Солнце

      Аркобалено не нужны соулмейты.       Об этом так и кричит татуировка на запястье Скалла. Тихим шёпотом пламени дождя рассказывает об отношениях Лар и Колонелло. Едва слышным скрежетом карандаша по бумаге, на которой выводится очередной грандиозный эксперимент, ведает абсолютно наплевательское отношение Верде, метку которого, если бы не его извечный свитер с белым докторским халатом, видели бы все и каждый. Правда прячется в иллюзиях Вайпер, которого мало что интересует в этом мире, помимо заработка денег. И слишком спокойное отношение к этому Реборна, который слишком легко перенес предательство Луче, как его собственного соулмейта, а после и её смерть.       Фонг знает о чем, говорит. Ведь ему не единожды доводилось видеть тех, кто умудрился потерять свою вторую половинку или тому, кому с их частичкой души оказалось не по пути. Настолько не по пути, что в конечном итоге всё это приводило либо к сумасшествию, либо к самоубийству.       От того видеть привычно цепкий, безразличный взгляд Аркобалено Солнечной Пустышки в день похорон Луче — женщины, которая могла бы стать их небом сложись обстоятельство по другому, было до ужаса необычно. Будто встретил невиданного зверя там, где никогда не ожидал его увидеть.       Реборн был в своём извечном костюме тройке с лимонного цвета рубашкой. Он прикрывал глаза пуговки своим извечным спутником — фетровой шляпой. А те поблескивали из тени, которую отбрасывала глухо надвинутая на лоб федора, снята лишь в ту злополучную минуту молчания. Когда окружающие отдавали честь погибшей от проклятья женщине, проводив её бездыханное тело в последний путь, пока она не погрузится под землю в роскошном гробу, где и сгниет, а душа её отправится в объятия Три-нни-Сетт.       Тот день, день похорон, несколько часов, во время которых длилась вся церемония солнце светило нещадно. Позже, правда, прошелся слепой дождик, но во время него и тучки на небе не было видною. Хотя к тому моменту все уже начали расходиться и не многих застал дождик.       На похоронах Луче в тот раз присутствовали не все… Скалл их весёлый дурачок, который нашел общий язык с Рене, неизвестно откуда вылезшей чертовкой, каким-то образом связанной с Реборном. Крепко. Причём настолько, что само солнце позволяло младшей девушке непосредственно лезть во внутренние дела Аркобалено, что в свою очередь уже бесило Лар.       Киллер позволял ей много. Что-то, что Фонг не позволял даже собственным детям, не говоря уже о своих внуках. Аркобалено для мастера боевых искусство были чем-то личным, чем-то слишком откровенным, чтобы так просто, в этот маленький мир можно было впускать других людей, как это сделал Реборн.       Снова в своем стиле, ни с кем не считаясь.       Впрочем, приходилось признать, что девочка в их компании прижилась довольно быстро. Буквально вросла в неё и создавалось впечатление, что она была тут с самого начала.       Тогда, наблюдая за Реборном во время похорон, было страшно. Фонг по собственному опыту знал, что самые страшные люди это те, кто большую часть времени остаются внешне спокойными, ведь их весьма сложно прочитать. Ведь как быть, если ты не понимаешь, когда человек радуется, когда злиться?       Всё выглядело настолько нереально, что вызывало диссонанс и заставляло холодок пробежаться по спине, ведь среди психов стоило больше всего боятся тех, кто выглядел более всего безобидно и так сказать нормально. А для темпераментного итальянца вроде Реборна, чей темперамент выражался вовсе не в громких криках, как это бывало у их облака, то спокойствие было отнюдь не нормальным.       Все из Аркобалено были прекрасно осведомлены о том, что связывало этих двоих. Не заметить то, как Солнце ухаживал за их «дорогим» Небом с весьма серьезными намерениями - это надо было быть, по меньшей мере, слепым. Ну или тупым идиотом, который в намеках ни-ни.       Сейчас же всё было, по крайней мере, в порядке. Весь кошмар и ужас проклятья был позади, но было непонятно, что готовит им судьба. Распадутся ли Аркобалено, снова разбегутся по всему земному краю увы зависело не только от него одного, но и от других ранее проклятых.       Если бы Аркобалено были семьей, то наверняка какой-то странной, ужасно запутанной и не традиционной во всех смыслах, иногда задумывался мастер боевых искусств. Ведь каждому из них совершенно не требовался соулмейт. Они сами, хорошо без него справлялись.       