Devil's last dance

1857 год

      Весенний лес дышал сырой землёй и талым мхом. Морена шла не спеша, пальцы скользили по стеблям, отбирая лишь те, что отвечали её негласным правилам: не рвать под корень, благодарить шёпотом, сохранять в сухом виде для будущих отваров. Ей нравилось это тихое собирательство.       Тропинка изогнулась, и воздух вдруг стал плотнее. Незнакомец возник словно из тени старого дуба. В его ладони лежал эрантис, ещё влажный от утренней росы.Морена отшатнулась. Ладонь метнулась к груди, пытаясь унять сердце, рванувшееся в горло. Она подняла взгляд и встретилась с глазами цвета весеннего неба, пробивающегося сквозь листву. Зелёно-голубые. Пронзительные.       Держись. Просто прохожий.       Она робко взяла цветок. Кончики их пальцев соприкоснулись. Незнакомец был высок, плечи широкие, движения неторопливые, но в них чувствовалась скрытая сила. Тёмно-русые волосы слегка вились у висков.       — Чем юная леди занимается в чаще, когда даже птицы прячутся? — голос прозвучал мягко, без насмешки, но с лёгкой сталью на концах слов.       — Собираю растения. Для отваров. Для тех, кто болеет, — Морена поправила выбившийся рыжий локон, стараясь, чтобы рука не дрожала.       — Значит, медицину избрала своим путём? Дело неблагодарное.       Он перешёл на «ты» так естественно, словно они были знакомы годами. Морена задержала взгляд на его лице: чёткие скулы, лёгкая щетина, спокойная уверенность. Он не ждёт ответа. Он уже решил за меня.       — Помогать людям — занятие достойное, — наконец выдохнула она.       — Если только они этого заслуживают.       Он сделал шаг ближе. Воздух стал прохладнее. Морена не отступила. Благородной леди стоило смутиться, но с благородными леди её мало что связывало. Это её раззадорило.       — Это не нам судить. Жизнь священна.       — Не согласен. Будь она действительно священна, войны не горели бы на каждой карте, — он протянул руку к желтеющему чистяку.       Морена перехватила его запястье. Кожа незнакомца оказалась ледяной.       — Не трогай. В цвету он ядовит. Предупреждать не буду дважды.       Уголок его губ дрогнул. Он медленно убрал руку, но взгляда не отвёл.       — В твоих словах есть правда, — тихо произнесла Морена, отпуская его. — Но жизнь — единственное, что у нас есть. В этом и вся её цена.       Незнакомец задумался. Лес вокруг словно затаил дыхание.       — Как тебя зовут?       — Морена. А тебя?       — Никлаус. Отец так нарекл.       — Красивое имя, — улыбнулась она. Искра игривости мелькнула в зелёных глазах. — Значит, я заслужила подарок на Рождество?       Ответом стала широкая улыбка, от которой на его щеках появились глубокие ямочки. Странно. Он будто светится изнутри.

1860 год

      Морена искала его среди толпы на станции. Когда наконец заметила знакомый силуэт, голос вырвался сам собой:       — Клаус!       Он обернулся. Улыбка была мгновенной, но глаза оставались серьёзными. Морена бросилась в объятия, чувствуя, как напряжены его плечи.       — Я уезжаю, — прошептала она в ткань его пальто.       Улыбка стёрлась. Морена знала: сейчас начнётся. Три года дружбы, три года споров о её «неженском» выборе. Но вместо привычных уговоров он лишь спросил:       — Ты уверена, что это твой путь?       — Да. Наши солдаты истекают кровью. Им нужна помощь.       — Ты можешь не вернуться. Ты это понимаешь?       В его зелёно-голубых глазах плескался страх. Морена улыбнулась, хоть внутри всё сжалось. Конечно, понимаю. Но я не могу сидеть сложа руки.       — Могу. Но если так и случится, я умру с лёгким сердцем. Зная, что это было не напрасно.       Он сжал её крепче, будто пытаясь впечатать в память каждый дюйм.       Я мог бы приказать. Убедить. Спрятать. Но каждый, кого я любил, ломался об мои руки. Не её.       Клаус отстранился, достал из-за пазухи тонкую цепочку с маленьким стеклянным пузырьком. Внутри темнела густая жидкость.       — Возьми. Если смерть будет дышать тебе в затылок — выпей. Немедленно.       Он застегнул замок. Металл обжёг ключицу.       — Что это? — Морена покрутила пузырёк. — Похоже на кровь.       — Семейное снадобье. Рецепт матери, — он быстро, почти грубо поднял её лицо за подбородок. — Обещай. Без вопросов. Без гордости.       Он боится. По-настоящему.       — Обещаю, — выдохнула она.       — И никому не отдашь. Ни за какие посулы.       — Что ты обо мне думаешь? — она нахмурилась, наигранно закатывая глаза. — Я не стану играть с твоим подарком.       Его губы дрогнули. Они обнялись в последний раз. Потом Морена побежала к повозкам, не оглядываясь.       Клаус стоял, пока состав не скрылся за поворотом.       В следующий раз я не отпущу. Слишком больно отпускать то, что стало частью тебя.

