Девушка в красном

Вам может нравиться или не нравиться мой образ жизни, но мне это совершенно все равно: вы должны уважать меня, если хотите меня знать.

Лев Николаевич Толстой

Бостон. Штат Массачусетс.

Утро после бара.

      Крепкие отголоски вчерашнего вечера, как и полагается, с грохотом обрушались на голову, заставляя мир раскачиваться, словно палуба во время шторма. Стоило немного пошевелить глазами, как желудок немедленно поднимал мятеж, грозясь объявить капитуляцию, а на языке застряла единственная просьба: «Ведро. Срочно». Вот только во рту стояла такая сухость, что язык, прилипший к небу, категорически отказывался слушаться. Вдох. Выдох. Медленно разлепив глаза, она повернулась на левый бок и наткнулась на конечность, слегка покрытую волосками. Проморгавшись один раз, затем второй, ей так и не удалось убедить мозг, что рядом просто лежит какая-то облезлая собака, ведь очевидно, это была мужская рука. Да и не только она, слава Богу, между прочим. Остальные части комплекта тоже присутствовали. Сглотнув, она с широко распахнутыми глазами глядела на сие чудо, как на самую редкую игрушку из Киндера-сюрприза, которая каким-то образом попалась ей. Тут-то память и постучалась в сознание, а вместе с ней пришло понимание всей ситуации, после чего из губ вырвался беззвучный стон. Она переспала с ним. Трижды. Как так получилось?   Она готова была зуб дать и с пеной у рта утверждать, что прекрасно разбирается в искусстве потребления алкоголя и вчера точно не отправлялась в гиперболическую пьянку. Нет, она прекрасно помнила весь вечер, включая даже самые малейшие детали. Вот только одно могла сказать наверняка: вчера веселилась точно не она. Очевидно, это был ее зловещий двойник. «Кошмар-то какой. Я вообще в порядке? Хотя что теперь вообще считается под словом «в порядке»? То, что я по удаче не оказалась на облачке после того, как сама позволила кровососу пить кровь из своей шеи, и не раз?» — мрачно протянул внутренний голос в ее голове. Так, стоп. Это ведь не конец света, верно? Верно. Значит, пора ей успокоиться, закрыть глаза, сделать глубокий вдох и кивнуть себе, что да, люди порой совершают ошибки, поэтому остается только учиться на них, запоминать и двигаться дальше. А еще лучше — двигать отсюда. Тихонько выбравшись из-под одеяла, стараясь не нарушить тишину, она быстро пробежалась глазами по комнате в поисках своих вещей. Первыми нашлись туфли, и стоило поднять их с пола, как в голове все никак не укладывалось, что они действительно были частью всего того хаоса, который с ней произошел. Продолжая осматривать номер, она покосилась в сторону кровати, проверяя, не очнулся ли мужчина, и серьезно, он мог бы хоть чем-нибудь прикрыться. Лежит тут во всей красе… Рядом со стулом обнаружились платье и сумка, и вот уже можно было бежать отсюда. Подняв одежду и машинально проверив кулон на шее, она замерла, заметив, что платье-то оказалось порвано. «Ох, Боги, за что?» — пронеслось в ее голове. Судорожно прикусив губу, она вновь принялась сканировать комнату и, к счастью, отыскала возле дивана его кофту и джинсы. Одежда явно была великовата, но не голой же выходить, а он вампир, взял, подозвал персонал, и все, считай, дело в шляпе. С той же оперативностью, с какой были найдены все вещи, она покинула номер, а следом и сам отель. Снаружи ее встретил моросящий дождь, который воспринимался то ли как откровенная насмешка, то ли как прямая угроза разнести всем штатам новость о том, какой именно развратной энтузиасткой она была еще несколько часов назад и с каким вдохновением предавалась похоти. Заметив приближающуюся желтую машину с таксомоторным огоньком на крыше, она быстро подняла руку, и та свернула к обочине. Забравшись внутрь и продиктовав адрес, она сунула водителю несколько купюр, после чего они тронулись с места. Окна покрывались мелкими каплями дождя, сквозь которые едва пробивались тусклые огни уличных фонарей. Путь лежал по Бойлстон-стрит мимо пустых кафе и закрытых магазинов. Казалось бы, на этом все. История осталась позади, и при особом желании ее вполне можно было вычеркнуть из биографии. Но куда уж там. Пальцы потянулись к пульсирующим вискам, а затем прошлись по волосам, пока где-то под черепушкой с остервенением бился зудящий поток мыслей. Может быть, стоило хотя бы записку оставить? Как вообще люди поступают в подобных ситуациях? С одной стороны, сбежать вот так было не самым этичным решением, особенно учитывая, что мужчина, между прочим, всю ночь очень старательно вкладывался в процесс. Но с другой стороны, это ведь случайное знакомство, которое изначально не подразумевало никакого продолжения. Да и фильмы, сериалы с книгами годами демонстрировали, что в таких случаях герои обычно сбегают, в частности из-за банальной неловкости, так что, возможно, она все сделала правильно и не стоило себя грызть за это. По крайней мере, если смотреть на ситуацию чуть позитивнее, куда лучше убежать первой, чем проснуться в пустом номере, ощущая себя как минимум не в своей тарелке и ломая голову над тем, что ты, видимо, оказалась недостаточно хороша, тогда как мужчины подобные вещи воспринимают куда проще. Автомобиль замедлил ход и остановился у входа в отель «The Maple Grove». Поблагодарив водителя и выбравшись наружу, она уже через несколько минут оказалась в своем номере. Скинув с себя одежду, она направилась прямиком в ванную. Мелкие капли воды, встречающие кожу, постепенно приносили расслабление, но стоило ей закрыть глаза, как в памяти всплыла именно та часть вчерашнего вечера, которая неприятно отдавалась горечью.

