Мимолетные прикосновения любви

Разумеется, бизнес Прапая был абсолютно легален. Не то, чтобы он не знал о теневой стороне Бангкока (скорее, наоборот), но именно здесь все было чисто. Это было одним из условий Прапая - работать на отца без связей с его основной деятельностью. Хоть отец в последние десять лет и вывел большой процент своего бизнеса на свет, но полностью это было сделать невозможно. В особняке Первой семьи Прапай появлялся крайне редко. Там его всегда ждали - отцы и совершенно двинутый дядя. Последний - вот редкость - наедине с Паем был более адекватен, спокоен и собран, чем в иные дни. Остальным от Танкхуна доставалось по-прежнему. Так что неудивительно, что именно Танкхун первым узнавал об увлечениях племянника. Сначала о гонках. Несмотря на возраст (довольно юный на тот момент) и легкий склад характера, Прапай маниакально следил за защитой. Лучшая экипировка, лучшая техника и лучший механик в лице ворчащего Пхайю - ему было необходимо все и без иных вариантов. Так и со Скаем - первым узнал и понял Танкхун, даже вперед самого Пая. - Ох, милый. Через два месяца после первой встречи со Скаем на гонках Прапай выглядел довольно жалко. - Вот я и рад, и не очень. - Почему? - сын своего отца, Прапай мрачно щурил красивые глаза и сверлил сумасшедшего дядюшку тяжелым взглядом. Тот только отмахнулся, но через минуту все же вздохнул. - Это больно, знаешь? - Пока не очень тебя понимаю. - Чувства и вот это все. Тебя уже не узнать, а что будет, когда вы встретитесь нормально? - Для этого нужно встретиться, как ты говоришь, нормально. - Ты не хочешь использовать семейные ресурсы? - В каком-то смысле, планирую. - А... Этот мальчик Вениса, Рейн? Что ж, если что, всегда буду рад тебя выслушать, милый. - Я думаю, что хочу сам справиться. Танкхун улыбнулся и похлопал Прапая по плечу. - Как насчет новой дорамы? - Я пас. Поеду к Венису. В тот день ему повезло - полученный в распоряжение номер Ская приятно грел душу. Казалось, пара дней и все сложится. Но не тут-то было. Скай оказывается тем еще подарочком - Ткхун смеется до истерики, когда племянник звонит ему в недоумении. На Ская - внешне - не действует ни один привычный прием, как ни тронь - иголки во все стороны, яд сарказма и чуть ли не током сшибает за неуместный флирт (нет, бывает, что у человека просто характер - говно, но Прапаю приходит в голову, что солнечный зайчик Рейн с таким дружить бы не стал). Что-то неуловимо скребет на периферии сознания. А уж когда Скай сваливается от переутомления, а Пай подвизается на полставки быть сиделкой у его постели, все становится чуть понятнее и гораздо печальнее (а еще сложнее - вырос Пай в особняке отца, а значит, пулевые и колото-резаные знает лучше простых физических недомоганий). В университете у Прапая был курс психологии, но говорить про ПТСР там повода как-то не было. А это именно оно, Прапай не сомневается. И ведь у Танкхуна не спросишь по очевидным причинам. Прапай может опираться только на себя. Он пока даже в особняк не ездит, опасаясь попасть под перекрестный допрос дражайшей семьи. Он не врач, не психиатр, не специалист одним словом, у него в арсенале (кроме Глока в сейфе) только безграничная любовь, она помогает пережить приступы собственных сомнений, боли и неуверенности, которые никому не позволено лицезреть, даже Пхайю. Как-то вечером ему звонит Порш. - Ты давно не появлялся. - Пап, дела. Но я рад тебя слышать. - Проблемы? - голос у Порша вкрадчивый. За годы относительно совместной жизни Порш вынужденно поднабрался манер от Кинна , а тот свои слегка растерял. Вместе они смогли сделать то, чего прежнее поколение ни за что бы не допустило: объединить Семьи до такой степени, что на мафиозном олимпе Тая их подняли почти на одну ступень. За последнее десятилетие все смирились с Первой и Второй Семьей (никаких главная и побочная), всегда выступающих одним фронтом. Здоровое соперничество вместо болезненной конкуренции - Кинн и Порш оставались во главе Семей, разделяя сферы влияния и около пятнадцати лет планомерно уговаривая Вегаса вернуться на главный пост. За столько лет тот уже поднаторел в цивилизованных формулировках отказа. - Так проблемы, Пай? - Не проблемы. Жизненные трудности. - Ладно, сынок. Ты уже совсем не мальчик, просто лишний раз напомню - за тобой стоит Семья. Ты можешь рассчитывать на любую помощь. Мы тебя любим. Конечно, он знал. Это грело душу и всегда оставалось где-то на подкорке, сопровождая Прапая через всю жизнь - с тех пор как он в пять лет попал в семью Терипаньякул. Это знание дарило бесконечную уверенность и чувство абсолютной защищенности среди всех жизненных неурядиц. Прапай не думал, что так скоро столкнется с темной стороной своей семьи. Пхайю силой удержал его от убийства Гана, и Прапая трясло от адреналина, бешенства и беспомощности. Он укачивал завернутого в одеяло Ская, не думая ни о ком другом, когда в квартиру вошли Порш и Кинн в сопровождении Пи’Чая. Новые попытки Гана оправдаться и сдвинуть фокус вины с себя на Ская были прерваны лаковым ботинком, придавившим его пальцы. Порш присел рядом с Прапаем. - Внизу стоит машина - водитель отвезет вас в особняк. Мы здесь разберемся. - Кхунн Порш! - выскочил вперед Рейн. - Они пытались разбить телефон с ... фотографиями. Я нашел, вот. Вроде работает. Там... - парень замялся. - Видны некоторые лица. Не все. Но может ваши техи что-то смогут вытащить. (Пхайю знает, как Рейну не по себе среди его родни. Он едва заметно улыбается, несмотря на ситуацию.) Порш кивает ему и гладит Прапая по голове, чего уже много лет тот не позволял делать - но сейчас подставляется под руку отца. - Все получат свое. Идите. Улыбка у него страшная. Молчание Кинна не лучше. Прапай будет рад если о Гане никто больше не услышит, но сейчас его беспокоит только Скай. И о своем сокровище он готов позаботиться изо всех сил.