Глава 6. Атлант в золотых трусах
8 апреля 2023 г., 17:14
Надежды сестёр Патил с наскоку заставить МакЛаггена перестать думать о других бабах не оправдались. Они оказались втянуты в его гарем и быстро стали его неотъемлемой частью, что называется, «на общих основаниях». Девичий гнев стремительно рос, как на дрожжах, а планы мести роились в одинаковых черноволосых головах один другого хлеще, пока, наконец, не дошло до самого страшного.
— Что это ты делаешь, бахан? — лениво поинтересовалась Падма, глядя на то, как Парвати сначала отправила сову домой с письмом, а затем стала приматывать ещё одно крохотное послание к лапке другой.
— Делаю так, чтобы эти безмозглые идиотки исчезли с горизонта раз и навсегда, — отозвалась Парвати, выпустила птицу в окно и с чувством крайнего довольствия направилась прочь из совятни. Падма поспешила за ней.
***
Сегодня, вопреки обыкновению, занятие легендарных курсов «Секспросвет» было отменено. Виной тому незапланированная отработка, которую был вынужден отбывать МакЛагген. Директрисе от похоти явно рвало крышу, раз она упала на хвост главному мачо с утра пораньше. — Ваша успеваемость скатилась ниже плинтуса, мистер МакЛагген! — завела она нудную песню, подойдя к Кормаку за завтраком. — Я жду вас в своём кабинете, как только закончите с… — МакГонагалл покосилась на его тарелку, до отказа наполненную гремучей смесью первого, второго и десерта. — …едой. У МакЛаггена и в мыслях не было подниматься в кабинет, охраняемый каменной горгульей, чтобы попасть к ещё одной такой же, но хитрожопая МакГонагалл подкараулила пройдоху у выхода, нарочно сделав вид, что болтает с кем-то из учителей о делах насущных. — Только взгляните на табели оценок, — продолжила нудить она, оказавшись с ним наедине. — Вы появились на трансфигурации лишь два раза за месяц, в то время как по расписанию занятий не менее десяти за этот период! Мистер МакЛагген, у нас с вами, кажется, уже был уговор, что вы перестанете прогуливать. Что опять началось, я спрашиваю? — Она посверлила его взглядом пару секунд, а затем, приняв для себя какое-то внутреннее решение, уселась за директорский стол и, сверкнув очками в строгой оправе, припечатала: — Значит, так. Раз устные предупреждения на вас не работают, перейдём к реальным санкциям, юноша. Ещё одно пропущенное занятие либо жалоба от преподавателей — и вы лишаетесь капитанского значка. Я всё сказала. МакЛагген с угрюмым видом кивнул и поднялся было с кресла, намереваясь уйти. Он прослушал лекцию вполуха под девизом: «собака лает — ветер носит» и вовсе не собирался из-за этого изменять своим привычкам ради прихотей этой старой мымры. Она уже не в первый раз клянётся отобрать сраный значок, но упорно оттягивает момент, потому что течёт по Кормаку, как распоследняя сучка, сомнений в этом не было никаких. Но вместе с тем она так раздражала, что МакЛагген, в свою очередь, упорно продолжал оттягивать момент, чтобы выебать её успокоения ради. Что на неё, что на Трелони член вставал неохотно, а насиловать себя Кормак ой как не любил, даже если для дела. Жизнь должна припереть его посерьёзнее, чтобы он пошёл на подобные жертвы. — Куда это вы собрались, мистер? — сварливо поинтересовалась МакГонагалл. — Я вас, кажется, не отпускала. Садитесь за стол. До обеда вы напишете мне четыре эссе по превращениям холодных субстанций в горячие, которые благополучно не сдавали пол-семестра. Вперёд. Она подвинула к нему стопку чистых пергаментов, учебники и перо с чернильницей, а сама порылась в ящике, достала оттуда свой ежедневник и покинула кабинет, оставив Кормака наедине с бесполезной деятельностью. — Ты доигралась, мадам, — прорычал МакЛагген, окуная перо в чернильницу, чтобы с размахом вывести наверху свои инициалы. Что написать помимо них, он решительно не знал. — Хочешь превращений холодного в горячее? Не переживай, я растоплю тебя, как кусок масла, строптивая старушенция.***
