Девушка в красном

Люди забудут, что вы говорили, люди забудут, что вы делали, но люди никогда не забудут то, какие чувства вы у них вызвали.

Майя Анжелу.

Бостон. Штат Массачусетс. За год до первого появления Никлауса в сериале.

      Люди отчего-то всегда полагали, будто бессмертие сродни выигрышному лотерейному билету. Мол, живи себе сколько душе угодно, меняй страны, города, фамилии, любовников и профессии, словно наряды перед зеркалом. Впрочем, так оно и было. По крайней мере, периодически он именно так и поступал. Сегодня мог изображать уставшего ценителя искусства где-нибудь в Лондоне, потягивая бурбон с таким видом, будто лично присутствовал на казни Марии Стюарт, а спустя пару десятилетий осесть в какой-нибудь дыре, изображая добропорядочного соседа. Как говорится, мир у таких лежал на ладони, вот только у вечности имелась одна паскудная особенность, и, как ни странно, ею оказалось время. Оно не лечило раны, а аккуратно упаковывало их в коробки, заботливо подписывало сверху и складировало где-то глубоко внутри. Еще была скука, из-за которой рано или поздно начинало тянуть на сомнительные затеи с неизменно паршивыми последствиями. Ну и, разумеется, апатия, которую спустя несколько столетий уже воспринимаешь как что-то вроде сезонной простуды. Именно последняя дрянь прицепилась к нему, к Никлаусу Майклсону, который был вовсе не один, а имел семью, вот только уже очень долгое время они были порознь из-за зла, преследовавшего их. Однако периодически они все же встречались, пока в один из таких случаев он не повздорил с братом настолько сильно, что после этого перестал поднимать трубку. В конце концов, если что-то действительно срочное, существуют сообщения, и предпочитая лишний раз не думать об этом, он всячески загружал себя мыслями о том, что уж слишком занят поисками одного камня и попытками избавиться от кое-какого проклятия, которые пока что стабильно оборачивались прахом, из-за чего, мягко говоря, находился не в лучшем расположении духа. Поэтому последние дни дом стабильно содрогался от криков, а те, кто не вышел рожей, отправлялись в мир иной.        Именно так одним из вечеров судьба занесла его в один из баров Бостона, где, распахнув тяжелые двери, он уловил м-м-м… Запах алкоголя, веселья, разбитых сердец и несбывшихся мечт. Неплохой такой коктейль. Опустившись на высокий барный стул, он поднял вверх указательный палец, оглашая заказ, как позади раздался голос.       — Угостишь? Ох, ну надо же, ему еще даже виски не успели налить, а на него уже появился спрос. Впрочем, чему тут удивляться? Симпатичное личико, харизма и самооценка размером с континент. Тем более именно за этим он сюда и пришел. Найти какую-нибудь даму, выжать из вечера все, что она способна дать, а там уже как пойдет. Может, разойдутся через час, а может, он даже раскровенничается под конец, пожалуется, что вокруг одни твари, а он тут вообще-то ангелочек, которому мир задолжал личное извинение. Но до нужной кондиции и настроения он еще не успел дойти, а потому знал, чем подобное может закончиться, а выкапывать еще одну яму за сегодня не очень-то хотелось…  Отказавшись от компании прелестной блондинки и опустошив, кажется, уже восьмой стакан крепкого алкоголя, а может, и вовсе целую бутылку, он наконец почувствовал, как гнев угас, улегся комочком и посапывал, подобно котику на теплой батарее, и вместе с этим пришло то самое мальчишеское веселье. На губах заиграла улыбка, то и дело выскакивали «хи-хи» да «ха-ха», а ладони потирались в предвкушении найти спутницу. В поле зрения попалась девушка с цветными волосами, напоминавшая вспышку фейерверка. Яркая, шумная и абсолютно бесполезная, если только ты не любитель быстрых развлечений. Ведь, судя по активной жестикуляции и тому, как отчаянно она пыталась перекричать собственную компанию, это была именно та категория людей, которую одним словом называют выскочками. К подобным после проведенной ночи обычно прикладывается комплект из бесконечных разговоров о бывших, жалоб на жизнь, тоски по умершей бабушке и внезапного приглашения на субботнее барбекю, где тебя как бы невзначай познакомят с родителями. Другое дело загорелая брюнетка на танцполе. Стоило их взглядам пересечься, как они уже мысленно пожали друг другу руки, соглашаясь, что никакой романтической чепухи и долгих прелюдий не будет, а каждый получит ровно то, что хочет. Но она исчезла из его головы, как только распахнулась дверь бара.  