У самого ока бури, например, на запястье виднелось весьма расплывчатое, появившееся только после того, как на них пало проклятье, написанное каллиграфическим почерком, в котором можно было разобрать только чёртово «Ре…». И единственное о чём это могло говорить китайцу это то, что раз уже на то пошло, то свою пару ему следовала искать за пределами поднебесья.       Иногда Фонг действительно ненавидел феномен родственных душ, ведь в мире было слишком много людей чье имя или фамилия начинали на это самое пресловутое «Ре…». Двое представителей чьи имена, не факт, что настоящие, уже какое-то время жили с ним на постоянной основ в одном особняке.       Ха-ха… Может ему действительно стоило попросить показать имя их соулмейтов, чтоб удостоверится наверняка?       Не то, чтобы бывший проклятый в действительности верил, что ему не попытаются дать по зубам, в ответ на такую в некоторой степени не уместную просьбу. Всё же вопрос собственного соулмейта для Реборна после Луче это больная тема. Да и, Рене, предпочитала переводить тему каждый раз, когда тем или иным образом в разговоре они переходили на эту тему.       С весёлым смехом в гостиную завалились весьма дружные Ренато и Скалл. Оба с хорошим настроением и немного поддатые, но не настолько, как то было однажды, когда эти двое завалились к нему в Китае. Но достаточно на веселе, чтобы начать творить всякого рода глупости, вроде полезть к ним с находящимся тут же Реборном, занятым вышивкой, с обнимашками.       — Сэмпай! — весело, практически, как всегда, воскликнул Скалл. — Великий Скалл-сама, хочет обнимашки!       — Я подумаю об этом, лакей, если ты сделаешь мне кофе. — сохраняя дистанцию при помощи вытянутой руки сказал киллер.       — Я мигом! — сразу же засиял парень, умчавшись на кухню.       — Хм. Мог бы быть и помягче. — самым наглым образом уложив ладонь урагана на свою макушку, весело подразнила девушка. — Так он до конца жизни будет тебя шарахаться.       — Говоришь так, будто я его в постель затянуть хочу. — закатило глаза Солнце.       — Хи-хи. Я этого не говорила. — гаденько хихикнула Рэнато.       — Как будто я единственный, кто должен был быть помягче. — пробурчал Реборн. — Ор Лар пол дома слышит. Когда вы нормально сядете и поговорите.       — Мне можно. Я стерва. — шутливо высунула она язык. — К тому же, ничего не говорю о ваших извечных соревнованиях с Колонелло. — и подняла пальчик для бдительности. — А Лар можно. Она просто милашка, когда злиться.       — Как скажешь, — не стал продолжать тему киллер.       — Уууу! Ну так не интересно! — взвыло солнце, откидываясь на спинку дивана и прижимаясь плотнее к Фонгу. — Ты должен был возмутиться, после чего мы бы сцепились языками при свидетелях, а если повезёт, наше перебранку мог бы кто-нибудь ещё застать, помимо вернувшегося с кухни Скалла.       — Ты просто хочешь найти повод сделать этим придуркам комплименты. — спокойно разоблачил чужой план Реборн.       — Ты злюка. — зарылась в чужие объятья Ренато.       — И напросится к Фонгу на мастер класс по китайской живописи. — добавил этот парень.       — Уууу! Фонг, он меня обижает! — пожаловалась девушка.       — Ну-ну. Я уверен что Реборн не это имел ввиду. — похлопал её по голове мастер боевых искусств.       — Это кто ещё кого обижает? — возмутилось Солнце.       — Садист и гнусный узурпатор! — немного повернулась, чтобы видеть собеседника, выдала медик.       — А вот и я! — не продолжаться перепалке дал радостно хотя и аккуратно, влетевший в комнату де Морт, на подносе, у которого было четыре чашки. Кофе Реборна, лимонный чай Ренато, ещё один чай, но уже для Фонга и какао для самого Скалла.       — Скалл, давай к нам. Групповые обнимашки. — с заговорческим шепотом предложила Рене.       — А как же Реборн-сэмпай? — ужаснулось облако.       — А он вредный. — отбила чужое благое начинание медик.       — О, ужас! — полез с обнимашками к киллеру каскадёр. — Это срочно нужно исправлять!       На что Ренато издала веселый смешок, пока Фонг предпочёл все-таки сдержаться, смотря на то, как Реборн всё же был вынужден отложить многострадальную вышивку в сторону. Хотя мужчина, что пока что выглядел, как немного не складный подросток, особо сильно чужим объятьям не сопротивлялся.       И в этот момент Фонг чувствует ничем не замутненное счастье и легкость, отбрасывая слегка безумные мысли, что в его голове мелькают всё чаще и чаще. Ведь что такого в том, чтобы желать найти своего соулмейта?       Свою собственную душу?       Хотя, конечно, той вероятнее всего давно уже за пятой десяток перевалило, когда сам Фонг едва ли не в двое старше предполагаемого возраста своей родственной души, а выглядит как подросток.       