День тянулся размеренно и спокойно, можно было даже сказать — благодатно, да только участники «Секспросвета» знали: что-то будет. МакЛагген не появлялся с самого утра, а по качалке слонялись без дела другие студенты, вяло чередуя гантели с тренажёрами. Пара-тройка девчонок в дальнем углу крутили обручи на талиях. За этим медитативным действом и наблюдали Рон, Дин, Невилл и Колин, когда первый недовольно пробурчал: — Не знаю, как у вас, пацаны, а лично у меня уже крыша едет от недотраха. Лав-Лав динамит меня с начала года, сдвигов никаких. Такими темпами у меня яйца станут, как тыквы Хагрида. — Такие же рыжие? — хохотнул Колин и получил болезненный тычок от Рона в рёбра. — Заткнись, без тебя тошно. — На самом деле, — многозначительно протянул Дин. — Если заняться сексом после долгого воздержания, можно нехило так облажаться. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Рон. Дин закатил глаза. — То и имею. Дрочить надо, пацаны. Иначе есть все шансы кончить, не успев даже присунуть. — Хм-м-м… — издал Колин и потёр подбородок, на котором упорно отказывалась расти щетина. Не сговариваясь, ребята двинули к выходу из тренажёрного зала. В спальне Дин достал из чемодана свеженький выпуск «Плеймага» — эротического журнала для волшебников — и кинул его на кровать, а сам забрался следом и уже намеревался задёрнуть полог, как его остановил Рональд. — Эй, а поделиться? — с наездом вопросил он. Дин и все остальные вытаращились на приятеля в недоумении. Рон сунул руки в карманы и попытался придать себе как можно более непринуждённый вид, засовывая стыд и поганое чувство, вызванное вечной нехваткой денег на самые элементарные и необходимые вещи (например, такие как журнал «Плеймаг») куда подальше. — Нет, ну а что? Так ведь неинтересно, если мы все просто расползёмся по койкам и начнём наяривать в одного! Взгляды окружающих сделались ещё более озадаченными. — Предлагаешь дрочить коллективно? — сразу поддел Колин. Остальные дружно закивали, уставившись на Рона, как на извращенца. Тот, однако, ловко выкрутился: — Вы чего такие дремучие тупицы? Я ж соревнование предлагаю устроить! — поспешил наехать он, пока не закидали тапками. — Кто первый кончит — тот осёл, всё просто. Парни дружно переглянулись и уставились на Рона уже с интересом. У каждого в голове роились мысли, особенно после того, как Томас напугал их перспективой позора. Ударить в грязь лицом перед своими мамзелями не хотел никто, даже вечно робеющий Невилл, так что единогласное решение подрочить созрело очень быстро. — Начнём с простого, — взял на себя роль командира Рональд. — Убери его пока что. — Он кивком головы указал на «Плеймаг», с которого призывно улыбалась и виляла аппетитной попкой симпатичная раздетая ведьмочка. Дин нахмурился, но всё же послушно отложил журнал на прикроватную тумбу. Рон хлопнул в ладоши и потёр ладони в предвкушении. — У всех же есть колдографии подружек? Хватит и одного личика в кадре. Вперёд, ребята!***
