Вараста. Перезагрузка.

*** Эмиль сразу отправил одного из гвардейцев в лагерь кавалеристов – они стояли около столицы. Кэнналийцы ждали своего соберано недалеко от дома кардинала. - Генерал Савиньяк, едем к коменданту. Окделл, как станет хуже, сразу говори. Городской гарнизон готовился к отбою. Явление Первого Маршала и генерала от кавалерии всех встряхнуло. Комендант невозмутимо пил вино: - Нет, герцог Алва, я не дам вам своих людей. – Хмыкнул. – Кансильер Савиньяк? Хорошая шутка. Полковники Морен и Ансел, находившиеся здесь же, переглянулись. - Граф Килеан-ур-Ломбах, - кашлянул Ансел, - это недальновидно. Герцогу Алва можно выделить хотя бы роту. Людвиг с ненавистью прервал его: - Нет! - Что ж, - хладнокровно сказал Алва, - полковник Ансел, назначаю вас комендантом гарнизона Олларии, на время подавления беспорядков. Граф Килеан-ур-Ломбах, на ближайшие сутки вы арестованы, и не сможете покинуть эти комнаты. Полковник Морен – объявите срочное боевое построение. И парочку солдат к дверям – охранять графа. Ансел и Морен отдали честь, и вышли. Людвиг демонстративно скрестил руки на груди: - Вы зарвались, герцог Алва. Жалоба на ваше самоуправство завтра же ляжет на стол кардинала Сильвестра. Алва, смотревший в окно на суету во дворе, повернулся: - С каких пор духовное лицо командует гарнизоном, Людвиг? - Все знают, кто нами правит! Рокэ покачал головой: - Мной правит король Фердинанд. Выходя, он бросил: - Вы действительно считаете, что граф Савиньяк имеет такое плохое чувство юмора? Любопытно… Идя по коридору, Рокэ спросил: - Дик? Юноша мрачно кивнул: - В центральной церкви что-то случилось. Там тоже кровь. Первый Маршал хмуро кивнул. Эмиль поморщился. *** - Теньет, осторожнее, кардинал не в себе, - посоветовал Лионель, оторвав взгляд от бумаг. Он сидел за столом Сильвестра, и читал. Придд помогал ему разбирать бумаги. Давенпорт пытался напоить Сильвестра водой, тот с ненавистью, такой непривычной на старческом лице, отворачивался. - Я волнуюсь за кардинала, - вздохнул теньет, - он старый человек… Валентин задумчиво спросил: - Граф, я не знаю, может, чистая вода вредна для него сейчас? И вообще, от сакотты должна начаться ломка. А когда? Ли пожал плечами: - Я тоже как-то не в курсе. - А ведь у кардинала больное сердце… Придд задумчиво склонил голову на бок. - Лионель, а где его лекарь? Савиньяк ответил потрясённым взглядом. Повернулся к Давенпорту: - Срочно найти лекаря Сильвестра! *** На ступенях центральной церкви, у самых дверей, полусидел раненый послушник – его белое одеяние было залито кровью. Он поднял голову, и на подошедших страдальчески взглянули серые глаза. В свете факелов они казались чёрными, а волосы – совсем белыми. - Помогите, - прошептал монашек. Мэтр Гастон склонился над ним. Эмиль взял парня за руку: - Что случилось? Послушник, вздрагивая от боли, слабо ответил: - Епископ… Авнир… ай… разозлился… не знаю… какие-то люди… ай, больно… ушли… трое братьев… с ним… создатель… монахи из Варасты… сказали… ай… недостоин… Замолчал, слабо вдохнул, закашлялся. - Брат Фридрих… звал с собой… я не пошел… он меня… ножом… за что… - Ш-ш, ясно, теперь помолчи, береги силы, - Эмиль повернул бледное лицо к себе, - просто кивай, ладно? К вам пришли монахи из Варасты, и решили, что Авнир недостоин быть епископом? Так? Парень кивнул. - А люди, с которыми ушёл Авнир и трое монахов – они выглядели, как оборванцы? Кивок. - Ага, ясно. А монахи из Варасты пошли за ними, да? Молчание. - Эй, парень, дыши, давай. - Сожалею, граф Лакдэми, - печально сказал мэтр, - он умер. - Через седло к Леворукому, - выругался Эмиль. Встал, тщательно вытер руки. - Да он младше Арно… Алва сжал его плечо. – В церкви пусто. Идём. Надо разобраться с этим сбродом. *** Двор Висельников был заполнен людьми с факелами. Оборванцы, воры, уличные грабители, убийцы – негодяи всех мастей свирепо и хрипло орали, вспыхивали драки… Хаос творился в самом тёмном районе Олларии. А центром хаоса был высокий худой монах – он выкрикивал проклятья королю, кардиналу, и всем еретикам города. Тут же стояли открытые бочки с вином. Бандиты были пьяны и от вина, и от речей епископа Олларии. - Можно убивать! Грабить! Насиловать! Всех еретиков, и тех, кто не с нами в этот великий момент! Всем отпускаю грехи – прошлые, и будущие! Вперед, в Олларию! Бейте всех, Создатель узнает своих! 