Devil's last dance

      По дороге домой Элайджа завёл разговор о том, что ему сказал Марсель. Вампир вскользь проговорил, что Никлаус за спиной брата пытается о чём-то договориться с волками. Элайджу это встревожило, потому что он углядел в этом заговор для восстания против порядка.       — Никакой это не заговор, — возразила ведьма. — Это сделка и в чём-то она даже лучше той, что мы заключили, подписав мирный договор.       — Так ты знаешь об этом? — удивлённо уточнил вампир.       — Конечно знаю, — устало подтвердила Морена. — В какой-то мере я сама подтолкнула его к этому. Не думала, что скажу это, но нам нужна армия. Не факт, что она нам понадобится, но для спокойствия не повредит. А в том случае, если вампиры и ведьмы объединятся против нас, оборотни нам нужны будут как никогда. И пусть они ещё раздумывают над предложением, оборотни единственные, с кем мы можем договориться.       — И в чём же суть сделки? — осведомился Элайджа.       — Я зачарую лунные кольца, чтобы у оборотней был полный контроль над проклятием, а взамен они обязуются защищать нашу семью. Оборотни хотят лучше жить…       — Сделка с моим братом приведёт к обратному эффекту, — хмуро возразил Элайджа. — Для некоторых в квартале это станет провокацией, — смягчившись, предостерёг он.       — Дай-ка подумать, — задумчиво пробормотала Морена. — Для вампиров, которые уже нарушили мирное соглашение? Или для шабаша наглых ведьм, которых я сама с радостью провоцирую? От кого из них у меня должны поджилки затрястись, чтобы передумать?       — От участия Никлауса. Тебе ведь известно, как мало значимы для него те, кто находится у него во служении.       — Оборотни хоть и диковаты, но они не дураки, Элайджа. Как и всем в Новом Орлеане, им известно о репутации Клауса, поэтому они не устремились, радостно виляя хвостами, соглашаться на сделку с ним.       — Но они куда охотнее пойдут за тобой, а насколько мне известно, ты стараешься держаться в стороне от всего, что предполагает руководство. Меня настораживает, что Никлаусу удалось убедить тебя поступиться своими принципами.       — Если мне не изменяет память, ты всегда верил в его искупление, — с долей раздражения припомнила ведьма.       — И я наконец получил тому подтверждением. Я не подвергаю сомнению, что Никлаус исходит из благих намерений для заботы о тебе и ребёнке…       — И всех нас, Элайджа, — добавила Морена.       — Я беспокоюсь о том, что благо для семьи в понимании моего брата будет несколько отличаться от нашего. — Ведьма задумчиво посмотрела на вампира. От усталости она едва улавливала нить разговора.       — Элайджа, Ник хочет обеспечить для нас безопасность. Разве в этом наши цели расходятся? Я так не думаю. А о средствах всегда можно договориться. Ты прав, я предпочитаю оставаться в стороне, потому что такое положение оставляет больше возможностей для манёвров. Но как ты знаешь я представляю интересны оборотней и это было моё желание без вмешательства Ника. Оборотни — мои люди и я намерена считаться с их мнением.       Элайджа внимательно присмотрелся к ведьме. Он сам не знал от чего обладая не самыми достойными сведениями о Морене, не ставил под сомнение её благоразумие. Вампир ощущал, что способен ей верить. Доверять ей даже больше, чем своему брату. Мнительность Элайджи отступила. Он не стал продолжать спор, предпочитая молчаливо размышлять над тем, до чего же необычными были каждый из МакЛаудов, которых он знал. В бесконечной череде различий, что была между ними сквозило смутное ощущение, словно в каждом из них был особый дар убеждения. Должно быть, как прежние короли МакЛауды появлялись на свет, чтобы править.       После столь изматывающего дня Морене не терпелось ухнуть в объятия Морфея. Она устроилась в кровати и в тот же миг ощутила запредельную усталость. Ведьма решила, что случись внезапный апокалипсис с третьим явлением Сатаны, это всё равно не заставит её подняться с кровати пока она всласть не выспится. И Морена осуществила своё самое большое ежесекундное желание, крепко засыпая.       По пробуждению Морена обнаружила, что проспала целый день. Ведьма лениво выбралась из кровати и поплелась в туалет, а после направилась покормить волчонка и себя заодно. В это время Никлаус рассказал ей о том, что Женевьева получила ни один, а целых два подарка. Вторым был от него, но он был чуть менее прекрасен, чем первый. Оказалось, что во время празднования их отсутствием пытались воспользоваться, посылая в дом мужчину, который намеревался что-то украсть. Никлаус проследил за ним, чтобы выяснить, что целью его был гримуар Морены, тогда-то гибрид и поймал его за руку. Отрубил одну и вторую, преподнеся Женевьеве в качестве подарка. Майклсон решил, что из всех, кому вдруг мог потребоваться гримуар ведьмы, она была самым вероятным вариантом.       — Как бы ей не привыкнуть получать от нас подарки, — съехидничал Никлаус.       — Как бы нам не получить чего-нибудь в ответ, — задумчиво протянула Морена. Майклсон посерьёзнел.       — И что же твои оборотни не желают поспешить с ответом? — с долей презрения осведомился он.       — Ник, это не обсуждается, я не стану их торопить, — хмуро отозвалась ведьма.       — Разумеется, куда мне. Я же и долей твоего ангельского терпения не обладаю, — фыркнул Никлаус. — Но насколько я знаю, ты ведь можешь быть достаточно убедительной, если тебе это нужно… — обманчиво-заманчивым тоном добавил он.       — Да, ты прав, — беззлобно согласилась Морена. — Но сейчас я ради разнообразия попробовала быть честной. — Попробуй и ты как-нибудь. Вдруг понравится, — с улыбкой предложила она.       — Я бываю честным время от времени, но жив лишь благодаря тому, что чаще прибегаю к другим способам, — сурово проговорил Никлаус. Морена коротко кивнула.       — Как только ветер переменится и перед нами замаячит настоящая угроза, я обращусь к своей предприимчивости, а до тех пор… будут у тебя свои оборотни, распоряжайся ими как угодно, а от моей стаи лапы прочь! — Никлаус удивлённо вскинул брови.       — А как же правило «всё моё — твоё» и совместно нажитое имущество? — Морена с недовольством взглянула на него.       — Что-то я не вижу Ребекки дома, так что я думаю мы придерживаемся правила «всё моё — моё, а тебе только кусочек».       И новый виток разговора, который Морена использовала, чтобы настоять на том, чтобы Ребекка вернулась домой снова упёрся в стену. В непрошибаемую стену упрямства Никлауса. Хотя теперь с момента отъезда Ребекки, ведьма стала отмечать некоторые положительные сдвиги, например, Майклсон злился на сестру уже не столь яро, но по-прежнему отказывался примериться с ней. Морена не теряла надежду, что ей удастся Никлауса переубедить. Ведьма знала, что их ссоры порою затягивались на десятилетия, но у неё не было столько терпения. Она готова была подождать ещё пару месяцев и намеревалась вернуть Ребекку домой до рождения ребёнка.       Через несколько дней в дом к Морене пришла Камилла, у неё были хорошие новости, которыми ей не терпелось поделиться — Кирану стало лучше. Морена сдерживала усмешку, осознавая, кому стало хуже из-за того, что он пошёл на поправку. Всё было так, как и предсказывала ведьма — его тело очистилось и теперь оставалось только оправиться от обезвоживания. Морена приготовила для Камиллы настойку, в основе которой были растения, да щепотка магии, это поможет Кирану поскорее восстановиться. Камилла в свою очередь рассказала Морене о Давине. Как им уже удалось выяснить — ведьмочке хорошо промыли мозги и её отношение к Морене было крайне категоричным. Камилла насколько могла деликатно пыталась ведьмочку вразумить, но усилия её пока положения дел не меняли. Тем не менее, она не теряла энтузиазма. Морена по обыкновению обращалась к своему терпению, чтобы в начале проследить за тем, как будут развиваться события, а уже затем что-то предпринимать.       По прошествии нескольких дней Морена проснулась в весьма скверном настроении и былого терпения как не бывало. Ведьма разозлилась ещё в тот момент, когда наконец выбралась из кровати. Именно «выбралась», при чём довольно неуклюже, потому что огромный живот лишал её грациозности и резвости. К тому моменту, когда она добрела до кухни её пуще прежнего разозлила обстановка в доме. Стася была права — они и впрямь жили в достопримечательности. И если прежде Морена с лёгкостью могла это принять, то уже через пару часов после её пробуждения в доме появились рабочие, которым было поручено реконструировать фасад, а внутри «осовременить» и сделать более удобным для жизни. Майклсоны удивились — Элайджа поддержал желание ведьмы, а Никлаус высмеял, за что получил порцию недовольства от Морены.       — Прежде тебя всё устраивало, — с улыбкой оправдался гибрид.       — А сегодня я прозрела и не желаю довольствоваться малым, — огрызнулась Морена.       — Давно пора было это сделать, — добродушно добавил Элайджа. Ведьма хмуро взглянула на него. Судя по её текущему расписанию, она вообще отставала во всём и Морена была вне себе от этого. Майклсоны были в этом не при чём, но у ведьмы были горячие руки, а они оказались рядом…       — Я скажу тебе, что давно пора было сделать. Хейли следовало прийти ко мне ещё вчера и дать наконец ответ. Прошла уже неделя и раз уж у них так много сомнений, пусть откажутся, чтобы можно было всерьёз задуматься над тем, с кем и как можно заключить союз.       — Ты ведь их представитель, так приди сама и потребуй ответа, — предложил Никлаус.       — Морена обещала, что не станет их торопить, — хмуро припомнил Элайджа. — Надеюсь, ты сам понимаешь, почему они ведут дела со мной, а не с тобой, — с недовольством взглянув на Никлауса, добавила ведьма. Майклсон закатил глаза и потряс головой.       — Конечно, пусть хорошо подумают. Мы подождём. И вампиры подождут и ведьмы тоже не станут ничего против нас выдумывать, пока оборотни не дадут ответ. Но что я понимаю, это ведь не моя стая, — ядовито проговорил он. Морена набрала воздуха в грудь, чтобы ответить на его хоть и справедливое, но дерзкое замечание.       — Люди на нашей стороне, Никлаус, — указал Элайджа.       — Но они мало чем помогут, если начнётся война…       — И всё же, они на нашей стороне. Какое-никакое, но преимущество, — грубо прервала его Морена. — А знаешь, что было бы большим преимуществом перед целой толпой людей? Всего одна бессмертная…       — Мы разговаривали об этом всего несколько дней назад и мой ответ остался прежним, — сурово отозвался Никлаус. Морена протянула к нему руку, не до конца осознавая, что собирается сделать — пробраться к нему в голову или задушить. Но она поморщилась, сжимая кулак и опустила руку.       — Твоё упрямство у меня поперёк горла стоит! Сколько можно?       — Как и ты со своей стаей, я даю своей обиде столько времени, сколько потребуется, — съязвил Никлаус. Морена взглянула на него исподлобья.       — В октябре Ребекка должна быть дома или никакой свадьбы не будет, — холодным тоном огласила ведьма.       — Морена… — мягко позвал ведьму Элайджа.       — Слишком дешево, дорогуша, ты же не станешь столь бесцеремонно обесценивать усилия моей сестры…       — Никлаус! — насупившись, одёрнул Элайджа.       — Вот как? Не стану? — со язвительным смешком переспросила Морена. — А не забыл ли ты часом, что моим воспитанием занималась та, у который чёрный пояс по разрушению семьи? Будешь мешать мне строить, я охотно помогу тебе в разрушении, — холодно добавила она.       