Письма в "Никуда"

      Машина-то, обычная, Лада четырнадцатая. Такие и не берегут особо, кому они нужны? И вскрыть замок дело плевое, во всяком случае, так утверждал Макс. Обещал, что научит.       С того дня, как Макс дал прокатиться на скутере, Кир буквально «заболел» всякой техникой. И стал уговаривать отца, чтоб тот учил его водить машину. Всеволод, как обычно, отмахнулся. Мол, вырастешь, научишься, а пока рано еще. Только Гречкин-младший настырностью пошел в него. И убедил ремонтника из гаража, молодого парня, которого звали тоже Кирилл, поучить его, что и как устроено в машине. Тот не стал отказывать сыну босса и охотно показал устройство, что под капотом у автомобиля. И даже дал проехать потихоньку, по пустынной дороге метров пятьсот.       Потом подключился личный водитель Гречкина-старшего, стал учить мальчишку, как стартовать с места, как тормозить, и даже парковаться. Никто из взрослых не давал лихачить, ездить разрешалось только в сопровождении, не быстрее 40 км/ч и по специальной дороге, где не было других участников движения. А Кириллу хотелось другого. Чтоб «двести по встречной», чтоб открыть все окна, и ветер свистел, чтоб лететь, обгоняя всех, «как стоячих». Вот только как поездить самому? На помощь пришел Макс. В свои шестнадцать он умел вскрывать замки. Оказалось, научил старый друг отца, мол, в жизни пригодится. Вот и пригодилось. И даже удалось завести замок зажигания, мотор заурчал. Старая неказистая «Лада» была им совсем не нужна. Они даже собирались отогнать ее на прежнее место.       Вот только когда Кирилл сел за руль и поехал по проспекту, они сразу попались на глаза патрульным. И неудивительно – голова водителя едва видна в окне, сразу стало ясно, что за рулем - школьник. - Внимание, Лада двадцать один четырнадцать, госномер А 365 ЕС, остановитесь, - донеслось до ребят. Завыла сирена, Кир дал по газам. - Кирюха, тормози, - негромко сказал Макс, - поймают, по шее дадут, родителей вызовут. Но мы хоть живы останемся. Ты еще водишь плохо, куда тебе удирать? Кир упрямо покачал головой. - Мы уйдем от них, Макс. Я оторвусь от ментов. - Кир, не будь идиотом, - зарычал тот, - тормози, дурака кусок. - Нет! Меня отец убьет потом. Он выжимал газ, с трудом удерживая руль. Машину вело, вдоль дороги мелькали фонари. Макс оказался прав, вести сложно, особенно когда все силы уходят на то, чтоб не дать «четырнадцатой» уйти на разделительную полосу, в лоб встречному транспорту. Особенно когда тебе всего двенадцать, и ты в четвертый раз сел за руль. А роста не хватает, чтоб дотягиваться до педалей, и приходится сидеть на краешке кресла. Кир наугад ткнул пальцем – в отцовском «Порше» который возил в школу Кирилла, музыка включалась совсем не так, но сейчас повезло – из колонок зазвучало: Только скажи, дальше нас двое Только огни аэродрома Мы убежим, нас не догонят Дальше от них, дальше от дома Ночь –проводник, спрячь наши тени За облака, за облаками Нас не найдут, нас не изменят Им не достать звезды руками Машина вильнула, Кир сумел войти в поворот, не задев бордюр. И снова набрать скорость, чтобы оторваться. Бесполезно – ДПСники прочно засели на хвост. И в матюгальник слышалось уже совсем другое: - Пацаны, тормозите! Вам ничего не будет! Тормозите, убьетесь же нахрен! Небо уронит ночь на ладони Нас не догонят, нас не догонят... Последнее, что помнил Кирилл, это слепящие фары встречной машины, раскрытый рот Макса в беззвучном крике и глухой удар. А затем мир исчез… Кажется, навсегда.

***

Как ни странно, Кирилл почти не пострадал. ЧМТ легкой степени, перелом пары ребер, да трещина в ключице. Максу не повезло. Стараясь уйти от удара, он в послединй миг рванул руль, уводя машину вправо. Но мокрая дорога и лысые покрышки сыграли свою роль. Фургон подмял правую сторону, ту, где сидел он. - Спасти не удалось. Он скончался до приезда «скорой» - говорили медики, - травмы, несовместимые с жизнью. Кирилл очнулся и увидел, что рядом с его койкой сидит отец. Всеволод Гречкин осунулся и постарел на добрый десяток лет за эти три дня, что провел в больнице с сыном. - Макс сидел за рулем, - сразу сказал он, - так и говори следакам. Ему уже ничего не страшно. Смерть аннулирует все договоры. - Он умер? – как-то по детски растерянно спросил Кирилл. - Да. И ты убил его. Но это знаем ты и я. Кирилл тихо заплакал, пришла медсестра, начала что-то говорить, утешала, как малыша. И после укола Кирилл заснул на сутки. Проснулся – отца рядом уже не было. Была лишь гудящая голова и дыра в душе. Там, как казалось Кирюше, где находится сердце.       Кирилл чувствовал себя виноватым в смерти Макса. Если бы он не надоедал разговорами о машинах, если б они не угнали «четырнадцатую» Ладу, если б он послушал Макса и остановился сразу… Не было бы ничего.       Выздоровление затягивалось. Несмотря на прекрасный уход и дорогостоящие лекарства, мальчик поправлялся медленно, почти ничего не ел и часто плакал. Выручил врач. Не лечащий, просто в тот выходной он дежурил в больнице. Подошел, присел на край кровати. - Знаешь, Кирилл… тебя ведь так зовут? Тот кивнул. - Так вот, я могу тебя понять, тебе сейчас очень плохо. Но теперь тебе надо жить за двоих, за тебя и твоего друга. И постараться снова стать человеком. Кир вскинул на него мокрые глаза: - А сейчас я не человек, что ли? Чебурашка или хоббит? И вдруг заплакал навзрыд, горько и с подвыванием. Уткнулся в белый халат, пахнущий лекарствами, цепляясь за него обеими руками. Врач не стал вызывать медсестру, чтоб она снова сделала успокоительный укол. Он подождал, пока истерика пройдет сама, лишь поглаживал встрепанные темные волосы Кирилла. А когда тот успокоился, напоил водой и сказал: - Ты неплохой парень, Кир. Я верю, что у тебя все наладится, если ты сам этого захочешь. Конец 1 части