Ближе к вечеру голодные уставшие студенты вереницами потянулись в сторону Большого зала. В честь пятницы профессор Флитвик собрал хор, чтобы настроить всех на мирный отдых. В момент, когда старая жаба одного из когтевранцев оглушительно квакнула, знаменуя окончание композиции, на зачарованном потолке вдруг разом погасли все свечи. Зал мгновенно погрузился во тьму, а звон посуды и тихий гомон голосов поутих. Профессор Слизнорт, сидящий рядом с профессором Синистрой — преподавательницей астрономии, а также Флитвик с беспокойством заозирались по сторонам. Пока что обстановку за ужином «курировали» только они втроём, на правах взрослых. Взмах неизвестной палочки заставил взметнуться вверх огромных размеров дискотечный шар, который завис точно по центру небесного потолка и завращался с бешеной скоростью, отбрасывая повсюду ярчайшие солнечные зайчики всевозможных оттенков. В карман приглашённого саксафониста, притаившегося в самом дальнем и тёмном углу зала вместе с небольшим оркестром, упали несколько тяжёлых галлеонов, раздался щелчок пальцами — и помещение наполнилось расслабленной, если не сказать фривольной мелодией. Ещё через несколько секунд свет от магического дискотечного шара, который вдобавок выполнял ещё и роль прожектора, упал на высокую, почти медвежью фигуру здоровяка в элегантном фраке и шляпе-цилиндре, коварно сдвинутой на лицо и успешно скрывающей личность вошедшего от собравшихся. Кормак окинул зал быстрым взглядом из-под шляпы. Чёртовой МакКошки на месте не было, впрочем, бешеной стрекозы тоже, и последнее обстоятельство заметно приободрило его. Пользуясь моментом, МакЛагген с разбегу заскочил на длинный стол, погрузив тем самым бедных когтевранцев в полуобморочное состояние и принялся вышагивать к центру. Кормак был уверен в своей импозантной неотразимости на тысячу процентов, не обращая ни малейшего внимания на испуганные вскрики студентов, которым его ножищи в начищенных до блеска туфлях норовили отдавить пальцы. Зажигательный танец буквально пригвоздил к месту всех собравшихся, включая преподавателей, которые дружно пооткрывали рты, уставившись на виляющего задницей верзилу. Он вдрызг поразбил посуду и продолжал ногами расшвыривать по сторонам столовые приборы, так что сидящие в непосредственной близости от этого представления находились под реальной угрозой. Люди закрывались кто чем: учебниками, широкими блюдами, подносами или даже друг другом. Тем временем, композиция приблизилась к своей кульминации, и точно в самый яркий её момент Кормак резким движением рванул от себя фрак. Предмет одежды с лёгкостью разошёлся по боковым швам и улетел куда-то в сторону, приземляясь на остроконечной шляпе профессора Синистры и закрывая ей обзор на происходящее. Солнечные зайчики поигрывали на крепких мышцах пресса танцора. Когда подошла очередь избавиться от брюк, зал дружно ахнул при виде малюсеньких золотистых стрингов, венчающих неотразимый образ МакЛаггена. Он тряхнул головой, скидывая шляпу-цилиндр, подмигнул симпатичным гриффиндоркам, которые уставились на него с нескрываемым обожанием и залихватски перескочил на их стол, круша посуду уже там. У бедняги Слизнорта вспотело лицо и ладони. Старый профессор, подслеповато щурясь, наблюдал за тем, как удалой гриффиндорец выписывает круголя своей голой задницей перед лицом какой-то девушки. Та, в свою очередь, смущённо улыбалась, хихикала и закрывала лицо ладонями. Рядом с ней сидела другая девица, чернокудрая и темноокая. Ромильда Вейн безо всякого стеснения пожирала МакЛаггена глазами, периодически облизывая свои пухленькие губки. Этот импровизированный стриптиз привёл её в настоящий восторг. Кормак бухнулся перед ней на колени, вихляя тазом перед бесстыжим личиком. Её возбуждение быстро перекинулось на танцора. Золотые стринги изрядно натянулись из-за мощного стояка. МакЛагген задержался возле Вейн дольше всех, воображая, как погружает свой агрегат в её очаровательный ротик прямо на виду у всего Большого зала. Она, кажется, была бы совсем не против. — Возьми меня, красавчик! — воскликнула она в подтверждение его догадкам. Кормак ухмыльнулся. Он обязательно возьмёт эту крошку в свой гарем. Здоровяк наклонился, чтобы впиться в её губы жарким поцелуем, как