*** 

      Взгляд в зеркало встретил ее вполне одобрительно. Красное шелковое платье умудрялось удерживать идеальный баланс между сдержанностью и соблазнительностью. Мягкий блеск ткани ловил свет, подчеркивая кожу, а алые туфли вместе с миниатюрной сумочкой завершали образ. Тишину нарушил будильник, установленный на телефоне, возвещая, что пора выходить. Заперев дверь номера, она ступила на улицу, где у обочины уже дожидалось такси. Сердце отбивало неровный ритм, трепеща, словно крылья бабочки, пойманной в ладони. Сегодня была их первая годовщина, и город, в котором все началось, снова принимал ее в свои объятия. Возлюбленного звали Нейтан. Он был старше ее на два года. Высокий шатен с карими глазами и несколькими выгоревшими прядями в волосах, словно все детство провел под палящим калифорнийским солнцем, а не в их сером и унылом городе. По всем канонам, конечно, он считался местной суперзвездой — гитарист и солист музыкальной группы. Парень с дьявольской харизмой и фирменной улыбкой, способной выбить из головы остатки здравого смысла. Жил он с отцом, чьи постоянные командировки не давали возможности познакомиться с ним, а о матери она не знала ровным счетом ничего. Этот моментик был весьма странным. Все потому, что тема поднималась далеко не один раз, вопросы задавались, но каждый раз он выстраивал стену. Впрочем, некоторым вещам действительно нужно время, и это нормально. К тому же она сама прятала достаточно скелетов в собственном шкафу. Часы показывали 18:35. Всего пять минут опоздания, однако, переступив порог кафе, своего парня среди посетителей она не обнаружила, что выглядело странно, ведь он относился к тем людям, которые не просто пунктуальны, а приходят заранее. Мимо прошел знакомый бармен, являющийся другом Нейтана. Их дружба тянулась не первый год, ведь тот неоднократно выступал в этом самом кафе, и, как ей было известно, сегодня он тоже должен был подняться на сцену.       — Привет, Нейтан приходил?                        — Привет, да. Он там, в комнате для персонала.  Поджав губы, она всеми силами пыталась спрятать улыбку, которая так и норовила вырваться наружу. Наверняка за дверью ее ждали воздушные шарики в форме сердечек, цветы, какой-нибудь милый тортик и прочий набор романтических клише. Вот только она никогда не высказывалась о любви ко всем этим ми-ми-ми, да и он не замечался за подобными жестами, так что, скорее всего, впереди ждала буря, страсть и безумие, после которой они сядут за стол, закажут что-нибудь выпить, а затем наступит момент его выступления, где одну из песен он обязательно посвятит ей. В этом она была уверена на сто процентов хотя бы потому, что однажды уже натыкалась на его блокнот с текстами, в которых описывались чувства. Ступив в коридор и направляясь к нужной двери, она внезапно почувствовала, как внутри медленно поднималась тревога, расползаясь под ребрами, словно ветви плюща по стенам старого здания. Ее чутье — вещь редкая. Но если оно подавало сигналы, значит, стоило прислушаться. Остановившись напротив двери, она замерла. Снаружи царила тишина, в отличие от внутреннего голоса, который вовсю орал: «Беги. Тебе это не нужно. Будет очень больно». Сердце же только насмешливо фыркнуло в ответ: «Да с чего бы? Это же Нейтан. Мы знаем его чуть ли не как облупленного. Все будет хорошо». Выпустив весь воздух из легких, она обхватила ручку двери и осторожно приоткрыла ее. Первым, что бросилось в глаза, оказалась девушка с до невозможного осветленными волосами, собранными в небрежный пучок, из которого выбивались длинные пряди. Сердце слегка сжалось в груди, когда взгляд невольно зацепился за руку, лежавшую на ее макушке, и принадлежала эта рука никому иному, как Нейтану. С этого момента внутри будто трос за тросом начало что-то обрываться, а от всей картины становилось дурно. Нейтан сидел в кресле, а девушка стояла перед ним на коленях, обнаженная до пояса, и стоило ли вообще объяснять, что именно происходило? Пожалуй, хватало того, что были некие движения головой вверх-вниз… Наверное, полагалось, что она должна была устроить сцену, выдрать девке волосы, кричать