Вараста. Перезагрузка.

*** Едва зайдя в палатку Первого Маршала, генерал Савиньяк потрясённо выдохнул: - Робер Эпинэ? Пленник? Алва невозмутимо кивнул. И Вейзель, и епископ Бонифаций не отреагировали так остро, что и понятно – они не были близко с ним знакомы. Эмиль был бледен. Рокэ, коротко взглянув на него, сказал: - В Багерлее я его не повезу, успокойся. И далеко, и мороки много. Савиньяк вскинул взгляд. - А что тогда? Рокэ пожал плечами: - Пусть восстанавливает то, что разрушил. – Отпил вина, и продолжил. – Дам ему свободу передвижения по Варасте.Относительную, конечно, под присмотром. Пусть облагораживает поголовье местных лощадей. Помнится, когда-то он ими бредил. Савиньяк слабо улыбнулся. - Точно. Хотел вывести новую породу, и назвать эпинейцами. Алва усмехнулся: - Вот пусть и назовёт. – И повернулся к епископу. – Ваше Преосвященство, возьметесь за перевоспитание этого грешника? Робер Эпинэ весьма упрям, но зла в нём нет. Бонифаций задумчиво выпил, и кивнул: - Нести свет истинной веры, и обращать к свету души заблудших грешников – есть смысл существования святой церкви, господин Проэмперадор. Я правильно понимаю, что сей муж привержен эсператисткой ереси? - Правильно, преподобный… Но я хочу, чтобы наследник Эпинэ действительно принёс благо на эту измученную землю. У вас неплохие конюшни, насколько я могу судить. Пусть на церковных землях разводит лошадей, когда-то он был в этом хорош. Но - сразу скажу – никакой переписки. Мне нужно, чтобы Робер был жив, но далек от политики. Он последний Повелитель Молний – его дед, герцог Эпинэ, дышит на ладан. Лукаво усмехнулся: - Можете его даже женить. Бонифаций рассмеялся, и даже Савиньяк повеселел. *** Всё таки эта война была странной – пленных практически не брали. Вот и сейчас, перед обозом, стоял один Робер. Рядом – два адуана. Группа офицеров – во главе с Проэмперадором. Епископ возвышался подобно маяку. Эмиль Савиньяк сам вызвался зачитать Эпинэ приговор.

- Робер Эпинэ объявляется виновным в разжигании беспорядков в Варасте, которые привели к полному уничтожению засеянных полей, к утрате жителями крова, и многочисленным смертям – как мирных жителей, так и воинов, защищавших южные рубежи Талига. Властью ПроэмперадораВарасты, герцога Рокэ Алвы, Робер Эпинэ приговаривается: - К лишению свободы передвижения, кроме, как по территории монастыря под управлением Его Преосвященства Бонифация. Проживание и обеспечение Робера Эпинэ будет соответствовать уровню содержания и обеспечения монаха данного монастыря. Личные вещи, имеющиеся у Эпинэ в момент вынесения приговора, у него же и остаются. Из оружия Роберу Эпинэ – в дань уважения к его титулу – оставить не более двух кинжалов. Их потеря не восстанавливается. Переписка с частными лицами строго запрещена. Визиты к Роберу Эпинэ возможны только с разрешения Проэмперадора Варасты. За перемещением Эпинэ по территории монастыря и его земель должно наблюдать неотрывно – сопровождающего выделит его преподобие Бонифаций. Для искоренения мятежных мыслей и наклонностей, Роберу Эпинэ вменяется в обязанности возродить погибшее в битвах поголовье лошадей, и улучшить их породу, согласно местным условиям. В помощь в этом богоугодном деле ему предоставляются все монастырские конюхи и конюшие. Монастырю под руководством Его Преосвященства Бонифация, для этих благих целей, Проэмперадор Рокэ Алва велит присоединить заливных лугов, по тридцать тысяч бье в сторону Рассвета и Заката от монастыря. Прибыль от продажи лошадей пойдет на богоугодные дела: - каждый четвертый суан – в церковный фонд для помощи вдовам и сиротам Варасты; - каждый шестнадцатый суан – в казну проэмперадораВарасты; - каждый тридцать второй суан – в личное пользование Робера Эпинэ (за расходами будет следить лично преподобный Бонифаций); - остальные деньги пойдут на нужды монастыря, в том числе на содержание Робера Эпинэ. Срок пребывания Робера Эпинэ на службе преподобного Бонифация не ограничен, но может быть уменьшен, и даже отменен, в связи с полным перевоспитанием Эпинэ, и абсолютным его отказом от мятежных мыслей. В случае побега Робер Эпинэ приговаривается к смерти на месте, без суда и следствия. Подписано: Проэмперадор Варасты, герцог Рокэ Алва, Повелитель Ветров, и т.д. 398 год Круга Скал, 21 день Осенних Ветров.