***

      На фронте время текло иначе. Грязь, бинты, стоны, запах йода и гниющей плоти. И среди этого кошмара появился Деймон Сальваторе. Высокий, с тёмно-каштановыми волосами, серо-голубыми глазами, в которых плясала опасная искра. Он говорил о будущем, о доме, о том, как она прекрасна. Морена слушала и верила. Наконец-то. Наконец-то я не одна.       Когда Деймон взял отпуск, чтобы навестить брата, дни растянулись в тоскливую нить. Но прошло больше обещанного, Морена, терзаемая тоской разлуки, решила отправиться за ним. Тревога копилась. Ведьмин дар, дремавший в ней годами, вдруг проснулся: кожа ныла, воздух сгущался, в висках пульсировало предупреждение. По мере приближения к Мистик Фоллс чувство росло, превращаясь в ледяной комок в горле.       Не сейчас. Не сейчас. Он ждёт меня.       Морена вспомнила про обещание, данное Клаусу, опасаясь за то, что это может быть предупреждением о её скорой гибели. Но как бы не было страшно, ей нужно было разыскать Деймона и убедиться, что с ним всё хорошо.       Первый же встречный указал дорогу к поместью Сальваторе. Ворота были открыты. Дверь не заперта. Морена переступила порог, забыв о приличиях.       В коридоре пахло пылью и чем-то металлическим. Она заглянула в кабинет.       Молодой человек впился клыками в шею лежащего на полу мужчины. Кровь текла по подбородку. Он поднял голову. Глаза налились чёрным, зрачки сузились.       Морена рванулась к выходу, но он оказался перед ней мгновенно. Воздух сгустился. Его лицо приняло человеческий облик. Он поймал её взгляд своими карими глазами, голос прозвучал ровно, гипнотически:       — Не бойся. Ты хочешь пойти со мной.       Нельзя. Беги. Ноги не слушаются.       Она покорно шагнула за ним. Домик у озера. Внутренний спор. Деймон лежал бледный, дышал с трудом. Прибывший убеждал: выпей её кровь, заверши обращение. Деймон смотрел на Морену пустым взглядом. Словно не узнавал. Словно она была мебелью.       Когда его губы коснулись её запястья, в сознание хлынуло видение: тёмные кудри, карие глаза, смех, простыни, имя «Кэтрин» на его губах.       Он не любил меня. Никогда.       Сердце разбилось тихо, как тонкое стекло. Он пил жадно. До дна. Оттолкнул безучастно. Морена упала на холодные доски. В последний раз она подумала: Клаус… прости.