Казалось, что вместе с этими словами во дворе сверкнула молния, воздух наэлектризовался и стал очень напряженным. А судя по тому, какое выражение лица стало у Никлауса, становилось ясно, что он в стороне не останется и вслед за молнией последует раскат грома. Так назревала новая ссора, грозящая вновь обречь дом Майклсонов на траурное молчание, но сейчас было самое неподходящее для этого время, потому что им как никогда прежде нужно было держаться друг за друга крепче. Элайджа заговорил первее брата надеясь их обоих вразумить. Но они моментально забыли о ссоре, заметив появления вампиров в своём доме.       Никлаус нахмурился, заслоняя Морену собой, он с недоверием осматривал появившихся. Элайджа шагнул вперёд к ним навстречу. Ведьма выглянула из-за спины гибрида, расправляя ладони, чтобы быть готовой отразить внезапную атаку.       — С чего вы решили, что можете вот так заявляться к нам домой? — сдержанно осведомился Элайджа.       Вампиры неуверенно переглянулись. Их было десять и каждый из них выглядел весьма нервно. С ними не было ни Диего, ни Марселя и казалось, что они пытались найти кого-то, кто возьмёт на себя смелость заговорить.       — Ожидание нервирует. Отвечайте, если хотите выбраться отсюда живыми, — холодно указал Никлаус.       — Мы пришли попросить прощения! — тут же выпалила девушка. Выйти вперёд она не решилась.       — Мы сожалеем, что нарушили соглашение, — поддержал её парень более смело. Но в нём тоже не доставало смелости, чтобы выйти вперёд.       — И что из этого следует? — с подозрением осведомился Элайджа.       — Мы пришли, чтобы сказать, что мы на вашей стороне, — заметно нервничая отозвалась та же девушка. Майклсоны обернулись к Морене. На лице ведьмы было строгое выражение, по которому они определили, что ведьма не воодушевлена этому объявлению.       — Сдаётся мне вы больше сожалеете о том, что вам пришлось расплачиваться за своё нарушение, — усмешливо проговорил Никлаус, двинувшись в сторону вампиров. — Морена сохранила вам жизнь, но неужели вы думали, что я буду столь же милосерден к вам?       Группа вампиров неосознанно шагнула назад, поближе к выходу. Напускная решимость таяла на глазах, ведь они знали на что способен Никлаус. Элайджа взял брата за руку, предотвращая расправу.       — Нам нужно это обсудить, — деловито изрёк он.       Они сошлись на том, что никто из них не доверял вампирам, а об их участи мнения разделились весьма неожиданным образом — Элайджа настаивал на том, что им стоит их принять. Никлаус был не против, если Морена отправила их прямо в Ад, а сама ведьма помимо недоверия испытывала к ним крайнюю неприязнь, но всерьёз рассматривала оба варианта — оставить их с собой или отправить прочь из Нового Орлеана.       — Они, несомненно, попросят, чтобы ты исправила их память. К чему лишняя морока? Если можно сослать их в Ад, чтобы там они могли окончательно сойти с ума.       — Точно, ведь перемещать кого-то в пространственном положении гораздо легче, — нахмурившись, возразил Элайджа.       — Разве я сказал, что Морена станет их отправлять в Ад? — с лукавой улыбкой поинтересовался Никлаус. — Я сам охотно организую для них путешествие…       — Нет, Ник, в Ад им заказана дорога, но окажись они там, вампиры попадут в руки Ровены. А моя мать… я думаю вы не станете спорить с тем, что она опаснее, чем Марсель со своей кровососущей сворой и ведьмы… будь они не ладны, — пробурчала Морена.       Элайджа кивнул, соглашаясь с её словами. Никлаус напряжённо улыбнулся.       — Чистилище тоже отличный вариант, — жеманно рассудил он. Морена задумалась, но мысли её были не столько о вампирах, сколько о самом Чистилище, о котором она столь упорно за последний месяц собирала сведения.       — Можно обойтись и без дюжины условностей и просто отправить их восвояси, — хмуро напомнил Элайджа. Морена в ответ покачала головой.       — Нельзя отпустить их просто так. После перенесённых пыток вампиры стали терять рассудок, и те, что пришли сейчас слабее остальных. Я осознаю, что они надеются на мою помощь, иначе они найдут себе другого защитника.       — Или же, что ещё более вероятно, они воспользуются твоей помощью и вернутся к Марселю, — предостерёг Никлаус. — Если ты, конечно, не решишь, как следует покопаться у них в мозгах…       Элайджа внимательно наблюдал за реакцией Морены. Ведьма видела его взгляд боковым зрением и сознательно запрещала себе взглянуть на него в ответ. Она подозревала, что её решение он не одобрит. Но Элайджа должен понять, — решила Морена, строго взглянув на Никлауса.       — Именно этим я намерена заняться, — отозвалась ведьма, давая понять, что между гуманностью и защитой семьи предпочитает второй вариант. Никлаус ухмыльнулся. Элайджа медленно выдохнул, но ничего не сказал.       Морена поочерёдно влезла в голову каждому вампиру, внося в их сознание защитную стену от разрушающих их воспоминаний и вместе с этим вселяла в них убеждение, что они больше никогда не пойдут против них и будут хранить верность. Те же два смельчака, что решились заговорить — Аника и Томас поведали о злости Марселя, они подтвердили, что вампир что-то замышляет, но ценных знаний ни у кого из них не было. Им обоим было велено вернуться, чтобы стать двойными агентами и попытаться выяснить замыслы Марселя.       Вскользь изучив сознание вампиров, Морена заприметила одного из них — Найджел, он был самым сильным и воспоминания его указывали на то, что у него хорошие боевые способности. Это повышало его шансы на выживание. А для того, что замышляла ведьма ей нужен был кто-то, кто сумеет продержаться достаточно долго, чтобы успеть донести информацию… Но ей было нужно немного времени, чтобы восстановить силы.