во все горло, дать ему пощечину и швыряться всем, что попадется под руку, но ее будто утопили в аквариуме. Мир размылся, звуки стали глухими и далекими, а силуэты перед глазами расплывались так сильно, что приходилось прилагать колоссальные усилия, чтобы различить хоть что-то. И ей это удалось. В этой девушке она смогла узнать свою давнюю подругу… По венам пустили раскаленное железо, отчего внутри жгло от осознания того, что эта девка — ее подруга, этот парень — ее парень, эти люди — ее люди. Те, кому она доверяла, кому открыла сердце и позволила войти в свою жизнь. Да, она на одной руке могла сосчитать близких ей людей, ведь всегда тщательно отбирала свой круг общения и практически не подпускала чужаков, потому что человек — самая ненадежная вещь в этом мире. Подружка смотрела ей прямо в глаза и чуть отодвинулась в сторону, великодушно предоставляя лучший обзор и билет в первый ряд. Язык провел по всей длине эрегированного члена, заставив тут же пошатнуться назад. Шаги вязли в болоте, каждое движение давалось с трудом. Она не слышала, как за спиной закрылась дверь кафе, не слышала шума города, не слышала даже собственного сердцебиения. Каждому прохожему, проходящему мимо, она могла заявить, что у них все было хорошо. Не было никаких сигналов, которые заставили бы ее усомниться, что однажды что-то может пойти не так. Они все еще находились в этом сладком, почти киношно-конфетно-букетном периоде: прогулки по городу, ночные разговоры и его гитара, которую он приносил с собой, чтобы играть на крыше, пока они сидели и наблюдали, как город за горизонтом медленно поглощает свет. Она не могла похвастаться выдающимся голосом, но он всегда говорил, что именно ее голос звучит для него лучше любой мелодии. Да, в последнее время они виделись немного реже из-за репетиций, но она не устраивала из этого трагедию. Да и в плане близости между ними все было хорошо. Хотя теперь, после произошедшего, она все же задумалась, ведь со своей стороны она прямым текстом выражала согласие перейти к экспериментам, в частности к оральным, но он отказывался. Тут, конечно, трактовать можно было по-разному, возможно, он просто не хотел торопиться, возможно, дело было в каком-то неудачном опыте, а может, как твердили форумы, некоторые брезгуют подобными вещами. Вот только это ничего не объясняло и не отвечало на вопросы: почему, за что и что именно она сделала не так? Как в тумане, она вошла в бар, пытаясь избавиться от той горечи, которую на самом деле хотелось просто выплюнуть прямо на пол. Глаза метались то по помещению, то по меню, пока выбор внезапно не остановился на текиле. Раньше она ее никогда не пробовала, но сегодня почему бы и нет? Ее психолог утверждал, что у нее имеются психологические травмы из-за событий прошлого. У каждого человека подобные вещи проявляются по-своему. Кто-то кричит, кто-то рушит все вокруг, а она загоняла эмоции глубоко внутрь, не позволяя им выбраться наружу. Конечно, проявлялось это только в периоды сильного стресса, когда срабатывал своеобразный защитный механизм, и именно в такие моменты не только люди с подобными травмами, но и вполне обычные часто оказывались склонны к импульсивным поступкам. Так, может, именно поэтому она и переспала с тем мужчиной? И нет, это вовсе не попытка срочно натянуть на себя нимб и выставить все так, будто виноваты обстоятельства, звезды, ретроградный Меркурий и вообще кто угодно, кроме нее самой. И уж точно не жалобное «я не такая, честное слово, поверьте мне на слово, я вовсе не легкомысленная». Нет. Это были обычные размышления человека, который пытался понять, как вообще дошел до подобной ситуации. Может быть, это действительно оказалось своеобразной ответной реакцией, ведь, по сути, она просто поступила так же, как поступили с ней. А может, это был способ найти утешение. Возможность оказаться рядом с кем-то другим и хотя бы ненадолго почувствовать, что от нее никто не отказывался, что ее все еще хотят, ценят и она вовсе не осталась у разбитого корыта, и, наверное, именно на этом варианте она бы все-таки остановилась. Тяжело вздохнув, она вернулась в реальность.