***

      На улице лил дождь. Погода весьма нетипичная, как для солнечной Италии. Хмурая и ветрянная. Самый раз для того, чтобы слечь с какой-то болячкой. Но пламя солнца мерно пульсировало под кожей, распространяя тепло изнутри, а злосчастная пустышка солнечного Аркобалено всё так же ощущалась на шее.       В руках ощущался зонт желтого, буквально канареечного, цвета — единственное светлое пятно в образе, помимо лимонного цвета блузки скрытой под чёрным плащом. Знакомый ещё по воспоминаниям прошлого Реборна магазинчик его учителя, не сильно то и преобразившийся за выслугой давности лет. Впрочем, это всего лишь обманчивое впечатление, созданное витриной с музыкальными инструментами.       Не полностью, но кое-где здание было отремонтировано, как для нового жильца. Одного из детишек Скалла, которому по душе пришлась музыка и музыкальные инструменты. Достаточно ответственного, чтобы она с чистой совестью и легким сердцем отдала тому возможность приглядывать за старым магазинчиком, доставшимся ей по наследству.       До так долгожданной развязки ещё около пяти лет. Но она пытается об этом не думать, поскольку сейчас её ответственность это Дино. Чёртов нерадивый ученик.       Этого мальчишку было одновременно легко учить, но в то же время сложно. В отличие от Тсунаеши Дино родился в мафии, буквально впитал всё её постулаты с молоком матери, но он был слишком мягок, ленив и слишком ребенок, который не до конца понимал всю жесть свалившейся на него ответственности. Но мальчишка был по-своему гениален, отрицать было нельзя. Мало кто смог бы привести семью Каваллоне к той вершине, на которой она находилась к моменту встречи этого мальчишки с другим его непутёвым учеником.       Самым сложным в его воспитании это было закалить характер, буквально выковать из слабохарактерного мальчишку того, кем он стал. Но думать о мальчишке в один из своих немногочисленных выходных, когда можно было провести время поодаль от подопечного и как следует расслабится.       Перед витриной стоял ничем не примечательный мальчишка, таких сотни по свей Италии. Худощавый, в изношенной одежде, ранее высококлассного качества. С серыми, потемневшими от дождя волосами постриженными под каре. Мальчишку даже можно спутать с миловидной девчушкой.       Что поделать?       Возраст такой когда у детишек ещё ярко не выражен гендер и по большей части только одежда, да и прическа говорят людям, что перед ними ребенок такого-то пола.       На ребенка Ренато в этот раз обращает совсем немного внимания, тратя капельку своего драгоценного времени прежде, чем пройти мимо. Впрочем, мальчишка, пялящийся на витрину, едва ли замечает её сиюминутный интерес.       Заходит она с главного входа, никапли не таясь и тут же ей встречает приветливый мужчина средник лет. Мальчишка по сравнению с ней или тем же Скаллом, несмотря на свой возраст.       Ренато даже и не знает, когда точно и окончательно вляпалась в дерьмо облака с его вполне себе неплохо реализованной идеей приюта, ради которой этот придурок в своё время продал лелеемую им коллекцию байков и машин. И вот, спустя столько лет этот придурок не только вернул всю свою коллекцию при помощи благодарных детишек, но и его благотворительное мероприятие разрослось до ужасающих масштабов.       Потому что не только Скалл, но и его придурки притягивали сирот едва ли не ото всюду. Включая не только улицы или всякого рода лаборатории, но и неблагополучные семьи, когда родители есть, но лучше их и вовсе не было.       Несколько часов они проводят в весьма дружественной атмосфере, попивая чай и болтая о различного рода глупостях, под музыку, записанную на виниловых пластинках, льющуюся из граммофона. Дела у магазинчика идут весьма неплохо, если забыть на то, что это так же одна из точек для детишек Скалла, где б они могли спрятаться в случае ЧП.       Конечно, ребята знают, что за разнесённый магазин ему им никто спасибо не скажет, но тут скорее она «попросит» Реборна, чтобы вышиб мозги тем, кто загнал детишек облака в подобное положение, а тех просто отругает. Ведь никто не может позарится на то, что принадлежит ей. А детишки Скалла, как бы странно это не звучало были и её тоже, ведь она тоже в них вкладывалась, пускай больше с денежной точки зрения, чем всей этой эмоциональной мишуры.       Нет уж спасибо. У них де Морт по этой части, а она уж лучше будет злобным пугалом.       Возвращалась она, кстати говоря, выходя из магазина через черный выход уже вечером, застав всё того же мальчишку, переворошённого мокрым снегом на который в какой-то моменты сменился дождь.       Ей стоило снова пройти мимо, но что-то в этом мальчишке, что-то знакомое цепляет её и она просит Аллегро приютить мальчишку. Позже оказывается, что это Гокудера Хаято — один из тех, кто должен был снять с них проклятье в будущем. Это подопечный её подопечного — Трайдента Шамала — чертового мальчишки, который к тому же ещё и бабник.       

