Письма в "Никуда"

      Кириллу понравилась идея свозить Диму в Великий Новгород, знаменитый тем, что отсюда берет начало русская государственность. - Представляешь, именно сюда в 862 году прибыл на княжение Рюрик, чья династия еще несколько веков правила на Руси! – восхищался Дима, - мы увидим Новгородский детинец, это Кремль, впервые он упоминается в летописях в 1044 году, но есть основания, что стены его были построены задолго до летописей. - Обалдеть! – ответил Кир, собирая вещи, - думаю, ты найдешь, что можно нарисовать с натуры. - Еще бы! Софийский собор, он сохранился, потому что новгородцы отстояли город во время татаро-монгольского нашествия. Могу себе только представить, это ж такая древность. - Наш Питер по сравнению с ним это, прям, новостройка в Мурино, - хмыкнул Кирилл и поцеловал Диму в нос. Слегка промазал, поймав губами его губы. Чуть больше трех часов на машине, и они уже припарковались на стоянке современного отеля. Из-за диминой работы выехали поздно, и заселились уже ночью. Было решено отоспаться и с утра пойти по достопримечательностям. Среди ночи Дима проснулся от непонятных звуков. Кирилл плакал, не просыпаясь…

***

- Береги свою любовь, Кирюша, - ласково говорила миловидная женщина, та самая, на которую Кирилл был очень похож. Только сейчас она была его ровесницей, и неудивительно. Ведь мама Кирилла умерла, когда ей было столько же, сколько ее сыну сейчас. - Я никогда не брошу Диму. - Хорошо, малыш, но надо жить так, чтоб ему не хотелось бросить тебя. Надо слушать не только разум, но и сердце. И давать чуточку теплоты и доброты – людям, которые вокруг тебя. Дима тебе поможет в этом. Но главное – хотеть измениться самому. Мама улыбнулась сыну и пошла по аллее. Кирилл бросился было за ней, но наткнулся на прозрачное бронированное стекло. Точно такое,как в отцовском особняке. Сколько не бей, разбить не сможешь. А мама уходила все дальше и дальше, неся над головой яркий зонт. И теперь казалась картиной, похожей на те, что рисует Дима. - Мама! Подожди! – кричал Кирилл. Но потом понял – она уже не слышит его. И заплакал, по-детски размазывая слезы по щекам. Точно так, же, как плакал, пока мама была жива и оставляла его с няней, уходя по своим делам.       Кирилл не мог остановить этот поток. И не особо старался. Слезы будто смывали всю грязь, что годами въедалась в душу. Только сейчас он почувствовал, как тепло рядом с человеком, который любит по-настоящему. Как спокойно с тем, кто не осудит за грехи прошлого, не будет орать и всячески издеваться. И конечно, он постарается сам стать лучше, чтоб Диме было спокойно рядом с ним, Кириллом Гречкиным. За слезы было немного стыдно. Не дал Диме отдохнуть нормально, а завтра утром вставать, хоть и не на работу. Но в Новгороде они всего пару дней, а пропускать отдых тоже не дело. Дима ничего не говорил, гладил по спине, по плечам, ерошил ласково волосы, ожидая терпеливо, когда иссякнет поток слез. А потом налил в чашку воды и помог напиться и не пролить все на постель. Подсунул пачку салфеток. Прижал к себе, покачивая, как маленького. - П-прости, Дим… снится просто. - Ничего, - шепнул тот, - бывает. Я рядом. Я всегда буду рядом, Кирюш. А больше слов и не требовалось. Понемногу, Кирилл успокоился, только порой вздрагивал всем телом и всхлипывал. И прятал лицо в промокшей диминой майке. Дима все гладил и успокаивал Кирилла. А затем сказал: - Слезы – это не признак слабости, не показатель того, что ты неудачник и рохля, как нам внушали с детства. Кир всхлипнул и шмыгнул носом. - Мне ОН говорил, что плакать так же стыдно, как ходить в мокрых штанах. Года четыре мне было, или меньше даже. Дима коснулся губами его виска. - Теперь Он и Его мнение не будет иметь для тебя никакого значения. Кирилл подумал, что это не так, но не хотелось говорить о плохом и грустном. Тогда Дима обнял его и сказал тихо-тихо: - Давай спать. Будем сниться друг другу. - В кошмарах? – неловко пошутил Кир. - В самых красивых снах, - ответил Дима и устроился поудобнее.