Вараста. Перезагрузка.

*** Ричард бездумно гнал Сону. Быстрые степные сумерки сменились ночью, и только это смогло его остановить. Послушная Сона лишь всхрапнула, останавливаясь. Внезапно она тревожно заржала. Дикон даже не успел испугаться, как сильный удар по голове погрузил его во тьму. Пробуждение было весьма болезненным. Голова раскалывалась. Он лежал на земле, связанный. Простонав, Дик попытался сесть. Его тут же грубо схватили за волосы, вынуждая беззащитно открыть горло. И он смог увидеть мерзавцев – седуны! Один держал его, а второй поднес факел к его лицу. Они возбужденно переговаривались. Даже не понимая ни кошки, Ричард ощутил их ненависть. Подняв, они притащили его к своему костерку, который горел в небольшом углублении. Такой и не увидишь, не зная… Он попытался заговорить с ними, и мгновенно получил сильный и злой удар в лицо. Бириссец выхватил кинжал, и резанул Дика по лицу, грубо заорав на него. Удар кинжала пришелся по скуле, горячая кровь потекла вниз, на колет. Второй «барс» перехватил руку товарища, быстро что-то втолковывая. Показал на Дика, и тот похолодел – имя «Алва» прозвучало абсолютно ясно. Быстро что-то решив, они сноровисто сняли с парня черно-синий колет, и, резко схватив Дика за руку, прижали ее к земле. И решительно отрезали мизинец с фамильным перстнем. От неожиданной боли Ричард заорал. Но его опять со всей силы ударили в лицо, и он упал. Сознание милосердно покинуло его. *** - Ну? - Нету парня, господин Перпырдор, жабу их соловей. Вот, кобылку нашли, а его нет. Лово круги нарезает, и чует седунов, вот точно! Алва был зол, и не скрывал этого. Эмиль расстроенно сплюнул. - Леворукий! Если эти животные взяли его, он обречен. Первый Маршал резко приказал: - Продолжайте поиски, но далеко не уходите. Утром, если не вернется, пойдем дальше в степь. Адуаны только кивнули, и растворились в темноте. Генерал Вейзель нервно взглянул на Алву: - Рокэ, может, ты бы помягче с ним был? Молодой же совсем, глупый еще. Тот резко обернулся: - Много ли надо ума, чтоб не соваться в ночную степь в одиночку?! Их прервал глухой собачий лай. Затем опять всё смолкло. Вскоре появился Коннер. Он приблизился, как-то неуверенно козырнул, и протянул Алве сверток. - Вот, господин Перпырдор. Лово нашел. Алва сразу узнал колет Окделла. Взял, развернул. Пятна крови были весьма красноречивы. Из него что-то выпало. Савиньяк грязно выругался – на земле, в свете факелов, чётко было видно окровавленный палец с золотым перстнем. Казалось, перстень истекает кровью последнего Повелителя Скал – чёрный карас отливал темно-бордовым, а золотой знак был кровавым. Алва молча снял кольцо с пальца, и сжал в кулаке. - Выходим с рассветом. Эмиль, отбери сотню своих. Курт, будете главным, пока мы не вернемся. Клаус, пусть Лово отдохнет, завтра он будет нужен. Караулы удвоить. И твёрдым шагом скрылся в палатке. *** Боль не кончалась. Она пульсировала в руке, в голове, в сломанном носе… Везде. Дик не мог нормально дышать, ему казалось, что с каждым вдохом он глотает свою кровь. В слабом свете огня он видел своего стража – того, что злее. Второго не было. «Барс» периодически посматривал на пленника, злобно щурясь. «Наверное, среди повешенных был кто-то из его родни» - подумал Дик. Он мало, что знал о Варасте и бириссцах, но ему смутно припоминалось, что они все родня друг другу. Или нет… Он попытался перевернуться на другой бок, и невольно застонал. «Барс» зло ухмыльнулся, встал, и подошёл к пленнику. Небрежно оттянув светловолосую голову, сказал на довольно сносном талиге: - Твои стоны услада для моих ушей. Твой маршал зря привёл тебя сюда, ты никогда не вернешься домой. И вообще, ты не мужчина, и обращаться с тобой я буду, как с женщиной. Ричард рванулся в сторону, но опять безрезультатно. «Барс» придавил ему шею коленом, и быстро стянул штаны – с себя, и с Дика. До юноши дошёл смысл сказанных слов, и он опять резко рванулся. У него даже получилось немного откатиться от насильника. Но тот, схватив Дика за волосы, пару раз резко приложил его головой о землю, и парень обмяк. Бириссец, не мешкая, жёстко вошёл в молодое тело… *** Ночная тьма слегка посерела, а поисковый отряд уже покинул лагерь. Лово быстро привел их к месту вчерашней страшной находки, и деловито потрусил дальше. Алва ехал с адуанами, в полном молчании. Сотня кавалеристов не отставала. Генерал Савиньяк был хмур – ему нравился оруженосец друга. К тому же, они все наслушались об отношении бириссцев к пленным – епископ Бонифаций их просветил, спасибо. Не так уж и далеко они отъехали, когда Лово взял след. Помня приказ, Савиньяк оставил в арьергарде пятьдесят солдат, на случай нападения, а остальные пятьдесят рванули за адуанами. Небольшой овраг, куда они спустились, привёл их к ручью. Рядом с ним было покинутое кострище. Лово метнулся серой тенью, и застыл над неподвижным телом. Шерсть у него на загривке встала дыбом. Белая рубаха в кровавых пятнах, руки связаны, форменные штаны расшнурованы и приспущены. Кровь и фиолетовые синяки на молочных мальчишеских бёдрах… А в спине, около шеи, торчал кинжал, воткнутый по самую рукоять. Клаус матюгнулся. *** Алва, спрыгнув с Моро, присел над Диком. Приложил к шее пальцы, и кивнул: - Живой. Снял свой чёрный кэналлийский колет, и прикрыл парня. Обернулся, и, встретившись взглядом с Эмилем, сказал: - Найдите этих уродов. Если сдержитесь, привезите живыми. Повернувшись к Клаусу, приказал: - Их несколько человек, судя по следам. Они не могли далеко уйти. Я хочу их головы. Коннер лихо козырнул: - Не сумневайтесь, господин Перпырдор! Доставим в лучшем виде! Солдаты умчались. Те, что были в арьергарде, заняли оборону. Рокэ разрезал веревки на руках Дика, и раскрыл свою аптечку. К тому же, походного лекаря он взять с собой тоже не забыл… Подтянув и зашнуровав штаны Ричарда, Рокэ вопросительно взглянул на лекаря. Тот осторожно пальпировал спину Дика, вокруг кинжала. Кивнув сам себе, сказал: - Около раны скопилось много крови. Как только мы вытащим кинжал, она хлынет наружу. Это и плохо, и хорошо. Хорошо, что дурная кровь покинет тело, и плохо, потому что в лагерь мы его можем и не довезти. Но я советую все таки вынуть оружие. Оно продолжает ранить юношу. Алва кивнул. - Я тоже думаю, что лучше иметь дело с открытой раной. При перевозке кинжал может войти глубже, и убить герцога. Склонился над аптечкой, и, лишь мгновение помедлив, выбрал флакон. Открыв его, сказал: - Дерзайте, мэтр. Я пока перевяжу ему руку. В четыре руки они споро перевязали раненого. Глаза Дик так и не открыл. ***