***

      Струи воды били по плечам, а воспоминания нахлынули с такой силой, что где-то в районе сердца вспыхнула резкая боль. Там, где раньше росли цветы, теперь осталась пустота. Их вырвали с корнем, оставив после себя только зияющие раны.       — Дерьмо, — тяжело выдохнула она. Все, что стояло возле раковины, взмыло в воздух и с грохотом впечаталось в стену. Сжав кулаки, она пыталась затолкать гнев обратно, запереть его где-нибудь глубоко внутри, но миссия с треском провалилась. Бушевала злость на них, на себя, на всю эту ситуацию. Дыхание сбивалось, становясь все глубже и чаще, отчего вчерашние стопки текилы снова дали о себе знать, подкатывая к горлу вязкую тошноту. Хотелось кричать так, чтобы сорвать голос, лупить кулаками по стенам, утонуть в слезах, забиться в какую-нибудь яму и навсегда там остаться, но вместе с этим внутри вспыхнула острая потребность оказаться дома. Там, где ее ждали. Там, где она точно знала, что никто не предаст и не обманет. Туда, где можно спрятаться. Выбравшись из душевой кабины, она торопливо вытерла с кожи остатки воды, на ходу собирая влажные волосы в небрежный хвост. Одежда вскоре снова оказалась на ней, как и собранная сумка в руке. Уже стоя у выхода, она мельком покосилась на часы, стоявшие на прикроватной тумбе, и заметила, что время-то показывало всего пять утра. Удивительно. Даже после такой бурной ночи организм все равно проснулся по старой, давно выработанной привычке. Оказавшись на вокзале, она успела купить в небольшом киоске бутылку воды, а вместе с ней, к счастью, нашелся и ибупрофен. После этого она вышла на стоянку, где среди длинного ряда автобусов отыскала нужный — темно-синий, с табличкой на лобовом стекле «Бостон — Ричмонд». Зайдя внутрь буквально в последний момент, она смогла занять место у окна прежде, чем двери захлопнулись, а автобус плавно тронулся с места. Глубоко вздохнув, она прикрыла глаза, пока за стеклом мелькали улицы еще одного города, занявшего почетное место в списке тех, которые она теперь ненавидела. Итак, ее звали Лилит. Лилит Делон. Имя, означающее «ночь». В еврейской мифологии его носила первая жена Адама, та самая, которая отказалась подчиняться, хлопнула дверью и в итоге превратилась в демоницу, связанную с ночными кошмарами, соблазнением мужчин и убийством младенцев. Если же верить сериалу «Сверхъестественное», то Лилит и вовсе являлась первым демоном, созданным Люцифером. В общем, как ни посмотри, ничего светлого, воздушного и пахнущего ромашками в этом имени не наблюдалось. Хотя приемные родители столько раз называли ее лучиком света в своей жизни и подарком судьбы, что порой она все-таки верила в это, но не всегда. Возможно, причина крылась в том, что собственные грехи она так и не искупила. Достав телефон из сумки, она заметила несколько пропущенных звонков и сообщений от папы. Ох, знала бы сейчас эта прекрасная родительская душа, чем именно занималась его дочь, пока он пытался до нее дозвониться. Не то чтобы она обязана была отчитываться о каждом своем шаге, но неловкость никто не отменял. Набрав его номер, она уже спустя несколько гудков услышала в трубке родной голос.       — Доброе утро, милая. Надеюсь, ты не ввязалась в какие-нибудь неприятности в Бостоне? На лице невольно расплылась улыбка. Этот голос принес с собой ощущение тепла и безопасности, будто тебе уже вручили в руку горячую кружку чая и укутали в плед. Однако прозвучавший вопрос заставил ее слегка поежиться, а лицо моментально налиться румянцем. Вчерашняя ночь снова накатила на сознание волной, несмотря на отчаянные попытки мотать головой и мысленно повторять себе: «Нет, не надо, даже не думай об этом». Вот только память, как назло, все равно щедро подбросила особенно пикантные подробности. Например, тот факт, что за одну ночь ее сексуальный опыт будто перепрыгнул сразу через несколько уровней, хотя до этого в ее жизни присутствовал всего один парень. Как и раньше ей казалось, что ночь вообще штука короткая, особенно по будням. Вроде ложишься рано, а утром все равно выглядишь так, будто жизнь пару раз приложила тебя табуреткой. Но, как выяснилось, при должной мотивации за несколько часов люди вполне способны открыть для себя очень… Широкий спектр возможностей. Начиная от поз, о существовании которых она даже не подозревала и вообще не знала, что способна так изогнуться, и заканчивая тем, что ее, так скажем, попробовали, произнеся при этом: «Кажется, у меня появилось новое любимое блюдо, дорогуша». Нет-нет-нет, все. Об этом думать ей нельзя, тем более во время разговора с родителем.       — Доброе утро, папуль. Все в порядке, я уже еду в Мистик Фоллс. Голос предательски дрогнул, пока воспоминания все равно продолжали настойчиво лезть в голову, подводя крайне раздражающий итог: мужик-то, зараза, действительно был хорош. Настолько, что, живи она какой-нибудь другой жизнью, где отсутствуют душевные терзания, предательства и моральные качели, возможно, даже повторила бы.       — Сейчас всего шесть утра. Ты уверена, что все в порядке? Я думал, ты останешься в Бостоне до конца выходных.       — Да нет, все нормально. Ты же знаешь, я ранняя пташка, пап, — быстро протараторила она. — К тому же я завалила тест по химии, так что теперь придется его пересдавать, а значит, нужно подготовиться. И, как выяснилось, по истории еще нужно сделать презентацию, о которой я благополучно забыла. Конечно, врать родителям нехорошо, но подобным хоть раз грешил практически каждый. Тем более технически это даже не являлось полноценным враньем. Тест по химии она и вправду завалила, как и презентацию по истории не сделала. А вот о парне, точнее уже о бывшем парне, она промолчала исключительно потому, что слишком сильно любила папу и прекрасно знала, что тот начнет переживать, злиться и в ту же секунду сорвется с места разбираться с тем, как посмели обидеть его девочку?       — Ну, ты как всегда, — рассмеялся он. — Все успеешь. Только отдыхать тоже не забывай, ладно? Повеселиться хоть успела?       — Еще как! — произнесла она. — Лондон — город возможностей, ярких огней, бурлящих улиц, и, знаешь, такой…       — Лондон? Может ты имела ввиду Бостон?       — Да-да, да, Бостон, Бостон! Просто был один человек в нашей компании, знаешь, у него был британский акцент, и я что-то, ну… Немножко спутала, как этот человек вообще оказался у нас… Не спрашивай, в общем, как. Но мы, в общем, гуляли и… Ну, веселились, как могли. Чудеса, одним словом…       — Хм… Ладненько, тогда пойду замешивать тесто на твои любимые блины. Люблю тебя, милая.       — И я тебя люблю. Целую, папуль. Закончив разговор и убрав телефон от уха, она почувствовала, как лицо постепенно возвращается к своему привычному цвету. Пальцы задумчиво отбивали ритм по колену, но вдруг появилось странное ощущение, будто что-то мешает, и опустив взгляд, она замерла… Ведь на ее пальце красовалось кольцо. Твою же мать.

