всё для себя решил, и никакие попытки Джинни соблазнить его отныне не сработают. Гарри не какой-то безвольный баран, чтобы волочиться за мадам, стоит ей вильнуть задницей или эффектно взметнуть волосами.***
Первое, что Гарри услышал, когда проснулся утром, был крик Гермионы, донёсшийся с лестничной площадки: — Не думала, что тебе настолько плевать на меня, Рон! Он скатился с постели и подбежал к двери, взявшись за ручку. В этот момент за стенкой прошаркали роновы тапки. — Да что опять не так? — обиженно протянул он, обращаясь к своей девушке. Гермиона резко развернулась, так что заспанный Рональд чуть не врезался в неё на полном ходу. Ни он, ни она не заметили, что дверь в спальню Гарри приоткрылась, а его лохматая голова показалась из проёма. — Знаешь, когда я согласилась стать твоей девушкой, то рассчитывала, что ты будешь поддерживать меня если не во всём, то хотя бы в самом важном! — Она больно ткнула его указательным пальцем в грудь. Рон ошарашенно проследил взглядом за её движением. — И если я сказала, что поеду в Австралию искать родителей, то значит сделаю это, и мне плевать, с тобой или без тебя! — Постой, а как же… — Что?! — окончательно взорвалась Гермиона, прожигая в нём взглядом дырку. — Ну что? По-твоему лучше продолжать сидеть здесь и заниматься непонятно чем вместо того, чтобы приводить свои дела в порядок? Так не пойдёт, Рональд. Я должна вернуть память родным. Я хочу закончить Хогвартс. Хочу разобраться в себе, в конце концов, а ты целыми днями только и думаешь о том, как бы побыстрее затащить меня в койку! Девушка так распалилась, что больше не думала о том, что её могут услышать посторонние. Она не могла видеть, как округлились глаза миссис Уизли, чистившей на кухне с помощью магии картошку, как не могла видеть выражение крайнего замешательства, застывшее на лице Гарри, наблюдавшего за их перепалкой. — Всё, не могу так больше, — заключила она уже гораздо тише и со всей силы потёрла лицо ладонями. — Рон, я ухожу. — Куда? — нахмурился тот. — В Косой, что ли? Так вроде рано ещё за учебниками… — От тебя ухожу, недотёпа! Она резко развернулась на пятках и уже ступила на лестницу, чтобы спуститься, как вдруг за спиной раздалось сразу два голоса: «Постой!» Это Рон и Гарри выкрикнули одновременно. Девушка медленно обернулась и посмотрела мимо покрытого россыпью веснушек ронова плеча прямо в лицо Гарри. Из её горла вырвался какой-то нечленораздельный звук, после чего, сгорая от стыда, она быстро сбежала вниз по лестнице, не оборачиваясь. Недолго думая, Гарри рванул за ней. Минуя застывшего Рона, он даже не взглянул в его сторону. Нагнать Гермиону получилось лишь около болот, куда она дотопала быстрым шагом. — Гермиона, пожалуйста, подожди! — снова повторил он, тяжело отдуваясь. Она немного замедлилась, однако идти не перестала. Вскоре друзья шагали в высокой траве практически с них ростом. Гарри разгребал руками буйную растительность, словно морские волны. Гермиона же в ярости рассекала мешающую траву режущим заклятием. — Гермиона! — с мольбой выкрикнул он в очередной раз. Нога запуталась в извилистом сорняке и чуть не лишилась ботинка. — Диффиндо, — со вздохом произнесла Гермиона, оборачиваясь. Хватка противного сорняка тут же ослабела, и нога Гарри снова оказалась свободна. — Зачем ты идёшь за мной? — Затем, что не хочу, чтобы ты уходила, — честно ответил он. Трава становилась всё выше и гуще, так что оба невольно замедлились в попытках вырваться вперёд. — Я всё равно уйду, Гарри, — сокрушённо покачала головой она и с грустью посмотрела на друга. — Не могу я здесь. Я задыхаюсь, понимаешь? Эта жизнь… представляет собой совсем не то, к чему я стремлюсь. — Понимаю. Она хотела добавить что-то ещё, но запнулась и смерила Гарри внимательным взглядом, в котором неверие очень быстро сменилось нежностью. Конечно, он понимал. Потому она и считала его самым близким своим другом. Гермиона приблизилась к Гарри и взяла его за руку. После того обескураживающего сна это простое прикосновение далось ей нелегко, но она пересилила себя. — Обещай, что будешь мне писать, — тихо попросила девушка. Её взгляд не отрывался от их ладоней, соединённых вместе. — Каждую неделю, Гарри, не реже! Пока я не вернусь. Я не хочу терять нашу дружбу. Он долго молчал, прежде чем заключить: — Ты видимо сошла с ума, раз решила, что я отпущу тебя в Австралию одну. Настал черёд Гермионы изумляться. Она подняла глаза на его лицо и шёпотом сказала: — Что? Но как же Джинни и все твои планы? Так нельзя, Гарри, я ведь всё понимаю и не требую, чтобы ты… — А может, я сам этого хочу, — пожал