1 Озверевшая толпа потекла по улицам Олларии. *** На перекрестке Медников их встретила королевская стража. Солдаты стояли стеной, передний ряд – на колене. Первые бродяги попытались остановиться, но задние ряды напирали… - Огонь, - голос герцога Алва был спокоен. После залпа первая шеренга встала, и отступила за спины товарищей. Следующие солдаты, не мешкая, заняли их место. - Огонь. До мародеров дошло, и они начали разбегаться по переулкам. Там их встретили кавалеристы. У бандитов началась паника, многие начали бросаться на вооруженных солдат. Выполняя приказ, и кавалеристы, и солдаты гарнизона, сражались насмерть, пленных не брали. Тех, кто пытался уйти по крышам – снимали выстрелами. Отец Бордон и его монахи бесстрашно проверяли все тупики и закоулки. Через полчаса всё было кончено. Перед Первым Маршалом поставили связанного епископа. - Остальных его монахов пришлось убить, герцог Алва, - отчитался Эмиль, - обезумели совсем, бросались, как бешеные собаки. Авнир исступленно крикнул: - Всё по воле Создателя! Еретики недостойны жить! Эмиль сплюнул: - Ты на себя-то посмотри, святоша. Сколько народу погубил, а еще кардинала травил, крыса. - Это зелье истины! Оно срывает все покровы, и обнажает истинную сущность человека! - Сам-то, святой отец, тоже принимал это зелье истины? – с интересом спросил Алва. - А мне и не нужно, - гордо поднял голову Авнир, - я не притворяюсь, как Сильвестр. Я истинно верующий! Под епископом камни мостовой начали как бы плавиться, и Авнир провалился – по щиколотку, по колено… - Что… Что это? – запаниковал он. Савиньяк усмехнулся: - Воздаяние по делам твоим, отче, что же еще? Авнир зло сжал губы, и начал метаться сильнее, пытаясь выбраться. Но камни неумолимо засасывали его. Алва ненавязчиво обнял Ричарда, прикрывая от других. Со стороны казалось, что оруженосцу просто стало плохо. Авнир увяз уже по пояс. Руки, которыми он опирался о мостовую, тоже. Монах начал проклинать, умолять, опять проклинать… Когда он исчез полностью, наступила звенящая тишина. Солдаты, которые видели это, осеняли себя святым знаком. Эмиль бесстрашно прошёлся по месту исчезновения епископа, даже сапогом притопнул: - К Леворукому, небось, попал. Кто-то из кавалеристов нервно рассмеялся, через минуту смеялись и шумно переговаривались все. В этом галдеже Рокэ шепнул: - Ты как, в порядке? Дик кивнул, и ответил: - Рокэ, сегодня я буду спать с тобой, ладно? - Конечно, братишка, - ответил Рокэ, и легко прижал голову Дика к плечу. – А сейчас, соберись, еще не конец. Во Двор Висельников кавалеристы въехали первыми. Пешие солдаты начали жечь лачуги, из них иногда выбегали спрятавшиеся – были среди них и женщины, и даже подростки. Их согнали всех вместе. Совсем маленьких детей не было. - Ну, и что с ними делать? – спросил Эмиль. - Леворукий знает, - с досадой ответил Алва, - понятно, что они тоже не без греха, но… - Вот именно, - кивнул генерал. В ночном небе ярко сверкнула молния – одна, другая. - Сухая гроза, хуже и быть не может, - проворчал Эмиль. - Зимой? Алва, прищурившись, внезапно крикнул: - Всем отойти от пленных! Солдаты немного отошли, и несколько молний – одна за другой – ударили прямо в толпу бродяг. На глазах перепуганных людей часть нищих просто обратилась в пепел. Когда всё закончилось, оставшиеся в живых – в основном подростки – попадали на колени. Кто плакал, кто молился… Алва хрипло приказал: - Отвести всех к Лоре2, потом разберемся. Савиньяк шёпотом сказал: - Не ожидал я такого от Робера… Рокэ хмуро ответил: - Зато действенно, согласись. – Тронул коня. – Поехали. ***