вдруг музыка внезапно оборвалась, и над залом повисла звенящая тишина. В дверном проёме возникла МакГонагалл и от увиденной картины схватилась за сердце. Директриса кинулась в сторону главного источника безобразия, затормозив точно перед МакЛаггеном и, набрав в лёгкие побольше воздуха, собралась было выдать гневную тираду, но в шоке застыла, когда хер бесстыжего гриффиндорца возмутительным образом шлёпнулся по её лицу и вальяжно мазнул вдоль узкой линии преподавательского рта. В этот момент тишина в зале стала почти осязаемой. Народ напрочь позабыл, как дышать. — Распроёб твою налево, — смачно прокомментировал ситуацию Рональд. Он вдоволь надрочился с ребятами и теперь пришёл, чтобы восполнить силы и от брюха пожрать, а напоролся на такое занятное зрелище. Дин, Невилл и Колин дружно онемели, вжавшись в ближайшую каменную стену. Их не покидало чувство, что Хогвартс сейчас взлетит на воздух от накопленного в зале напряжения. — Н-ну, з-знаете ли… — судорожно прошипела директриса, едва шевеля губами. От гнева её лицо побелело, как полотно, а без того ровный позвоночник выпрямился в струну. — Вы допрыгались, молодой человек. — Она сказала это тихо, но так зловеще, что лучше бы от души прооралась. Даже самоуверенный МакЛагген испытал ощутимый дискомфорт и захотел чем-нибудь прикрыться, не глядя пошарил по столу ручищей, схватил первый попавшийся медный поднос и припечатал его к паху. — Ужин окончен! Живо по постелям! — скомандовала МакГонагалл, не сводя с Кормака пронизывающего до костей взгляда, после чего резко развернулась и ушла прочь. От взмаха её длинной мантии повеял лёгкий холодок, от чего МакЛагген мгновенно покрылся неприятными мурашками.***
Ему необходимо было сбросить напряжение. Дикая кошка оказалась куда упрямее, чем расчитывал Кормак, и этот факт приводил его в неимоверное бешенство. Эта старая грымза не поддалась его чарам и припозорила чуть ли ни перед всем Хогвартсом! Фригидная карга. В зале нарастала возня и возбуждённый ропот. Вскоре МакЛаггена со всех сторон облепили девчонки, на которых произвёл неизгладимое впечатление его танец. Они что-то говорили ему, заглядывали в глаза и пытались взять за руки, но он ловко выцепил из общей толпы «своих» девочек, не забыл прихватить вместе с ними Ромильду и быстро направился к выходу. Остальные бежали за ним до самых лестниц, пока те не отрезали Кормака и его «цыпочек» от назойливых девиц из числа прочих. Компания высадилась на пятом этаже и направилась прямиком к заветной двери неподалёку от статуи Бориса Бестолкового, ведущей в ванную старост. — Лисья хитрость, — бросил он пароль и запустил внутрь свой гарем. Всю дорогу сюда девочки сердито косились на Ромильду, и только Парвати отчего-то сохраняла внешнее спокойствие, граничащее с безразличием. Едва зайдя в ванную старост и скинув с себя одежду, индианка первой полезла к МакЛаггену в надежде осчастливить его раньше всех, но тот бесцеремонно оттеснил её в сторону и занялся новенькой. Он толкнул Ромильду в полный бассейн прямо в одежде, избавился от проклятых золотых стринг и прыгнул следом. Он грубо смял в ладонях девичью грудь, вульгарно облепленную намокшей рубашкой. Белья Вейн не носила. Кормак быстро сорвал с неё ненужные тряпки и разбросал по сторонам, вонзаясь в узенькое лоно со всей дури. Ромильда исступлённо заорала от боли и наслаждения. Она толком не успела раздвинуть ноги, а внушительный прибор МакЛаггена уже молодецки вколачивался в неё на всю длину. Рваные крики вырывались из её горла несколько минут подряд, пока Кормак с тихим рычанием не заполнил её до краёв своим семенем и не прикусил ей плечо напоследок. Злость отхлынула, первое напряжение ослабло. С видом довольного