Вечер принес новый объект внимания в лице блондинки в синих джинсах и черной майке. Ничего вычурного. Максимальная простота, которая и цепляла. Возможно, это та категория женщин, с которыми все обычно проходит легко и весело, потому что обе стороны прекрасно знают границы, которые не стоит переступать, а после расходятся, вполне допуская, что однажды встретятся вновь. Либо же невинная овечка, которую раскрепостить уже куда более интригующее занятие. Когда девушка прошла мимо, он уловил отчетливый аромат вишни. Не приторный, не навязчивый, но достаточно яркий, чтобы прозвучать как «следуй за мной». Опустившись на барный стул слева от него, она на мгновение даже заставила его поверить, что вечер наконец начинает приобретать именно тот сценарий, на который он рассчитывал. Вот только стоило ей наклониться и поцеловать сидящего рядом парня, как весь вишневый флер моментально испарился. Ну что ж. Похоже, сегодня спелая вишня предназначалась не ему. Взгляд продолжил бродить по залу, пока не наткнулся на фигуру у барной стойки. Еще одна брюнетка. Лица толком видно не было, зато ярко-красное платье буквально кричало «смотри сюда, но подходи на свой страх и риск». А Никлаус Майклсон был именно тем, кто любил принимать подобные вызовы, так что азарт довольно быстро взял верх, и он направился в ее сторону. Он заметил, как бармен поставил перед ней рюмку с прозрачной жидкостью, а она коротко кивнув ему, провела языком по коже между большим и указательным пальцем, рассыпала соль, и в этот момент стало ясно, что это была текила. Уже со стопроцентной уверенностью он решил, что нашел себе дамочку на вечер, но стоило внимательнее приглядеться к ее профилю, как он заметил опущенные уголки губ, потухшие глаза и поникшие плечи, довольно ясно намекавшие либо на разбитое сердце, либо на жизненные проблемы. И знаете что? Вечная жизнь была дана ему явно не для того, чтобы сидеть в баре и вытирать кому-то сопли.       — Без шансов, парень. До тебя тут уже было с десяток таких ковбоев, как ты, а я пришла сюда исключительно поддержать барную индустрию, не ища при этом ничего, кроме очередной рюмки, — толкнула свою речь девушка, даже не удостоив его взглядом. В отражении бутылок за барной стойкой он заметил, насколько был сбит с толку. Надо же. Он просто часть статистики, а не потенциальный герой вечера. Хах. Но, чeрт побери, он не был бы собой, если бы позволил этой ситуации взять верх.       — Дорогуша…       — Слушай, люди те еще подонки, а я как шкафчик, набитый чертовщиной под завязку. Так что тебе лучше убраться отсюда.       — Симпатичное у тебя личико, не спорю, вот только, кажется, ты слегка поспешила с выводами. Видишь рядом с собой пустой стул? В барах их обычно ставят именно для того, чтобы кто-нибудь мог занять место и провести вечер, а не исключительно ради попыток к кому-нибудь подкатить. Но, пожалуй, я найду себе другое место, а то, вижу, успел тебя весьма смутить. Ясен пень, она была готова провалиться сквозь землю от такой неловкой ситуации. Следовало бы просто закрыть лицо руками, но вместо этого она повернулась к нему и слегка виновато улыбнулась, мол, ну с кем не бывает, все любят иногда поворчать, так что ничего личного, парень. Вот и представился случай разглядеть то самое личико, которое минутой ранее он уже успел назвать симпатичненьким. Ну и не ошибся. Курносый нос с едва заметными веснушками, слегка вьющиеся волосы, обрамлявшие лицо, пухлые губы, одновременно придававшие ей и соблазнительности, и невинный вид, голубые глаза и маленькая родинка под правым глазом, будто подпись художника под собственной работой.       — Нравится то, что видишь? — спросил Клаус, нарочно растягивая слова и позволяя ямочкам на щеках сделать за него половину работы. Пушистые ресницы взмахнули так, что аж повеяло свежим ветерком. Она пару раз моргнула, пытаясь понять, действительно ли только что это услышала, а если да, то где выдают талоны на подобную самоуверенность?       — А это хоть когда-нибудь срабатывало? Я про британский акцент и ямочки на щеках. Неужели люди и правда так легко ведутся на обложку?       — Среди десятков книг с яркими обложками никто не станет выбирать ту, что стоит вся потертая и перепачканная. В магазине никто не купит подгнивший фрукт вместо нормального, люди смотрят и оценивают глазами, для этого они, собственно, и нужны, — парировал он, опускаясь на пустующий стул рядом с ней.       — Ты ведь говорил, что уходишь? Еще как собирался уходить. Более того, старательно убеждал себя, что это ему не нужно и лучше унести от нее ноги, но беседа неожиданно затянула, да и маленькая словесная перепалка позабавила. Подняв руку, он подозвал бармена и мимоходом заметил, как она нахмурилась, сверля его взглядом, от которого, по всей видимости, он должен был расплавиться, как масло на сковородке.       — Мне вот «любопытно», — произнес Клаус, обхватывая пальцами стакан, оказавшийся перед ним. — Свидание оказалось неудачным или же нашелся тот, кто разбил сердце? Девушка мгновенно приняла тактику показательного игнорирования, начав барабанить пальцами по стойке, всем своим видом намекая, что у него ничего не выйдет, он ей не интересен, так что пошел-ка он отсюда. Однако он оказался тем еще крепким орешком, а потому повернулся к ней всем телом и уставился прямо на нее. Через какое-то время это все-таки начало давать плоды, да и выяснилось, совесть у дамочки все же имелась. В конце концов, человек сидит, ждет ответа, а игнорировать собеседника как-то совсем уж невоспитанно.       — Второе.       — Ах, какая же трагедия, — высказался Клаус с явным удовольствием, ковыряясь в чужой ране. — Дай угадаю, ждала принца, который увезет тебя в закат? Белый конь, все дела. Но в реальной жизни все иначе. Закат обернулся темной ночью.       — Принц, — произнесла она не с нотками скепсиса, а целыми аккордами. — Сказки, обещания, милые иллюзии о том, что однажды кто-то придет, спасет, защитит и подарит тебе целый мир, но в жизни все иначе. Принцы только и умеют, что вешать лапшу на уши, часами рассказывать, какая ты особенная, смотреть так, будто без тебя не могут дышать, строить планы на будущее, а потом в один прекрасный день уходят, оставляя после себя пустую квартиру, тишину и ощущение, будто тебя переехал автобус. Принцы лгут, — заявила она, крутя рюмку в пальцах. — А вот палач… Он не дает надежд, не рисует картин будущего. Он просто делает свое дело, так или иначе…       — Ты о тех, кто с топором наперевес отрубает головы? Или, может, тебе самой? — вставил он. — Хотя, должен признать, звучит как крайне экзотичный способ самопомощи. На мгновение она замерла, явно осмысливая собственные слова, а затем медленно подняла руку к горлу, будто проверяла на месте ли голова. Это выглядело настолько комично, что он расхохотался, и к его удивлению, спустя секунду смех подхватила и она.       — Палач несет в себе метафорический смысл, — пояснила она. — Конечно, не хотелось бы потерять голову…       — Ну, это, безусловно, облегчает задачу, — усмехнулся Клаус, задержав взгляд на ее пальцах, все еще медленно скользивших по шее. — Хотя знаешь, потерять голову иногда полезно. Вопрос лишь в том, ради кого. Они встретились взглядами, и ни один из них не спешил разрывать этот контакт. Клаус предавался раздумьям, что же пляшет у нее в голове? Наверняка она допустила мысль, что перед ней не очередной тупой качок, а мужчина с тонкой душой, творческой натурой и способный при случае процитировать всего Гамлета. Ну а что? Скромность никогда не была его сильной стороной. К тому же, чем еще объяснить то, с каким интересом она принялась его изучать? Ее взгляд задержался на его губах, медленно скользнул к шее, где прятались две маленькие родинки, затем к легкой щетине, русым волосам и одежде, а когда снова вернулся к глазам, она, осознав, что все это время буквально разглядывала его вдоль и поперек, тут же поспешила отвернуться. Но он отворачиваться не собирался. Взгляд довольно быстро зацепился за тонкое запястье с браслетом, затем скользнул к платью. Ткань даже на вид казалась мягкой и гладкой настолько, что наверняка просто скользила бы между пальцами. В это мгновение в нем проснулось желание разузнать, что скрывается за ним… Какую еще грань она откроет, если только позволит.       — Как тебя зовут, дорогуша?       — Разве знакомства в подобных местах не подразумевают вечер без лишних обязательств? Так к чему тогда все эти формальности?       — Мне определенно нравится, как стремительно развиваются события, — усмехнулся Клаус. — Полагаю, вечер будет интересным. Однако тут ее брови медленно сошлись к переносице, а где-то в голове, судя по всему, уже шел крайне серьезный спор на тему, а стоит ли это того? Молодец, правильно делала. Он бы и сам дважды подумал, прежде чем добровольно соглашаться оставаться в его компании. Вот только, судя по всему, с инстинктом самосохранения у нее имелись определенные проблемы, раз спустя секунду она все же полностью повернулась к нему.       — Хорошо, раз уж мы решили составить друг другу компанию, тогда хочу, чтобы ты выпил со мной, — заявила она, подзывая бармена, и спустя минуту перед ними уже стояли две рюмки текилы, мисочка с солью и тарелка с лимоном. — Ну давай, за этот вечер.       — За этот вечер, дорогуша, — усмехнулся Никлаус, приподнимая свой бокал. Однако незнакомка покачала головой и кивнула в сторону рюмки с бурдой. — И чем же тебя не устраивает мой виски? Или у тебя план такой, сначала напоить меня, а потом ограбить? Уверяю тебя, это не только не выйдет, но и я крайне устойчив к алкоголю и предпочитаю пить то, что мне нравится.       — Не хочешь, как хочешь, — пожала плечами она. — Уверена, ты найдешь себе другую компанию. В баре, как я погляжу, девушек хватает. Боже, что за ослиное упрямство. Впрочем, никто ведь не заставлял его садиться именно на этот стул, так что будь добр, принимай правила игры. Он заметил, как она театрально вздохнула, а взгляд медленно скользнул вверх-вниз. Закинув ногу на ногу, она заставила платье подняться на пару сантиметров, обнажая больше кожи. Старый как мир трюк, где легкий флирт всегда шел рука об руку с манипуляцией, и все же он работал. Вот только была одна проблема — текила. От одного взгляда на рюмку становилось ясно, что человечество окончательно потеряло вкус в своих бесконечных попытках изобрести что-то новое.       — Согласен, — отозвался он.       — Вот и отлично.       — Супер.       — Замечательно.       — Потрясающе… — протянул он, скрещивая руки на груди. Он поколебался, пусть и недолго. Ведь отступать из-за такой чуши означало проиграть, а это уже глупо. Обхватив рюмку пальцами, он выдохнул и опрокинул содержимое одним глотком, не утруждая себя церемониями с солью и лимоном.       Однако рюмка за рюмкой, и он не заметил, как перед глазами вдруг замелькали яркие пятна, а состояние уже иначе как «я в говно» и не назовешь. Но как так получилось, что незнакомка все еще оставалась вполне дееспособной? Они ведь пили на равных, а значит по логике она уже должна была лежать где-нибудь без пульса. Видимо, его где-то все-таки надурили. Хотя, возможно, стоило признать, что напиток оказался не таким уж отвратительным, и он сам немного перебрал с ним. Его ладонь легла на ее бедро, пробираясь под легкую ткань платья и пуская по коже россыпь мурашек. Другая рука, прохладная от тяжелых перстней, обхватила ее шею, притягивая ближе, пока их губы наконец не встретились в поцелуе. Ее губы, сперва замершие и осторожные, постепенно оживали, отвечая все смелее и живее, совсем как земля, просыпающаяся под первыми лучами солнца, жадно впитывающая тепло после долгих зимних холодов. Он отстранился лишь затем, чтобы прижаться щекой к ее щеке, медленно ведя носом вдоль изгиба шеи, пока ее волосы не окружили мягким занавесом. Пряный аромат розы заполнил легкие, но где-то под ним пряталось что-то еще. Что-то далекое и ускользающее, вот только он никак не мог распознать, что именно. Впрочем, возможно, ему просто показалось. Все-таки побочки от алкоголя никто не отменял.        — Пора бы переходить к куда более приятной части этого вечера… — заявил он, пока ладонь прошла по внутренней стороне ee бедра, а пальцы едва коснулись края белья.       — Воу, придержи-ка коней… Я бы сейчас не отказалась от мороженого. Только вот думаю, выбрать фисташковое или мятное с шоколадом? Резко подхватив ee за талию, он заставил девушку пересесть к себе на колени, оказываясь с ней лицом к лицу. От неожиданности с ee губ тут же сорвалось короткое «ох».       — Не советую испытывать мое терпение, дорогуша. Обычно на подобное я реагирую весьма скверно. Обворожительно улыбнувшись, как бы говоря «не подумай, я не маньяк, просто уже не могу ждать», он вновь притянул ее к себе, и их поцелуй вспыхнул между ними резко и жадно, напоминая уже костер, в который плеснули керосин. В какой-то момент он вцепился зубами в ее губу, прокусывая до крови. Она попыталась отстраниться, но он снова притянул ее к себе, смакуя металлический привкус, пока ладони медленно скользили по ее спине, постепенно опускаясь ниже.       — Молодые люди, это все-таки бар, а не бордель.       — Не лезь не в свое дело, а займись заказами, — приказал Клаус, после чего снова натянул на лицо ангельскую улыбку. Вечер, как говорится, должен был куда-то двигаться, и он действительно тронулся с места. Правда, слегка не по тому сценарию, который он нарисовал у себя в голове, но жаловаться не смел. Да, его все-таки раскрутили на то мороженое, причем одним мороженым дело, разумеется, не ограничилось. Следом пошли прогулка по ночному парку и обязательная монетка в фонтан, потому что девушки почему-то свято верят во всю эту магию с желаниями. Однако куда бы они ни пошли, все это щедро приправлялось бонусами в виде поцелуев и обжиманий едва ли не у каждой стены, мимо которой они проходили. По дороге успели забежать еще в один бар, а заодно прихватить горячие бейглы с копченым мясом и сыром, потому что человека все-таки надо чем-то покормить, и пробежали мимо цветочного магазина, кофейни с давно опущенными жалюзи, мерцающего киоска и старой церкви, подсвеченной желтыми фонарями. К тому моменту он уже успел так зарядиться ее энергией, что вполне мог бы подрабатывать человеческим пауэрбанком, ну а потом наконец раздался тот самый щелчок дверного замка отеля, и понеслось. Девушка толкнула его в грудь, заставляя рухнуть на диван, а уже через секунду села сверху, ловко стягивая с него кофту. По его шее рассыпались поцелуи один за другим, точно электрические разряды, от которых по телу стремительно распространялось тепло. Эта прелюдия тянулась достаточно долго, чтобы в какой-то момент ему всерьез захотелось проглотить ее целиком, почувствовать каждой клеточкой и позволить себе ненадолго утонуть в этом. Запустив пальцы в ее волосы цвета крепко сваренного какао с каплей корицы, он сжал их у самых корней, а уже в следующий миг резко прижал к стене.       — Кто ты? Ах ты ж срань такая. Разве она недостаточно выпила, чтобы не обращать внимания на то, как он за миллисекунды преодолел такое расстояние? И что теперь прикажете делать? Ведь мысль о внушении и о том, чтобы превратить ее в послушную куклу, абсолютно не радовала.       — Только не говори, что ты оборотень.       — Хм, я вампир, — заявил он, умолчав о той маленькой детали, что теоретически у него имелась еще и волчья сущность, но пока она мирно дремала. Задумался он, конечно, ведь не каждый день встречаешь человека, который знает о существовании этой части мира, и это, разумеется, вызывало целую уйму вопросов, включая тот же: «А кто ты?»       — Супер. Тогда можем продолжить. Он пребывал в полнейшем замешательстве, пытаясь понять, что вообще сейчас произошло, однако несколько сочных поцелуев довольно быстро отодвинули всю эту ситуацию куда подальше. Красное платье соскользнуло на пол, следом туда же отправилось и то, что было надето под ним. Они торопливо расстегивали пуговицы на его одежде, не отрываясь друг от друга ни на секунду и не позволяя поцелую прекратиться. Жадный, безумный, отчаянный, он был таким, будто вот-вот наступит конец света, а этим поцелуем ещe можно успеть предотвратить катастрофу и спасти всe человечество. Пальцы коснулись ее шеи, медленно перемещаясь к ключице и очерчивая ее линию, пока не наткнулись на холодную цепочку с кулоном, которую он несколько раз задумчиво перебрал между пальцами. Другой ладони он позволил двинуться куда смелее, туда, где его уже давно ждали с распростертыми объятиями.       — Надо же, какая мокрая… Насколько далеко ты готова зайти? Хотя, полагаю, после того, что уже произошло между нами, будет довольно сложно переплюнуть это, — хрипло усмехнулся он, разглядывая ее лицо. — Иди ко мне. «Иди ко мне» относилось вовсе не к ней, а к тому, что находилось между ее ног. Мелкая дрожь прокатилась по ее телу, словно табун лошадей, несущихся галопом, пока его пальцы перебирали нежные бутоны, срывая с ее губ все более рваные вдохи. Узел напряжения затягивался все сильнее, и еще немного, и она буквально выгнется мартовской кошкой, умоляя о большем.       — О, сделай так еще раз. Ты просто…       — Советую попросить как следует, добавив одно весьма известное всем слово, — с явным удовольствием произнес он.       — Надо же, а корона тебе, смотрю, совсем не жмет, засранец. Так уж и быть… Сделай так еще раз, пожалуйста.       — И откуда яд змеи в таком милом личике? — хмыкнул он. — Впрочем, у меня найдется предостаточно способов его вывести. Он слегка отстранился, желая видеть всю картину целиком. То, как быстро поднималась ее грудная клетка, как губы то и дело прикусывались, как растрепавшиеся волосы падали на лицо, а ресницы подрагивали. Медленно вводя в нее палец, он успевал ловить каждую ее реакцию, внимательно изучая, как именно тело отзывалось на прикосновения. Он неспешно ввел в нее второй палец до конца, затем вытащил их и снова ввел. Это было достаточно, чтобы подвести ее к краю, но не настолько, чтобы опрокинуть.       — Закончи уже с этим…       — Какая требовательная, — широко улыбнулся он. — Сию секунду ей все подавай. Вообще-то я личность весьма творческая и предпочитаю наслаждаться процессом. А чего, собственно, она ожидала? Она, значит, тут мучила его, гоняла по всему городу и хотела, чтобы теперь ей все принесли на блюдечке? Нет уж. Так что процесс, разумеется, продолжился. Ритм то ускорялся, то снова становился мучительно медленным, но в какой-то момент он все же сжалился над ней и позволил дойти до долгожданного пика, который вырвал из ее губ протяжный стон. Ноги предательски подкосились, и она ухватилась ногтями за его плечи, оставляя на коже тонкие полумесяцы. Запах, окутавший их, кружил вокруг сладкой дурманящей спиралью, словно мед, пробуждая внутри безумный голод. Клыки обнажились, и он успел уловить, как она задержала дыхание, а может даже мысленно успела перекреститься и отправить небесам короткую просьбу о том, чтобы эта ночь не стала последней, и в следующее мгновение он проколол кожу. Горячая кровь мгновенно заполнила рот, обжигая терпким медным вкусом. Стук сердца сначала звучал четко и громко, перекрывая даже раскаты грома за окном, но постепенно начал замедляться, и тогда он понял, что пора остановиться.       — У меня есть три условия… Первое: я хочу оказаться в тебе, — начал Клаус, медленно слизывая с губ остатки крови.       — Допустим, хорошо. Пальцы быстро ухватились за цепочку с кулоном на ее шее, и резкий рывок тут же притянул ее ближе, так что их носы соприкоснулись.       — Второе: ты встанешь на колени и обхватишь меня губами, — диктовал он.             — Да, сэр. И третье?                       — Третье: ты проедешься на моем лице, — улыбнулся он.  — Имей в виду: я такое редко позволяю.                       — Какая честь… — прозвучал ее смех. Подхватив ее на руки, он перенес их на кровать, нависая сверху. Ловким движением он схватил ее за запястье и удержал их над головой, после чего осыпал шею дорожкой поцелуев. За эту ночь ни он, ни она даже не задумались о том, насколько хорошей вообще была идея всего произошедшего и чем в итоге обернется вся эта история.