***

      По пробуждению к своему счастью Морена застала Элайджу дома одного и использовала возможность, чтобы поговорить с ним. Оборотни могли думать сколько угодно, но всё же желательно чуть быстрее, потому что терпение Морены иссякало.       — А я думал ты чтишь свои обещания, — с лёгким недоумением поделился Элайджа.       — Да, я обещала, что не стану их торопить. Но похоже, я поторопилась со своим обещанием… Элайджа, я не прошу тебя насесть на них и потребовать ответа немедленно, ты сам знаешь, для этого я могла обратиться к Нику. Мне лишь нужна небольшая разведка, понимаешь? Как там у них вообще обстоят дела, помнят ли они про меня? — прощебетала ведьма, дружелюбно улыбаясь.       — Не думал, что когда-нибудь заговорю словами Никлауса, но как их представитель ты можешь спросить у них самих. Ты ведь считаешься с их мнением, — беззлобно напомнил вампир.       — Конечно, но само моё появление они могут расценить как попытку их продавить и подтолкнуть к ответу. Элайджа, вожак всегда идёт позади, чтобы контролировать всю стаю, — энергично отозвалась Морена. Вампир слегка улыбнулся.       — Знаешь, кажется, я начинаю понимать твою тактику и могу тебя заверить, что в этом вы очень похожи с Кроули.       — Спасибо, — с гордостью отозвалась Морена. — Ну так что, ты поможешь мне или мы перейдём к другим способам убеждения, которые я переняла от своего брата?       — Думаю, этого вполне хватит, — проговорил Элайджа с улыбкой. После короткого взгляда вампир исчез, а Морена победно ухмыльнулась и поковыляла в сторону кухни. Неторопливо жуя яичницу, ведьма просматривала свои записи о Чистилище. Того, что она узнала было бесспорно мало, но она утешала себя тем, что лучше обладать некоторыми сведениями, чем никакими. Морена вспомнила о Найджеле и решимость её окрепла. Будет разумно начать поскорее, потому что, столкнувшись с неудачей, можно будет предпринять ещё попытку. Пробовать снова и снова, пока не получится. Ведьма отыскала Найджела и позволила ему испытать на себе магическое перемещение, чтобы вскоре после этого отправить его в увлекательное путешествие…       — Тюрьма для монстров? — удивлённо переспросил парень, следуя за Мореной.       — Да, но волноваться не о чем. Тюрьмы ведь отворяются и из них всегда можно выбраться, — проговорила ведьма, улыбаясь. Она ещё не знала, как выбирались из Чистилища, но Найджелу об этом знать ни к чему. Вампир вновь обратился к предметам в своих руках. Одним из них была заговорённая ручка, вторым мачете. По его лицу без всяких слов, Морена угадывала, что затея ему эта не нравится, но его мнение её не заботило.       — Только вот пронести с собой их будет не так просто, — пробормотала ведьма, забирая у него ручку. И пока Найджел не успел осознать её слов, Морена что было силы воткнула ему её в плечо. Вампир стиснул зубы и метнул удивленный взгляд на ведьму.       — Оружие тоже? — испуганно уточнил он. Морена слабо кивнула и проделала поперечный разрез на другом плече. Тесак Найджел перенёс уже не столь сдержанно и вскрикнул от боли. Вампир поднял свои голубые глаза на ведьму. — Как мне туда попасть? — с трудом осведомился он.       — В два счёта, — отозвалась Морена. И уже на «раз» сердце Найджела вылетело из груди и приземлилось прямо в ладонь ведьмы. Безвольно тело рухнуло на землю. А затем медленно, но упорно устремилось в её недра, скрывая следы совершённого преступления.       Разве преступления с благими намерениями нельзя считать героическими поступками? — размышляла ведьма, оглядываясь по сторонам. Можно всё. В частности, если ты лицемер, а грани добра и зла всего лишь название сторон. Решила Морена, убедившись в том, что у этой сцены не было свидетелей.       По возвращении домой ведьма раскрыла свой гримуар и с тихим вздохом скользнула взглядом по чистым страницам. Морене только и оставалось, что дождаться сообщения от Найджела, которое может появиться в любой момент. Ведьма надеялась, что вампир вскоре использует зачарованную ручку, давая понять, что нашёл её друзей. Для этого могло потребоваться несколько дней, а то и недель, ведь Чистилище, как и Ад был необъятным. Морена ещё раз вздохнула, отодвигая книгу на край стола. Теперь ведьма будет держать её открытой и заглядывать при каждом удобном случае, чтобы не упустить момент, но до тех пор ей всё ещё предстояло разузнать, как открыть ворота Чистилища.       Кроме того, Морена ожидала возвращение Элайджи с новостями, а до его возвращения корпела над книгами в поисках ответов, зацепок, подсказок и любых крох информации, что могли ей помочь. Ведьма то и дело бросала взгляд на раскрытую книгу с чистыми листами, а затем возвращалась к чтению, когда она отсиживала своё мягкое место, ведьма поднималась с места и расхаживала по гостиной с книгой в руках, либо перебиралась на диван, либо на кухню и продолжала читать, утоляя голод. Морена в очередной раз бросила взгляд на раскрытую книгу, но страницы её ещё были чисты. Ведьма насторожилась, услыхав необычный звук, но быстро поняла, что это энергичная трель телефонного звонка её телефона. Так у Морены появилась возможность самой ответить на телефон, что она и сделала, не опасаясь того, что номер был неопределённым.       — Алло, — требовательно проговорила она.       — Как поживает моя любимая невестка? — мягко отозвался голос на том конце. — Твоего жениха надеюсь рядом нет? — нервно осведомился он.       Это была Ребекка. Услышав её голос, Морена облегчённо выдохнула и широко улыбнулась, ощущая, что она чертовски рада её слышать.       — Беккс! Привет, нет, его нет дома.       — Отлично! Я получила твой подарок, спасибо, Морена.       Точно. Сегодня же у Ребекки день рождения. Ведьма помнила об этом всё время. Она помнила об этом два месяца назад, когда выбрала для неё подарок. Помнила и месяц назад, когда договаривалась о его доставке. Помнила неделю назад, когда подтверждала её. Но именно сегодня это вылетело у неё из головы. Морена поморщилась от осознания этого неприятного факта.       — С днём рождения, Ребекка! Надеюсь, у тебя всё хорошо?       — Да… — она тихо посмеялась из-за чего улыбка ведьмы стала шире. — У меня всё прекрасно. Даже лучше, чем я могла представить…       — Я рада за тебя, но признаюсь честно, не от всего сердца. Я так по тебе скучаю и извожу Ника, чтобы он сменил гнев на милость, и ты вернулась домой, а у тебя там всё хорошо, — с наигранной обидой поделилась ведьма. Ребекка снова рассмеялась.       — Это так безумно и трогательно одновременно. Не перестаю удивляться твоей способности сочетать эти качества. Я тоже по тебе скучаю, Морена, — с теплотой добавила она. — По Элайдже и Нику тоже скучаю…       — Беккс, я верну тебя домой. Я не позволю тебе пропустить нашу свадьбу, которую ты с таким трудом кропотливо организовывала в течении нескольких месяцев! — с возмущение указала ведьма.       — Я ценю это, Морена, и не завидую тебе, ведь мой брат тот ещё болван, — с раздражением добавила вампирша.       Ведьма хотела расспросить её подробнее о жизни, но с первого этажа послышались голоса и им пришлось спешно распрощаться. Морена рассердилась от того, что им пришлось тайно связаться с Ребеккой. Если домой вернулся Ник, то ему несдобровать, — решила ведьма. Но на первом этаже её встретил Элайджа и Хейли. И их внешний вид насторожил Морену, а когда они рассказали о том, что приключилось на болотах, ведьма пришла в ярость.       Оказалось, что незадолго после того, как к оборотням пришёл Элайджа, на болотах появился засланный террорист-смертник, он подобрался к оборотням вплотную и активировал бомбу. Но на этом террористический акт не закончился — большинство трейлеров, в которых жили оборотни были заминированы и после первого взрыва прогремела серия новых…       — Почему я узнаю об этом только сейчас?!       — Морена, никто не умер, — уверенно проговорила Хейли.       — Тебе не стоит волноваться, — хмуро добавил Элайджа. Морена зло взглянула на него.       — На моих людей напали, Элайджа, я буду волноваться! Среди оборотней нет жертв, но это не означает, что никто не умер, Хейли. Умерло ощущение безопасности! — ведьма сжала край стола так, что дерево затрещало под её пальцами.       — Именно поэтому я здесь, Морена, нам необходима сделка с лунными кольцами. Оборотням нужно преимущество.       — Тогда самое время паковать чемоданы, потому что оборотни возвращаются в город, — холодно заключила ведьма. Тем же составом они отправились на болота. Морена по-прежнему была жутко зла из-за произошедшего, но на болотах было ещё одно известие, от которого в сердце ведьмы, помимо злости, появилась печаль.       Одна жертва всё же была, но смотреть на неё с той же холодностью, как на тело Найджела, ведьма не смогла. Хейли сидела на полу у изголовья и тихо плакала. Джексон утолял горе бутылкой виски. Морена осторожно взяла безвольную руку и накрыла её своими ладонями. Ева была такой обманчиво умиротворённой, словно погрузилась в глубокий сон, но реальность была куда более жестокой. Этот сон для неё стал вечным. Морена отдала ей дань уважения несколькими безмолвными минутами, а потом вышла на улицу к собравшимся у костра оборотням. Оливер суетился перед ними, распаляясь в гневной речи, которая напоминала боевой клич. По тем выкрикам, что успела услышать ведьма, он настраивал всех против вампиров и агитировал за возмездие.       — Это всё из-за вампиров! — гневно восклицал Оливер. В его голосе сквозило презрение. — Мы должны отомстить. Жестко!       Элайджа заметил стремительный шаг ведьмы и устремился за ней. Морена направилась в самую гущу оборотней, где помимо костра разгорался мятеж.       — Кто бы это не сделал, они поплатятся за содеянное, — грубо прервала его Морена.       — Мы знаем, кто это сделал… — столь же агрессивно отозвался Оливер.       — Твои предположения все уже выслушали, Оливер, я докопаюсь до правды. В это страшный час нам нужно объединиться, и я прошу вас всех собрать свои вещи, чтобы мы перебрались в город…       — Чтобы вампирам было легче устроить на нас ещё одну атаку? — с недоверием прогромыхал кто-то из толпы.       — Или ведьмам, — выкрикнул другой голос.       — Чтобы вернуть себе положение в городе, которого вас однажды бесцеремонно лишили, — возразила Морена. — Обнажить зубы и когти перед теми, кто вздумает пойти против нас и разорвать их в клочья. Если кто и смыслит в теме мести, так это ведьмы. А как вам известно я ведьма и не простая, ведь к тому же я самый старший член нашей стаи.       — Да, ты ведьма и член стаи, который и недели не провёл с нами бок о бок, — небрежно указал Оливер.       — А вы и недели бы не протянули в том месте, откуда я родом. Будем и дальше рассуждать о том «как было бы», «если бы» или поговорим о том, что мы имеем сейчас? — с разрежением уточнила Морена. На это Оливер ответил лишь гневным взглядом. — Я понимаю ваши опасения, ваш страх за себя и своих родных. Сегодняшняя атака — ужасное событие, которое вам чудом удалось перенести. К сожалению, Ева покинула нас, и я не оставлю её смерть безнаказанной. Будь это замыслом самого господа, он ответит за это!       Я хочу напомнить вам, что мы не беззащитны и не станем лёгкой целью для врагов. Мы клан полумесяца, целая стая оборотней и с этой силой нужно считаться. И вампирам, и ведьмам, и людям, которые за время вашего изгнания привыкли к тому, что вся власть находится у них в руках. Мы оборотни, а не варвары и не станем необдуманно кидаться в атаку. Вам известны условия моей сделки и пришла пора решиться — согласитесь или останетесь при своём. И что бы вы не решили, вы останетесь моими людьми, каждому из вас я гарантирую посильную защиту, но за каждым остаётся обязательство — придерживаться условий сделки.       Морена наконец получила от оборотней ответ, и он оказался положительным. Той же ночью они сошлись на том, что стае необходимо перебраться в город. Два дня заняло переселение оборотней и теперь все они расселились во Французском районе. В доме Майклсонов было пополнение — свободные спальни заняли самые сильные из тех, кто намеревался обзавестись лунными кольцами. Убедившись в том, что её людям ничего не угрожает, Морена наконец пришла в довольно уравновешенное состояние, чтобы вернуться к произошедшему нападению на оборотней.       С началом нового дня едва Морена спустилась на первый этаж, Джексон спросил её об этом и под надзором остальных оборотней, она поведала о том, что намерена вернуться на болота, чтобы узнать правду.       — По осколкам бомб будешь гадать? — усмехнулся Оливер.       — Ага. По следам от лап стану определять, что за зверь, — язвительно отозвалась Морена. — Можете угоститься, Ник больно щедрый, — добавила она, замечая, как оборотни рассматривают оставленные на столе сладости.       На днях ей всего раз захотелось чего-нибудь шоколадного, а после этого Никлаус заботливо направлял домой целую тонну всевозможных сладостей. Стоило ему сказать, что после того пирожного, Морена быстро вспомнила от чего ей не нравятся сладости, но она так и не успела этого сделать. Оборотни её слова восприняли с воодушевлением и с большой охотой приступили к угощениям. Ведьма подождала, пока Хейли поест, после чего попросила её помощи.       В тот же день, что было совершено нападение на оборотой, Хейли пришла к Марселю и потребовала с него ответа, но вампир заверял её, что он к этому непричастен. Морена резонно указала, что это было лишь мнение, а теперь они должны были выяснить правду, за чем и отправились на болота.       Морена замерла на одном месте, пробираясь сквозь гущу дней и событий, чтобы добраться до того, что её интересовало больше всего. Ведьма увидела своими глазами те ужасные события — взрывы, испуг и панику, а затем дошла до подрывника и отправилась вслед за ним, чтобы выяснить, откуда он приехал и с кем сотрудничает. В это время её сопровождала Хейли, чтобы проследить за её безопасностью и в случае чего предупредить.       Рыжеволосая упорно следовала за байком, чтобы найти точку, из которой он выехал. Мужчина снизил скорость перед заброшенным рыболовным заводом. Морена уже намеревалась пойти за ним, но вдруг почувствовала, как её схватили за руку. Ведьма вырвалась из воспоминаний в реальность, испытывая небольшое замешательство из-за столь резкого перехода, а затем глаза её расширились от испуга. У Хейли изо рта шла кровь, губы её посинели, она в ужасе смотрела на ведьму, моля её о помощи. Морена схватила волчицу за плечи и перенесла её домой. В доме обстановка была не лучше — другие оборотни беспомощно свалились на пол, обливаясь кровью. Оба Майклсона были дома и пытались оказать посильную помощь. Ведьма метнулась к своим запасам трав и настоек, она не понимала, что с ними случилось, отравили ли или, прокляли, поэтому готовилась спасать их от обоих вариантов разом.       Насильно испив заготовленную микстуру, оборотни стали приходить в себя. Морена отправила Майклсонов, чтобы они проверили остальных оборотней, а сама тем временем выхаживала тех, кто был у них дома.       — Как будто… — Хейли закашлялась, ощупывая горло. — Будто весь воздух из лёгких выкачали, — с трудом выговорила она.       — Отравили, — напряжённо отчеканила Морена.       — Как ты поняла? — изумлённо уточнила Хейли.       — То, что вы выпили было противоядием против любых ядов, которые могут навредить оборотням. Я приготовила его для себя где-то с год назад. Боялась, что мать попытается меня отравить. — Размеренным тоном отозвалась Морена. Волчица с сожалением взглянула на неё, но ничего не сказала.       Вскоре Майклсоны возвратились домой и рассказали, что с остальными оборотнями ничего не случилось. Ведьма от напряжения сжала челюсть и обернулась к столу, на котором всё ещё были некоторые лакомства. Как никогда прежде Морена обрадовалась тому, что она равнодушна к сладкому. Она схватила со стола кекс и после придирчивого изучения выяснила, что в его креме были следы джунгарского аконита — самого ядовитого из их вида, как для людей, так и для оборотней.       