кота, дорвавшегося до сметаны, он набрал полные пригоршни воды, развернулся и окатил остальных «цыпочек», что толклись в нерешительности у края бассейна и с тоской наблюдали за его развлечением. Из воды вынырнула Плакса Миртл. — Привет, милый… — начала ластиться она, но МакЛагген даже не взглянул на приведение и бросил через плечо: — Сгоняй на кухню и попроси ушастых принести крошкам шампанского, а мне Огденского постарше. Ну же, детка, сделай папочке приятно! — с неохотой добавил он, когда обиженная Миртл не шелохнулась. После последней фразы она, однако, расцвела и со счастливым визгом бросилась в ближайший унитаз, чтобы по трубам добраться до школьной кухни побыстрее. Едва она исчезла, Кормак занялся остальными своими леди по списку. Выебал Луну под шумок, пока сёстры Патил и сёстры Гринграсс выясняли отношения, а затем вклинился и в этот квартет, отымев их всех до полубессознательного состояния. К тому моменту в ванную шмыгнул домовой эльф, таща за собой целый ящик со льдом, в котором нежились бутылки шампанского. Существо вынуло из-за пазухи огневиски и спешно удалилось, прижимая уши от стыда. — Ну что, кисули мои, пошла жара?! — пробасил МакЛагген, и вечеринка стремительно набрала обороты.***
У профессора МакГонагалл нещадно болела голова. Субботним утром она, как обычно, собирала педсовет в своём кабинете. На этот раз обстановка, надо сказать, была несколько напряжённой. — У Пуффендуя двести восемьдесят очков, Минерва, — отчиталась Помона Стебль, шурша пергаментами. — Триста пятнадцать заработали мои когтевранцы, — гордо приосанился Флитвик. — Ого, Филиус, да ваши умники идут с моими ноздря в ноздрю! — удивлённо воскликнул Слизнорт. — На счету Слизерина триста девятнадцать, всё-таки мы на четыре балла впереди. — Он добродушно похлопал карликового профессора по плечу, отчего тот чуть было не улетел на пол с длинной кипы фолиантов, которую вечно подкладывал себе под жопу. МакГонагалл устало потёрла переносицу под очками и нахмурилась. Гриффиндор плёлся в самом хвосте факультетского соревнования, а дело уже близилось к середине учебного года. Впрочем, после вчерашнего стриптиза в Большом зале такие идиотские вопросы, как кубок школы и даже квиддич перестали интересовать директрису. Один из вверенных её заботам студентов напрочь отбился от рук, ситуацию нужно было срочно решать. МакГонагалл понимала, что разжаловать Кормака из капитанов гриффиндорской команды по квиддичу — это просто детский лепет, а не дисциплинарная мера. Он лишь поматерится и продолжит кутить, как ни в чём ни бывало. Пусть и дальше занимается спортом, — решила профессор. По крайней мере, пока он парит на метле в воздухе, он не может ничего вывалить из своих штанов. Совсем другое дело — её задетая честь. Получить, что называется, «хуем по губам» — это просто неслыханный позор на её седины! Такого Минерва забыть и уж тем более простить не могла, как бы лояльно она ни относилась к гриффиндорцам. — …везёт же вам, профессор МакГонагалл, — вырвала её из невесёлых размышлений Стебль. — На вашем факультете учатся самые выдающиеся личности. — Верно! — подхватил Флитвик. — Последним поколениям когтевранцев, увы, и не снились подвиги мистера Поттера, мисс Грейнджер и младших представителей семейства Уизли. Кроме того, знаменитости продолжают сыпаться на ваш факультет, как из рога изобилия. Чего стоит один только господин МакЛагген, мама рóдная… МакГонагалл судорожно выдохнула. Она встретилась взглядом с пришибленным Слизнортом, который понимающе ей кивнул, памятуя о недавнем происшествии с Драко Малфоем, которому крышкой рояля прищемило член. Холодный гнев закипал в директрисе, словно смертоносное зелье. Выпроводив коллег за дверь, она вновь уселась за письменный стол, взяла чистый пергамент, обмакнула перо в чернильницу и — была ни была! — принялась писать мистеру МакЛаггену подробнейший отчёт о возмутительном поведении его единственного сына.***