плечами он и убрал с её волос божью коровку. — Летим вместе, Гермиона. Я давно хотел познакомиться с твоей семьёй поближе. Мы уже столько лет дружим и до сих пор не… Она коротко взвизгнула от восторга и повисла у друга на шее, стискивая его в крепких объятиях. Гермиона, признаться, очень скучала по ним, ведь за время отношений с Уизли приходилось держать себя в руках. Ей до сих пор оставалось неясным, что произошло у Гарри с Джинни, но она решила отложить неудобные вопросы на потом. У Гермионы было слишком хорошее настроение, чтобы погружаться в детали. Гарри верит в её успех с возвращением памяти, и это сейчас главное. Гермиона была безгранично благодарна ему за то, что он был готов её поддержать.Полтора месяца спустя
По кухне дома на площади Гриммо разливался фантастически манящий аромат пасты карбонары вкупе с превосходным выдержанным Огденским виски. Кубки Гарри и Гермионы были полны этого чудесного напитка, и неспроста: сегодня у двух друзей, с недавних пор образовавших романтическую пару, был самый настоящий праздник. Полторы недели назад они вернулись в Лондон, да не одни, а с родителями Гермионы, память которым была успешно возвращена. Мистер и миссис Грейнджер, конечно, сильно отругали дочь за такой поступок, но в конце концов выслушали их с Гарри длинный рассказ, заметно смягчились и приняли ситуацию. Под конец Джин Грейнджер совсем расчувствовалась, обняла дочь и назвала её своей «храброй малышкой». Женщина отметила, что невероятно гордится ею. Мистер Грейнджер поддержал жену во мнении. Гарри родителям Гермионы понравился сразу. Они даже раньше времени решили, что дочь с ним встречается — и как в воду глядели. Одной жаркой австралийской ночью, прогуливаясь по пляжу, Гарри собрался с духом и признался подруге в своих чувствах, после чего не стал медлить и поцеловал. К облегчению, девушка и не подумала его отталкивать. Она с готовностью ответила и на поцелуй, и на его чувства. Оба жалели только о том, что им потребовалось немало времени, чтобы прийти к этому моменту, но в то же время не могли унять радости от того, что наконец, разглядели друг друга по-настоящему. — Это безумно вкусно, Гарри, — восхитилась Гермиона, пробуя блюдо, которым он решил её порадовать в честь возвращения в Лондон. Всё равно Кикимер окончательно отошёл от домашних обязанностей, да и Гарри хотелось приготовить для любимой самостоятельно. Он улыбнулся. — Рад, что тебе нравится. Девушка сделала небольшой глоток из кубка, утёрла рот салфеткой, после чего перегнулась через стол и поцеловала Гарри в щёку. Он дотронулся рукой до места, где только что коснулись её губы. Улыбка непроизвольно сделалась шире. — Спасибо тебе, — сказала она. При этом и взгляд, и тон её сделались куда серьёзнее, чем было нужно, чтобы похвалить удачный соус карбонара, так что Гарри понял: она имеет в виду не его. Гермиона взяла его за руку и легонько сжала ладонь. — Ты потрясающий друг, Гарри, и я очень рада, что мы теперь вместе. На самом деле у меня нет больше никого, кто так же понимал и поддерживал во всём, кто всегда желал оставаться рядом и никогда не бросал. — Всё, что ты говоришь обо мне, больше относится к тебе самой, — ответил он в смущении. — Ты тоже единственный близкий мне человек. — Он помолчал немного и добавил: — Знаешь, только встретившись и пообщавшись с твоими родителями я смог в полной мере осознать, на какие жертвы ты пошла ради победы и ради… меня. Гермиона, ты потрясающий человек. Добрая, храбрая и самоотверженная девушка. Тебе нет равных. — Ох, прекрати… — Гермиона залилась густой краской и еле сдержала нервный смешок. Она вовремя заметила на себе пристальный взгляд зелёных глаз напротив. — Я говорю серьёзно, — нажимал он. — Прости, что был таким ослом и не понимал всего этого раньше. Теперь я исправлюсь, Гермиона, и всё у нас с тобой будет прекрасно. У тебя замечательные родители. Не удивлён, что ты у них получилась такая. Гермионе проще было без предупреждения впиться в его губы уверенным поцелуем, чем продолжать выслушивать все эти комплименты, которые сыпались на неё как из рога изобилия уже не первую неделю. С тех пор как Гарри открыл в себе чувства к ней, помимо них он стал мучиться ещё и виной, а этого девушка уже не могла стерпеть. В конце концов, она всегда желала ему лишь добра и счастья. Становиться причиной новой главы его душевных терзаний ей хотелось в самую последнюю очередь, так что, твёрдо вознамерившись навсегда вышибить из головы излишне склонного к самобичеванию друга любые лишние измышления, девушка незаметно увлекла его в сторону гостиной, где планировала удивить.