Никлаус пришёл в дикую ярость, которая так и толкала его к чему-то необдуманному, например, массовому убийству всех работников кондитерской, в котором он сделал заказ. Морене и Элайдже лишь чудом удалось его остановить, пока они не выяснят о тех, кто за этим стоял на самом деле. Ведьма вновь занялась поиском истины, но на сей раз вместе с Элайджей.       И уже в сопровождении первородного вампира она вышла на тех, кто был повинен в обоих событиях. Террориста-смертника снабдил бомбами неизвестный ей мужчина, а какая-то женщина пригрозила кондитерам, чтобы они добавили в выпечку яд. Морена зарисовала их лица по памяти, но Майклсоны их тоже не признали, тогда она показала рисунки оборотням, и они лишь развели руками. Оливер разозлился и развёл балладу о том, что всё это козни вампиров, но и в этот раз его грубые выпады усмирили, чтобы он не привлёк всех на необдуманную атаку на вампиров.       — Тот, что взорвал сам себя на болотах был… — задумчиво начала Хейли, но остановилась из-за внезапного появления Камиллы. Блондинка, спотыкаясь плелась к ним, заливаясь слезами.       — Мой… дядя… его убили, — с трудом выдавила она.       Ещё одно известие, помимо отравления оборотней, которое омрачило этот день. Возлагать надежды на новый день казалось опрометчивым, ведь он всегда мог быть хуже предыдущего…

***

      Так оно и вышло. Новых атак не было — на время траура по Кирану в городе было объявлено перемирие, чтобы проявить уважение к усопшему. В баре вместо привычных тихих поминок было целое народное гуляние с громкой музыкой, разливающимся смехом и нескончаемым алкоголем. Камилле было очень тяжело, но она старалась держаться. Морена выразила ей свои соболезнования и после короткого разговора девушка удалилась. Нападений не было, но Майклсоны страдали теперь от другого недуга — их обоих стал преследовать во сне Майкл. О дурных снах Никлауса Морена знала, ведь была с ним рядом, когда он подскакивал от них в кровати. Но о том, что Майкл так же снится Элайдже стало известно случайно за завязавшимся разговором через несколько минут.       — Если он и тебе снится… — задумчиво протянул первородный, а затем он с интересом взглянул в толпу собравшихся. — Может, наш таинственный враг планирует следующую атаку, — предположил Элайджа.       Никлаус обернулся, Морена подняла взгляд в толпу и безошибочно определила о ком шла речь. В их сторону посмотрела Женевьева и слегка улыбнулась. Морена натянуто улыбнулась в ответ и даже приветливо ей помахала. Ни слова о проклятии, но судя по тому, как она выглядит, ведьма избавила себя от этой участи, но вряд ли забыла…       — Что же лучше подчеркнёт перемирие, чем очередное убийство? — с напряжённой улыбкой уточнил Никлаус.       — Двойное убийство, — пробормотала Морена, замечая среди гущи людей Франческу.       Хейли передала ведьме слова Марселя, вампир делился, что террорист-смертник был должником в казино. Казино принадлежало Франческе. И тот заброшенный рыбный завод тоже. Кроме того, именно Франческа стала представителем людей после того, как Кирана прокляли. Его убил ещё один неизвестный мужчина. Это казалось ведьме крайне подозрительным и, хотя прямых доказательств против Франчески у неё не было, ей хватало того, что девушка вызвала у неё антипатию ещё в самую первую встречу. Ведьма толкнула Никлауса в плечо и выбралась из-за стола, чтобы подойти к девушке. Морена завела с ней светский разговор о делах в городе, интересуясь тем, как смерть Кирана отразилась на людях и не возрос ли градус напряжения до того, чтобы они вели себя необдуманно и рисково. Ведьме нужно было только одно прикосновение, но Франческа ловко и непринуждённо увернулась от её руки, якобы её не заметила. А затем довольно расслабленно, но уверенно рассказала, что люди напуганы и скорбят об утрате, но ничего не замышляют.       — В случае непредвиденных обстоятельств вы всегда можете обратиться ко мне. Если людям будет нужна помощь, не забывайте, что мы на одной стороне, — мягко напомнила Морена, предпринимая ещё одну попытку заглянуть в её сознание. На этот раз Франческа не сумела увернуться от её руки. Ведьма лёгонько сжала её плечо, заглядывая в глаза и тут же отпустила её, напоминая себе держать лицо. В карих глазах Франчески пробежали озорные огоньки, а губы растянулись в сдержанной улыбке. Её сознание было защищено, в него не удастся пробраться так просто, одного прикосновения будет мало.       — В это неспокойное время нам нужны союзники. Я рада, что в этом наши взгляды сходятся, — беззлобно проговорила Франческа. — А теперь прошу меня извинить, мне нужно идти.       Морена с пущим подозрением прожигала дыру в её удаляющейся спине и плотно сжала губы, принимаясь рассматривать потолок бара. Ей бы не помешал небольшой помощник, но беглым взглядом ей не удалось его отыскать. Она вышла на улицу и подойдя к дереву, улыбнулась, обнаружив на нём несколько небольших жуков. Маленькие шпионы добудут для неё информацию. Если же сознание Франчески защищено ещё сильнее, Морена примется его ломать, пока не выяснит, что та решила спрятать.       