Вараста. Перезагрузка.

*** Дика вез один из капитанов Эмиля, аккуратно придерживая в седле. Моро свирепо огрызался на всех, чутко реагируя на настроение своего всадника. Первый Маршал был бледен от гнева и ненависти. Они почти добрались до лагеря, когда их нагнали Савиньяк и адуаны. Пара связанных «барсов» висела через сёдла у кавалеристов. Эмиль доложил: - Двое. Того, что измывался над Диком, я оскопил. Сам. Уж прости. Ты хотел их головы? Они твои. Савиньяк тоже был в бешенстве. Синие глаза смерти вопросительно взглянули в ответ. Эмиль коротко кивнул: - Этот. До лагеря добрались быстро. Дикона отвезли в лазарет. А с пойманными начали прямо там, где стояли. Полумертвого от боли и потери крови «барса» скинули на землю. Алва подошёл, носком сапога повернул к себе ненавистное лицо. Бириссец скалился зло, явно пытался что-то сказать, и не мог. - Господин Перпырдор, мы, того, помяли их чуток, жабу их соловей. Клаус почесал в макушке. - Этот дюже голосистый был, гадости всякие орал, ну, мы его, того, маленько и заткнули. Савиньяк холодно пояснил: - Челюсть ему сломали, чтоб орал поменьше. Сейчас он был пугающе похож на Лионеля. Рокэ недобро улыбнулся, и приказал: - Вбить в землю колья, небольшие, около бье длиной. Вон там, на холме. Адуаны, смекнув, быстро взялись за топоры. Алва, тем временем, подошёл ко второму бириссцу. Тот тоже был избит, и даже ранен в руку, но его ненависть била не фонтаном, а текла, как Рассана – широко, неотвратимо, и постоянно. И смотрел он на Рокэ, почти не моргая. Первый Маршал помолчал, демонстративно брезгливо осматривая пленного. - Ну, а ты такой же храбрец, как и твой товарищ? Вдвоем против безоружного мальчишки? Или, - и насмешливо склонил голову на бок, - ты и пальцем пленника не тронул? Тот скривился, но ответил: - Я не так горяч, как мой друг. Но палец твоему спальному мальчику я отрезал! И кинжал – мой! Алва, пропустив оскорбление мимо ушей, кивнул. - Прекрасно. Вынул из-за пояса трофейный кинжал, взвесил в руке. - Оставлю себе, на память. Резко наклонился к «барсу», и быстро отрезал по мизинцу, на каждой руке. Тот задохнулся от боли. - Я всегда беру с провинившегося вдвое. Один из адуанов доложил: - Колья готовы! Алва кивнул, и повернулся. За его действиями наблюдали хмурый генерал Вейзель, и епископ Бонифаций. - Что, Курт, будете убеждать меня проявить милосердие? Курт тяжело смотрел в глаза Рокэ. Но ответил удивительно сдержанно: - Нет. Пришёл дать совет – разденьте их, Рокэ, до гола, и облейте сладкой водой. Пусть полежат так до утра… Насекомые здесь крупные, просто звери. А на колья, если доживут, посадите утром, когда мы тронемся дальше. А то спать никому не дадут, кошки драные. Повернулся, и чеканным шагом пошёл в сторону своих полков. Епископ гулко добавил: - Воистину мудрый и богоугодный совет, Первый Маршал! Ибо отголоски дня сегодняшнего долетят до седунов, аки молния. Устрашенный враг – наполовину побеждён! Рокэ склонил голову: - Спасибо, отче. К дельным советам я всегда прислушиваюсь. И отдал приказ: - Отвести «барсов» на холм, раздеть, связать, и облить медовой водой. Глаз с них не спускать! Повернулся к Эмилю, и, хлопнув его по плечу, сказал: - Пойдем, навестим моего оруженосца. *** Ричард очнулся. Он был свободен, а раны утешены. Даже та, внизу. Он чувствовал себя таким придурком! Так глупо попасть в плен… так унизительно… Он оказался слабаком! А еще нос перед Понси задирал… Он мысленно ругал себя так, как Алве и не снилось. И тут, в лекарскую палатку зашли Алва с генералом Эмилем. Оба были взъерошены, а на мундире Савиньяка была кровь. Рокэ, увидев, что Дик пришёл в себя, присел на край его кровати. Бережно взял его за здоровую руку. - Как вы себя чувствуете, юноша? Ричард сморгнул пелену с глаз, поздно поняв, что плакал. Открыл рот, чтобы ответить, но вышел какой-то сип. Сглотнув ком в горле, Дик смог прошептать: - Простите меня, эр Рокэ. Я болван. Тот невозмутимо кивнул. - Безусловно. Но я спросил другое. – Лёгким и неуловимо нежным жестом отвел чёлку со лба Ричарда. - Голова болит? Дик легко кивнул. - Да. И вообще, меня как будто Моро пожевал и выплюнул. Савиньяк хохотнул. - Эта зверюга может. Потом наклонился, и, легко сжав вторую руку Дика, сказал: - Поправляйся, Ричард. Этих клятых кошек мы взяли, один и до утра вряд ли доживет. Второго казним утром. Ничего не бойся. Держись. Кивнул Рокэ, и ушёл. Алва по-прежнему сидел рядом, и легко поглаживал тыльную сторону ладони Дика. Юноша уже и не мечтал о прикосновении, не несущем боли. - Монсеньор… я… меня… И замолк. Как рассказать?! Он не знал. Рокэ наклонился, и прошептал: - Я знаю, юноша. Эти твари всегда насилуют пленников, это