***

      Ровена нашла её, когда лёгкие в последний раз выдохнули воздух.       Сознание вернулось рывком. Память не стёрлась ни на йоту. Кэтрин. Деймон. Холод. Бессилие. Она сожалела о том, что отдала своё сердце этому человеку, жалела о всех тёплых словах и моментах слабости. Ведьминская кровь в жилах Морены вскипела, требуя выхода.       Я отдала ему своё сердце. Он растоптал его. Заставлю его гореть. Долго.       Впервые она поблагодарила судьбу за связь с Адом. Смерть больше не была концом. Она стала дверью.       Ровена вошла без стука. Прошли годы, но мать не изменилась: та же холодная красота, те же глаза, готовые сжечь за одно неверное слово.Морена без труда определила, что мать в ярости.       — Бедное дитя. Пахнет грязью, страхом и смертью, — голос был бархатным, но в нём звенела насмешка.       — Яблоко от яблони, — Морена подняла подбородок, встречая зелёный взгляд. Не дрогну. Не дам увидеть слабость.       — Я была слабой. Пока не поняла: слабость — это выбор. Я выбрала силу. А ты… — Ровена склонила голову. — А в тебе уже есть сила, но ты пренебрегаешь ею и так отчаянно играешь в Деву Марию, удовлетворила своё любопытство?       — Я не хочу этого слушать, — устало отозвалась Морена.       — А я не хотела, чтобы моя дочь стала посмешищем. Но в итоге мы обе получили то, что не хотели, — Ровена сложила руки на груди. — Добро пожаловать домой. Надеюсь, на этот раз ты меня не разочаруешь.       — Обучи меня магии, — слова прозвучали не как просьба, а как ультиматум.       — Ох, и для чего? Чтобы вершить месть? — уголок губ дрогнул.       — Именно.       — Не мечтай. Туда ты не вернёшься.       — Либо ты, либо кто-то другой. У меня есть варианты, — Морена улыбнулась. Подло. Точно.       Искры сорвались с пальцев Ровены. Воздух завибрировал.       — Ты не в том положении, чтобы диктовать условия.       — Один ребёнок тебя уже ненавидит. Продолжай — второй присоединится, — Морена произнесла имя тихо, но оно ударило, как пощёчина. Кроули.       Ровена изменилась в лице. Упоминание Кроули задело её. Какие бы грехи Ровена не совершила, своих детей она любит, хоть и не умеет этого показывать.       — Ты хоть представляешь, во что ввязываешься?       — Я умерла. Для нас это не проблема, верно?       — Умерла. Но перед этим приняла кровь гибрида. Когда вернёшься, станешь чем-то… нестабильным. Такой адской смеси земля ещё не видела.       — О чём ты?       — Неужели мой ребёнок настолько наивен и неосведомлён? — Ровена вздохнула.       Гримуар появился в воздухе с тяжёлым хлопком, упал на пол, раскрылся. Страницы шелестели. Вампиры. Оборотни. Древние линии. Морена листала, впитывая. Ровена передразнила её удивлённую мину, но в глазах мелькнуло что-то похожее на гордость.       — К твоему счастью, я могу вывести эту дрянь из твоего организма, — довольно произнесла Ровена.             — Нет, не нужно, — отказалась Морена, прикинув, что это может ей пригодиться.       — Тогда не мечтай о том, что сможешь вернуться и продолжить жить, как ни в чём не бывало, когда ты станешь генетической бомбой замедленного действия. Хочешь мести? Я могу послать демонов, они принесут тебе сердце Деймона Сальваторе.       — Нет! — крик Морены вырвался волной. Свечи погасли. Стены дрогнули. Ровена отступила на шаг, глаза сузились. Вот оно. Искра. — Я вернусь. Отплачу. А когда придёт время — ты уберёшь чужую кровь.       Ровена с недоверием смотрела на дочь. Этот план ей не нравился, и она собиралась настоять на своём. Но перед ней была её плоть, которая обладала таким же упрямством, как и она сама.       — Ты нарушишь баланс и «спасибо» за это не услышишь. Это очень опасная затея.       — Я могу выполнять твои поручения. Те, что не доверишь другим.       — Сделка невыгодна.       Спор тянулся часами, днями, вечностями. Но Ровена сломалась первой. Упрямство — наследственное.       В тайне от матери, Морена попросила обучить её магии семью Лафлин. Лафлины открыли древние друидские узлы, недоступные даже Ровене. Морена впитывала знания, как губка. С каждым заклинанием она чувствовала, как внутри растёт новая сила.       Больше никогда. Никогда не буду слабой.       В Аду она нашла Ксавье. Демон, запертый в теле оборотня, у того были сведения о вампирах и оборотнях, которые Морена у него выведала. Ему нужна была свобода от вечных долгов. Ей — информация. Сделка состоялась без лишних слов.

***

      — Что ж, моя дорогая, Деймон Сальваторе снова держит путь в Мистик-Фоллс, — Ровена улыбалась, но улыбка не касалась глаз. — Похоже, городу не хватало рыжих.       Она провела когтистым пальцем по подбородку дочери, заглядывая прямо в зрачки.       — Помни: каждая семья в этом городе связана с нашей. В их багаже всегда найдётся пыльный скелет, который мы можем дёрнуть за ниточку. Ксавье будет твоим тенью. Если узнаю, что ты позволила вытереть об себя ноги — откажусь от тебя и отправлю в Чистилище. Без разговоров. Без возврата.       — Справедливо, — кивнула Морена.       На этом тёплое семейное прощание подошло к концу. Ровена щёлкнула пальцами. Воздух разорвался, пахнул озоном и старой бумагой.       Жди, Деймон. Я вернулась. И на этот раз я не приду просить.