***

Воспоминания…       Колонны, покрытые патиной времени, тянулись к высокому потолку, а свет, пробивавшийся сквозь витражи, едва касался каменного пола, растворяясь в полумраке.       — Перекрестись, — прошептала она, толкая его локтем. В ответ он закатил глаза, окунул пальцы в святую воду и, разумеется, вместо того чтобы перекреститься, просто брызнул водой ей в лицо. Она тут же вздрогнула от неожиданности, пока русая башка заливалась смехом, и все же в этом было что-то очаровательное, даже, сказала бы она, милое, из-за чего желание придушить его ненадолго отошло в сторону.       — С ума сошел?       — Всего лишь проверил одну теорию, дорогуша, — усмехнулся он. — Вдруг ты демон? Я ведь ничего о тебе не знаю, а с учетом того, что ты привела меня в церковь среди ночи, это начинает вызывать определенные вопросы. Не понимала она, что с ней происходит. Может, он что-то подсыпал ей в напиток? Иначе как объяснить тот факт, что она буквально плыла, глядя на эти ямочки и слушая этот рокочущий акцент?        — Думаешь, я сейчас как в фильме «Изгнание» вылезу и начну шипеть? — приподняла бровь она, но в следующую секунду ей снова прилетели брызги воды прямо в лицо. — Агррр! — прорычала она, смахивая ладонью капли с кожи.       — О, вот это уже интереснее. Кажется, в легендах что-то говорилось о рычании. Я, правда, был уверен, что у демонов еще глаза должны светиться красным, — продолжал веселиться он. — Не волнуйся. Пока что я все-таки склоняюсь к версии, что ты относительно чиста. Его рука легла на ее поясницу и продолжила путь вниз, поднимая внутри целый шторм. Кожа приятно отзывалась на прикосновения, а когда ее задница оказалось в крепкой хватке, она невольно прикусила губу, сдерживая вздох.       — Безумие…       — Безумие? — уголок его губ дрогнул в усмешке. — Выходить замуж за первого встречного — вот это действительно безумие. Особенно если речь идет обо мне.       — А с тобой что-то не так? — прищурилась она.       — Может…  Он вдруг замолчал. Несколько секунд они просто вглядывались друг другу в глаза, прекрасно понимая, что все происходящее вообще не имело ничего общего с серьезностью. Они ведь пришли сюда по приколу. Просто потому, что в какой-то момент фраза «а давай» показалась им чертовски забавной идеей. Его губы мягко коснулись ее щеки, задержались всего на мгновение, прежде чем медленно спуститься ниже к шее, заставляя дыхание сбиваться все сильнее с каждой секундой. То ли этот мужчина был возмутительно удачлив, то ли уж слишком хорошо разбирался в женщинах, потому что каким-то образом умудрялся находить на ее теле такие точки, от которых коленки начинали предательски подкашиваться, а перед глазами вспыхивали звезды. С губ сорвался тихий вздох, как вдруг по ягодице прилетел легкий шлепок.       — За что?           — Это церковь, дорогуша. Неужели родители не учили тебя в детстве, что в подобных местах нужно вести себя тихо?   Интересненько. А вот он у нас тут, видите ли, пример благочестия… Послышалось, как где-то скрипнула дверь, и вскоре появился священник, вежливо поинтересовавшись, все ли у них в порядке и не требуется ли какая-нибудь помощь. Они переглянулись, после чего озвучили весьма странную просьбу.       — Молодые люди, вам, кажется, стоит перепроверить, где вы находитесь. Бостон явно не Лас-Вегас. Тут нельзя расписаться вот так, — произнес священник. — Я могу предоставить вам формуляр для подачи заявления, возможно, через месяц сможем организовать вам венчание. Незнакомец и по совместительству ее так, по приколу, потенциальный будущий муж подошел ближе к священнику и что-то тихо ему прошептал, после чего сознание наконец вернулось в реальность.