их – как это называется? – «национальный прикол». Нам рассказывал преподобный Бонифаций. В красках рассказывал. Судя по всему, вам еще повезло – они вас решили прибить, и бросить. Обычно они волокут молодых и здоровых к себе, и неважно, парни это, или девушки. Ричарда трясло. Создатель! А он еще им сочувствовал! Он расплакался – громко, навзрыд. Прикрыл лицо второй рукой, увидел бинты на четырёхпалой кисти, и слёзы полились еще сильнее. Рокэ ласково и легко приподнял Дикона за плечи, и обнял, утешая. - Поплачь, Дик. Это хорошо, хорошо. Поплачь. И держал его, пока слёзы не кончились. И даже потом не отпустил. Легко гладил по взъерошенным русым волосам, и негромко что-то говорил. Напевная кэнналийская речь убаюкивала, и Ричард незаметно уснул. *** Утром то, что осталось от пленников, посадили на кол. И неважно, что они были основательно погрызены огромными местными чёрными муравьями. Смерти позорнее для «барса» сложно придумать. А армия двинулась дальше. Пару дней Ричард ехал в обозе, но потом пересел на Сону – тело постепенно восстанавливалось. Это событие вечером отпраздновали в палатке Первого Маршала – Дикон сидел на полу, около стула Рокэ (все-таки устал) и наслаждался бокалом «крови». Монсеньор сказал, что красное вино полезно при большой кровопотере. Эмиль, Вейзель и Бонифаций тоже пришли. Когда выпили по бокалу за здоровье Ричарда, Алва протянул ему прочную золотую цепочку, на которой висел фамильный перстень Повелителя Скал. - Держите, юноша. В походных условиях сложно сделать что-то приличное, но, когда вернёмся, можно будет подогнать перстень по размеру, на любой палец. Дик неверяще взял из его рук перстень. Осторожно огладил его, и счастливо улыбнулся. Как раньше. - Я думал, он пропал. - Поднял голову, обвёл всех сияющим серым взглядом. – Спасибо. - Генерал Савиньяк отдал вам свою цепь. Цените, юноша, и больше не теряйте. Улыбающийся Эмиль весело подмигнул: - Носи, Дик. Курт одобрительно буркнул, а епископ, хлебнув касеры, возгласил: - Да падёт смерть на нечестивцев, поднявших руку на малых сих! Вечер продолжался, а Ричард притих. Он полюбовался на свой перстень, надел цепь на шею, и задумался. - Юноша, что? Он поднял глаза, и решился. - Я… Перед Варастой, я был у Штанцлера… Можно, я расскажу? Алва кивнул. Остальные притихли. - Штанцлер сказал, что бириссцам заплатили за набеги. Чтобы они пожгли поля, и Талиг остался без хлеба. Что будет голод, и тогда придёт Ракан. Его поддержат войска Кагеты, и Дриксен, и Гаунау… А голодающие крестьяне будут рады ему, потому что он принесёт им хлеб. И тогда Оллары падут… Я еще спросил его, а как же люди? Ведь многие погибнут от голода! Но он сказал, что потери бывают в любой войне… Командующие молчали. Дик перевёл дыхание, и продолжил. - Это неправильно, так нельзя. Мы должны защищать свой народ. Это наши люди, они нам верят, и надеются на нас. Мы не можем их подвести, правда? Это, как если бы я продал свой Надор Гаунау. Синие глаза смотрели внимательно и серьёзно. Дик сглотнул. - Я ведь тоже мог стать той потерей… Но, вы не бросили меня, монсеньор. Я тоже не хочу никого бросать. Ведь можно больше не ходить к кансильеру? Я не хочу… Савиньяк выругался. - Ну, и крыса же Штанцлер, а. У Дика слегка кружилась голова. Алва допил бокал, вызвал порученца. - Проводите герцога Окделла. Дик встал, покачнувшись. - Не прогоняйте меня, монсеньор. Рокэ мягко ответил: - Тебе пора отдыхать, Ричард. Завтра ранний подъём. И я хочу, чтобы ты сопровождал меня, на Соне. *** Когда Окделл ушёл, Вейзель хмуро сказал: - Рокэ, вы знаете, я не интриган. Но, я думаю, Талигу нужен новый кансильер. Королю нужен верный советчик. А этому место в Багерлее. Алва хмыкнул. - Я давно так считаю. Но Дорака пока всё устраивает. Савиньяк тонко улыбнулся. - А мы ему ничего не скажем. Алва насмешливо ответил: - Не думаю, что нам нужно хвататься сразу за несколько важных дел. Сначала Вараста, потом остальное. Согласны? Неожиданно подал голос Бонифаций. - Воистину, мудрые слова глаголет Первый Маршал. Думаю, чада мои, вам надлежит оставить решение сей проблемы Создателю. Ибо истребление нечистых крыс, несущих голод и смуту стране, есть богоугодное дело. Хлебнув касеры, грустно вздохнул, так как она кончилась. - У меня есть прекрасный истребитель крыс, брат мой в вере. Он сопровождает меня в этом походе. Воюйте спокойно, чада мои, в спину вам никто не ударит. Всё по воле Создателя! Первый Маршал уважительно склонил голову: - Вы полны сюрпризов, Ваше Преосвященство. И остальным: - Пора расходиться. Придержал Эмиля, и негромко сказал: - Думаю, Лионелю об этом разговоре знать не обязательно. Генерал согласно кивнул. ***