Эмиль свернул пергамент, красивая синяя печать с оттиском ворона висела на серебристом шнуре. Подошёл к Роберу, и передал ему свиток. Савиньяк с сожалением сказал: - Свинья ты, Робер. Лионель тогда извелся весь, всё твоего письма ждал. И тебя тоже, между прочим. Он был готов идти с тобой к кардиналу Сильвестру, просить за тебя. А ты… Так что держи, наследник Эпинэ, свой приговор, и живи теперь под присмотром… Может, хоть с лошадьми у тебя что хорошее получится. Из обоза подошла пара монахов, своему епископу под стать – высокие, широкоплечие. Один положил ладонь на плечо Эпинэ, и сказал густым басом: - Идем, сын мой. *** В Тронко пришлось распрощаться с епископом – он отправлялся в свои владения. Генерал Вейзель со своими артиллеристами оставался в Варасте на зимовку. Так же, как и половина пехотных полков. В Олларию возвращались кавалеристы с генералом Савиньяком, кэнналийцы с Дьегарроном, оставшаяся пехота, и, конечно, Первый Маршал. - Знаете, юноша, жаль, что жеребец Феншо погиб, он бы вам подошел. Хотите, купим вам по дороге еще коня? Вы заслужили. Может, белого линарца? В столице произведёте фурор на нем. Ричард смущенно помотал головой: - Нет, монсеньор, спасибо. В смысле, нет, линарца не надо. Мне генерал Савиньяк объяснял, что линарец не стоит даже полумориска. Я был бы благодарен за коня, эр Рокэ. А то Сона устала, такой долгий поход… Алва насмешливо выгнул бровь: - Вы определённо делаете успехи, юноша. Похвально. Доедем до Фрамбуа, там остановимся на пару дней. В это время года недалеко оттуда проводится лошадиная ярмарка. Съездим, и Эмиля с собой прихватим. Он любит такое. Во Фрамбуа остановились в «Розе Талига». Алва только отдал распоряжения трактирщику, и они втроем рванули на торги. Дик постарался собрать в кучу всё то, чему его учил Савиньяк, но то и дело отвлекался от лошадей – его эр и Эмиль спорили до хрипоты о достоинствах и недостатках представленных лошадей. Ричард отстал от них, и наткнулся на милую кобылицу – рыжая шерсть, чёрные грива и хвост, и необычайно умные и хитрые глаза. Она явно была чистокровной, и Дик был ею очарован. - Юноша, вот вы где. Окделл обернулся. Эмиль и Рокэ синхронно закатили глаза. - Мы там выбираем, спорим, а Дик уже присмотрел себе рыженькую. Очаровательно. Дик несмело спросил: - Как вы считаете, как она? А сам взгляд не может отвести от лошади. Мужчины переглянулись, Эмиль смешно сморщил нос. Покачал головой, и отодвинул Дика: - Дай-ка, я посмотрю… У кобылы было говорящее имя – Лисса. Алва посоветовал: - Вам бы поспокойнее лошадь, Ричард. Эта хитрая, и норовистая. Давайте еще посмотрим? Ричард подумал, и кивнул. Втроем они пошли дальше… - Вот этот. - Эмиль показал на золотистого жеребца. - На моего похож. С таким и в атаку идти, и девушек очаровывать. Алва рассмеялся: - Воистину, Эмиль! Ты посмотри, у него лиловые глаза! Да вся столица в обморок упадёт – у меня, признанного любимца Леворукого – даже оруженосец ездит на закатном жеребце! Соломенная грива развевалась на ветру, и Ричард вдруг увидел себя верхом на этом красавце – под копыта ложатся ласковые волны, и свобода пьянит не хуже вина… - Я назову его Амон. Алва хмыкнул, и жеребец сменил хозяина. *** Вечером, после пары бутылок вина, и сытного ужина, Рокэ спросил: - Я чего-то не знаю о вас, Ричард? Довольно странное имя для лошади. Дик до сих пор был счастлив. Он быстро поладил с конем, и теперь любил весь мир. - Это по-надорски, эр Рокэ. Означает «друг». Алва задумчиво кивнул: - А в Багряных землях это одно из имён бога Солнца. Надо же, как витиевато Создатель переплетает миры… И повернулся к Савиньяку, странно меланхолично смотрящему в окно. - Как думаешь, Эмиль, Ли уже знает об Эпинэ? Эмиль пожал плечами. – Вот сейчас у него и спросим. - Лионель здесь? - Да. – Савиньяк хмуро кивнул. – А еще Манрик, и Ги Ариго. Вечер перестаёт быть томным. Алва допил бокал: - Пришли, и всё испортили. Юноша, боевая тревога! ***