Просто Дима

— Ты был… Ты мой лучший друг, Харитон! А майор — он же мне вообще как сын! — надрывно выкрикивает Сеченов.       Он не понимает. Не понимает, в какой момент всё вышло из-под контроля — в какой момент П-3 доверился этому манипулятору. Почему поверил какому-то полимеру, а не ему — вытащившему парня с того света Сергею. — Сын?! — мерзко смеется электронным голосом ХРАЗ. — Уж мне-то можно не врать! Твои отношения к нему сложно назвать отеческими…если только он тебя будет звать папочкой! — Захаров давит на больное, Дмитрий тяжело сжимает кулаки. — Заткнись. — сквозь зубы произнес Сеченов. — А? Неужели ты хотел молчать об этом всю жизнь? Поздравляю! Осталось-то тебе не так долго. Майор, расправьтесь с этим врагом человечества. — Что здесь, блять, происходит? — пораженно застыл Нечаев. — Что ты несешь, Захаров? — Да бросьте, майор, вы же сами всё понимали. Только не хотели верить в это. Опомнитесь, Сергей, он хочет подчинить всех людей себе! Не допустите этого!       Нечаев уже не слушает перчатку. Он удивленно смотрит на стоящего напротив Сеченова. Дмитрий не отрывает взгляд от П-3. В карих глазах отражается всё — смущение, напряженность, испуг, извинение, доверие, привязанность и…то, на что майор не мог надеяться даже в самых счастливых снах. То, что он сам старался в себе искоренить. — Серёж…-одними губами произнёс Дмитрий. — Майор! Не стойте, действуйте! — Да завались ты уже! — не выдерживает Нечаев и грубо вырывает датчики ХРАЗа, попутно скидывая с себя перчатку. — Это правда? — немного нервно спрашивает он у Дмитрия. — Это никак не повлияет на наши взаимоотношения, я обещаю, — доверительно, на выдохе, произносит Сеченов. — Ебучие пироги…- заключает майор, от чего Дмитрий смешно морщится — ему так и не понравился новый лексикон Нечаева. — А если…я хочу, чтобы повлияло? — решается П-3. — Можем оставить исключительно рабочие отношения, — с некоторой грустью произносит Сеченов, стараясь вести себя сдержанно и отстраненно. Майора всегда восхищало то, как мужчина, будучи ниже Нечаева, всегда смотрел на него сверху-вниз. Но не высокомерно, а скорее благосклонно, снисходительно. — Нет, — поспешно произносит Сергей, — не в этом плане. Блять, как всё сложно-то, — П-3 взмахивает руками, пытаясь показать, что Сеченов его не так понял.       Дмитрий отвёл куда-то взгляд, затем бросился к столу, схватил первую попавшуюся колбу и накрыл ей бесформенный черный полимер, устремившийся к ванне. Захаров (или то, что от него осталось) безрезультатно стал биться об укрепленные стеклянные стенки. — Правая, разберись с этим, — дал он приказ одной из близняшек. Робот без пререканий подчинился, сделав перед эти балетный аттитюд.       Дмитрий педантично поправил жилетку, затем подошел к наблюдавшему за всем этим Нечаеву. Один вид Сеченова всегда вызывал приятную томительную тяжесть внизу живота, норовящую перейти в совсем не легкое возбуждение. Мужчина статен, красив, его голос вечно завораживал Сергея так, что тот мог прослушать задание, переспрашивая потом его у Штока. — Ты хочешь сказать, что…? — собравшись с мыслями, задал навязчивый вопрос Сеченов. — Да, Волшебник, мне кажется, я чувствую то же, что и ты. — собрав последние капли храбрости, сказал П-3. — Уверен? — мужчина вопросительно приподнял одну бровь, словно сам не верил в происходящее и в слова парня. — Уверен. — рещительно заявил майор.       Дмитрий осторожно приблизился к Нечаеву и накрыл его губы своими. Он целовал Сергея нежно, опасливо, изучающе. А П-3 словно накрыло. Он поддавался мужчине, разрешая проникнуть в себя языком. Как же он давно хотел этого. Как мечтал. Как заставлял себя выкинуть эти мысли из головы. Как по ночам не мог сдержать свои фантазии. Как потом наказывал себя за это. Нечаева всегда мучала совесть — он считал, что Дмитрий Сергеевич ему как отец…он старался так считать. Тщетно. К отцам так не относятся. Ещё более стыдно ему было, когда он видел себя в роли сына в глазах Сеченова. Получается, он обманывал и себя, и мужчину.       Сеченов мягко отстранился и заглянул в глаза Сергею. — И долго ты скрывал от меня свои чувства? — приподнял уголки губ Дмитрий. — Сколько себя помню, — честно ответил П-3, — а это примерно два года, — слегка рассмеялся Нечаев, на что Сеченов снисходительно улыбнулся. — А вы? — Подольше будет, — он усмехнулся. — Еще когда у меня жена была, да? — Мне жаль, Серёж, я не смог её спасти, — Дмитрий поджал губу, — я пытался, но не смог. Я тогда тебя собирал…по кусочкам, — Сеченов скрыл дрожь в руках, спрятав их в карманах брюк. — Захаров помог, потому что знал, насколько ты мне дорог. Он установил тебе полимерный расширитель «Восход»…но я не знал, что через него он будет тебя использовать. Предатель. — Я ничего не помню о жене, зато вас, Дмитрий Сергеевич, забыть не получается, — честно признался Нечаев. Его порядком раздражало то, что все сочувствуют его потери, но он — нынешний он, не знал Катю и уж тем более, не любит её. Он другой. Нечаев порывисто обнял Сеченова, прижавшись к нему и уткнувшись носом в шею мужчины.        «Совсем как ребенок», — пронеслось в голове у Сергея, но тот отбросил эту мысль.       Дмитрия осторожно обвил руками П-3 в ответ. Он наконец дотянулся до звезд…а если точнее, до планеты — до его Плутона*. — И что будет дальше? — спросил Нечаев, не желая размыкать объятий. — А дальше будет счастливое будущее…для всего человечества. — А у нас? — с надеждой спросил П-3. Дмитрия всегда забавляла доброта и наивность Сергея, так несвойственная его суровой внешности и статусу участника «Аргентума». — Лучше, чем у всех, — мягко улыбнулся Сеченов. — Дмитрий Сергеевич… — Дима, — прервал его мужчина, — просто Дима. — Дима… — словно распробовал чужое, но в то же время такое родное, имя Нечаев, — неужели мечтам свойственно сбываться?       Сеченов не стал отвечать, лишь крепче обнял Сергея и устремил взгляд на Челомей, что виднелся сквозь панорамное окно в кабинете мужчины. За окном летали роботы, разливая газировку, люди беспечно прогуливались по парку. Кто-то в данный момент ссорился, кто-то, напротив, занимался любовью. Родители нехотя разрешали детям взять эскимо, бабушки самозабвенно поливали герани. А роботы услужливо помогали людям во всех этих вещах.       Дмитрий поклялся себе — он ни за что не даст человечеству угаснуть. И ни за что не отпустит от себя Сергея. Только не теперь.