***

      Они выныривают из сна-воспоминания резко, как из-под толщи воды, просыпаясь в свой кровати, одной на двоих, в особняке Аркобалено. Проклятье давно снято, а это не более чем сон.       Точно такие же ониксовые глаза смотрят друг на друга и в голове у обоих бьется одна мысль на двоих:       — Нам надо уехать. — высказывается в слух Ренато. — Исчезнуть.       Это звучит настолько дико и абсурдно, что, казалось, никогда не должно было быть произнесено вслух. Ведь жизнь Аркобалено это буквально единтсвенное, что у них есть. И это что-то, образ Реборна, который был им навязан предшественником, внятным будущим в виде чертового аниме на самом деле уже давно отжило своей срок, хотя, казалось бы, почему-то до сих пор цеплялось за них обоих. Ведь оно как? Вначале ты работаешь на репутацию, а потом репутация работае на тебя.       — Хорошо. — соглашается её второе «я». — Куда же по-твоему нам стоит податься?       — Куда угодно. Хоть на родину из прошлой жизни! — в порыве эмоций воскликнула девушка.       — Давай притормозим. — поморщился парень. Общаться с самим собой всё ещё было в некоторой степени кринжово, но в то же время это позволяло быть чуть более… Гибким, наверное.       Можно было обмусолить одну и ту же проблемы с разных сторон. При этом нахождение второй половинки рядом создавало иллюзию того, что они не одиноки.       — Ты предлагаешь бросить всех и вся, ничего никому не сказать и свалить в неизвестном направлении, как то частенько бывает в разного рода произведениях? — продолжил вопрошать парень.       — Эн да… Согласна. Идея не из лучших. — устало выдохнула девушка. В конце-то концов у них тут реальная жизнь, а не какое-то произведение. И бросать все ради мимолётной прихоти это как-то по свински, учитывая, что ничего особенного, не считая обычного быта совместно жизни Аркобалено не произошло.       — Давай хотя бы предупредим остальных прежде, чем отправимся в неизвестные дали. — погладил он её по голове, как днем ранее это делал Фонг к которому Ренато полезла за телячьими нежностями.       — Хихи. — весело засмеялась солнышко. — И после этого ты будешь утверждать, что тебе не нравится Скалл. — уткнулась она в чужое плечо. — Согласись он милый. Хи-хи. Ты так и засматриваешься на эту перепуганную мордашку.       — А ты не будешь утверждать, что Фонг это практический твой краш с подростковых лет. — вернул шпильку киллер.       — Мне и голубоглазые блондины нравятся. — не смутилась девушка. — Фигурка у мальчиков просто отпад. Таким прямая дорога в какое-нибудь модельное агентство, не тусоваться в мафии. Хотя, конечно, истории о том, что круг развлечений это ещё та клоака знали многие в их времени. Совсем другое, что из этого могло быть правдой, а что вымыслом.       — Давай подумаем на эту тему со свежей головой. — попросил Реборн.       — Ты же знаешь, что мы со Скаллом вчера не пили. Это был всего лишь предлог для телячьих нежностей. — закатила глаза медик.       — Знаю я. Всё знаю. — ответил Реборн, недовольно фыркнув. Будто он не знал, что эти двое придурошных залили во флакончик от духов алкоголь и извели на себя большую часть этого самого флакончика только, чтобы окружающие были уверенны в том, что они приняли на грудь.       Нечего было урагану, так лаского смотрящему на этих двоих, знать такие подробности о «пьяных» выходках этих двоих. И то, что не все свои проказы они совершают под градусом. На это Реборн закроет глаза, так, как по сути своей соучастник и подыграть даже вполне себе не против. Главное не проболтаться, чтобы его не стебали остальные Аркобалено кроме своей собственной шизы в женском обличии, которая, условно, но совсем недавно приобрела собственное тело. И теперь «потешалась» над ним со всей своей невеликой фантазией при помощи облака.