***

      — Трындец. По-другому и не скажешь… Она провела ладонью по лицу, мысленно пытаясь встряхнуть собственный мозг, который, судя по всему, прошлой ночью решил временно уйти в отпуск. Спокойно. Это ведь даже было неофициально. Никаких бумаг они не подписывали. Просто обменялись какими-то клятвами, а потом ржали как кони, едва не задыхаясь. Прикол. Просто прикол. Очень своеобразный, который почему-то уже не казался таким смешным. Однако какой же нужно было быть дурой! Нет, ну правда! Ей что, мало школы, личной драмы и проблем? Нет. Почему бы не выйти замуж за вампира, который при желании вполне способен потратить вечность на то, чтобы найти ее? Однако, к счастью, жила она в Мистик Фоллс, в забытом богом уголке мира, который еще попробуй найди на карте. К тому же зачем ему вообще ее искать? Оставшуюся дорогу она наслаждалась музыкой, периодически переключаясь на аудиокнигу «Когда-нибудь мы будем улыбаться» от Марии Франк. Спустя несколько часов автобус остановился, а водитель объявил остановку Мистик Фоллс. Пройдя пару кварталов, она оказалась дома, где вместо привычного запаха жареного теста, сливочного масла и ванили ее встретил запах гари. Лилит тут же рванула на кухню, где заметила, как блинчик на сковородке стремительно переходил в состояние угля.       — Эй, папуль, я дома! — выкрикнула она, снимая сковородку с огня, но в ответ тишина. — Па-а-ап, я приехала. Пап?  Желудок снова неприятно свело. Видимо, проклятая текила решила напомнить о себе еще раз.       — Папуль? Подойдя к гостиной, она почувствовала, как сердце за долю секунды сжалось, словно виноград, высушенный под палящим солнцем. На полу… Лежало бездыханное тело.       — Эй, пап! — резко сорвавшись с места, она подлетела к нему и принялась похлопывать его по щекам. — Папа, не смешно. Давай вставай, — схватившись за воротник рубашки, она начала трясти его. — Если это снова ваша тупая шутка, мне правда не смешно. Пап, очнись! — выкрикнула она, пока постепенно не начало доходить понимание происходящего. — Пожалуйста, пап… В ушах будто шел обратный отсчет, собственный голос становился все тише, а тело застыло.       — Пожалуйста, пап, скажи, что это все не реально. Этого просто не может быть… Голова медленно качалась из стороны в сторону, пока пальцы тянулись к сонной артерии в отчаянной попытке нащупать пульс… Но пульса не было.