Занятия «Секспросвета» отменялись второй день подряд, поскольку незаменимый гуру и его подружки гудели в ванной старост всю ночь напролёт и теперь дружно отсыпались в Выручай-комнате, куда перебазировались уже под утро, умирая от усталости. Рон ворочался с боку на бок, недовольно кряхтя. Он с треском продул парням во вчерашнем дрочильном марафоне, что было вдвойне обидно, потому как сам же им и предложил заниматься этим говном. Стоило ему сосредоточиться на образе Лаванды, её титьках и заднице, как «эфирное время» потока сознания заслоняли собою куриные окорочка, нежные свиные отбивные, картошечка-пюре и пастуший пирог. Сперма бесконтрольно выстреливала в потолок спальни каждый раз, когда мысли Рона в очередной раз сворачивали в гастрономию. Мерный стук спинки кровати Гарри о стену лишь подогревал раздражение Рона. Он уже не стеснялся трахаться с Гермионой даже по утрам. Даром, что парочка исправно пользовалась заглушающими чарами: кровать всё равно ходила ходуном. Рон скрипнул зубами. Ему до таких подвигов с Лавандой далеко, как до Луны на пароходе, а ебаться хотелось всё сильнее. Несмотря на неприязнь к личности МакЛаггена, он уже не мог дождаться следующего занятия, где наверняка получит ценный совет, после которого его личная жизнь пойдёт, наконец, в гору.***
Профессор МакГонагалл не сразу почувствовала неладное. В то время как все предыдущие директора Хогвартса всегда присутствовали на местах и даже пытались давать дельные советы по управлению школой, Дамблдор куда-то запропастился. Золотистая рама его портрета пылилась, украшая пустой холст. Появлялся на месте он чрезвычайно редко и с таким мечтательным выражением лица, что было понятно, занимают его отнюдь не дела рабочие. — Где это вы всё время пропадаете? — раздражённо поинтересовалась Минерва после очередного тяжёлого дня. Ох уж эта молодежь со своим половым созреванием. Совсем после войны крышу у них снесло. Творят такое, что сам Мерлин в гробу переворачивается. — Вот скажи мне, дорогая, — мысли Дамблдора, судя по его взгляду, снова летали где-то далеко, — почему мы сами не додумались организовать в Хогвартсе тренажёрный зал? Мистер МакЛагген… — Что?! — Минерва с вскриком вскочила на ноги с такой прытью, будто была молодой девчонкой, а не леди почтенного возраста. — Вы опять за старое, Дамблдор?! — она покинула кабинет прежде, чем Альбус успел что-либо ляпнуть в своё оправдание. Ей не потребовалось много времени. Спустя пятнадцать минут пристанище последнего директора было найдено. И зачем тупица МакЛагген разместил в качалке картину? Пыхтя от раздражения, МакГонагалл сняла портрет своего наставника со стены потащила на его законное месте. — Минерва, верни меня в спортзал, — требовал нарисованный Дамблдор. Я не хочу пылиться среди других старперов, я хочу смотреть на накаченных мальчиков! — Альбус, перестаньте! — А ты видела, какая у Кормака корма? Крепкая, упругая! — с блестящими глазами вспоминал Дамблдор, ещё не желая понимать, что всё кончено. — Вы позорите себя и меня! — А Дин… Люблю «черное дерево», когда он раз за разом делает упражнения, покрытый потом, то так похож на своих предков, закованных в цепи на галерах, работающих веслами в своих могучих руках. — Заткнись, пока я не заколдовала тебя! — вышла из себя МакГонагалл. Она старалась идти быстрее, чтобы ученики в коридоре не успели расслышать старого мужеложца, некогда бывшего директором. — Но Минерва, дорогая, сердцу не прикажешь, кажется, я тоже влюбился в… — Силенцио!