Ведьма уже собиралась отправиться домой, но вспомнила о Майклсонах и вернулась в бар. Морена узнала, что первородные задумали узнать у Женевьевы, для чего она посылала им видения с отцом. Морена покачала головой.       — Мы уже с вами это обсуждали. Это не ведьмы, потому что на вас нет признаков использования магии.       — Мы с Элайджей вряд ли до того соскучились по отцу, что он стал нам сниться, — с раздражением поделился Никлаус.       — Ник, он не твой отец, — устало напомнила ведьма.       — Такую рану мог нанести только отец, — хмуро указал он. Морена тяжело вздохнула.       — Можете просто спросить её об этом.       — И вновь послушаем лживые ответы, — с неодобрением отозвался Элайджа.       — А вы спросите и послушайте, что она ответит. Даже если решит солгать, не будет лишним узнать о чём будет её ложь. Но только не принимайте от неё никаких подарков, — с нервной улыбкой напомнила ведьма. — Я иду домой.       От шумного прощания с Кираном у Морены уже трещала голова, она почтила память священника своим присутствием, но проводить за этим занятием весь день не входило в её планы. Оказавшись дома, ведьма по привычке взглянула в страницы гримуара. Они оставались такими же чистыми, как и прежде и их белоснежность Морену расстраивала. Она уже предполагала, что что-то могло пойти не так и рассматривала вариант послать кого-то ещё, но до кандидатов ещё не добралась.       Взгляд ведьмы прошёлся по портретам, которые она спешно набросала по памяти и губы её невольно сжались в тонкую линию. У неё были зацепки, но они никуда не вели. Мужчину, что передал взрывчатку и женщину, что пригрозила пекарям, приближённые знали в лица и упорно искали их по всему городу, но пока поиски были безуспешными. Ведьма устроилась за столом, вновь принимаясь просматривать гримуар.       В ходе этого занятия до неё долетел тихий звуковой сигнал, Морена взглянула на стол в поиске источника звука и определила, что это был её сотовый. Должно быть, он разрядился. Она лениво взяла его в руку, чтобы подключить на зарядку, а затем взглянула на экран блокировки и её брови приподнялись от удивления. В уведомлениях было три пропущенных звонка и одно сообщение. От Бонни. «Морена, это срочно. Перезвони мне» — гласило оно. Ведьма тут же набрала номер подруги.       — Что случилось? — напряженно поинтересовалась Морена.       — Привет, пока ничего. И я рада, что с тобой всё хорошо, но мне нужно тебя кое о чём предупредить, — немного нервно проговорила Бонни.       — А у тебя всё хорошо?       — Да, — неуверенно отозвалась ведьма. — Дело в том, что недавно я узнала о разрушении потустороннего мира…       — Продолжай, — напряженно попросила Морена.       — Что-то или кто-то… я не уверена. В общем, нечто стремится вырваться наружу из-за чего потусторонние миры разрушаются и души, что в них живут исчезают, поэтому в загробных мирах сейчас настоящий переполох.       — Я догадываюсь, что призракам это не нравится… — задумчиво протянула Морена.       — Да. И я думаю, что ты в опасности. Бабушка предупредила, что это нечто тёмное и очень опасное… кажется, оно охотится за тобой. — Ведьма сделала глубокий вдох, крепче сжимая телефон в руке. Будто всех остальных проблем с живыми ей было мало, чтобы за ней охотился кто-то из мёртвых. — Морена, мне жаль об этом говорить, но ты должна знать, — с сожалением поделилась Бонни.       — Да, всё верно, ты всё правильно сделала, Бонни, спасибо, что рассказала об этом.       — Я… я хотела ещё извиниться за то, что оттолкнула тебя. Я просто испугалась, но теперь осознаю, что проблемы были не из-за тебя. Прости меня.       — Всё в порядке, я не злюсь и не обижаюсь, — с улыбкой отозвалась Морена. Они немного помолчали, но затем Бонни продолжила разговор.       — Я получила твоё приглашения на свадьбу и надеюсь, что смогу приехать.       — Буду рада, если получится, — с теплом отозвалась Морена.       — Тогда до встречи. Береги себя.       — Бони, и ты тоже береги себя.       Ведьма взглянула на телефон, испытывая смешанные чувства. С одной стороны она всё ещё удивлялась звонку Бонни и радовалась от того, что им удалось поговорить, но с другой стороны её насторожило то, о чём она предупредила. Нечто опасное и злое пыталось выбраться из потустороннего мира и его целью была охота за Мореной. Ведьма терялась в догадках, но теперь не от того, что у неё не было вариантов, а от того, что их было много. Сразу после разговора ей вспомнилось с десяток опасных духов, покой которых она нарушила своим бесцеремонным и наглым вторжением. Список тех, кто из мёртвых мог точить на неё зуб рос всё больше с каждой следующей минутой. Когда Майклсоны возвратились домой, Морена добралась уже до тридцатого недоброжелателя. Первородные рассказали ей о том, что Женевьева отрицала своё вмешательство, но она пообещала разобраться в этом.       — Что ж, думаю, я уже знаю в чём проблема, — замученно поделилась Морена. — Мне позвонила Бонни и рассказала о том, что потусторонний мир разваливается, а его обитатели исчезают и им это не нравится.       — Что значит «разваливается»? — напряженно поинтересовался Элайджа.       — Полагаю то и значит, — хмуро отозвался Никлаус.       — Да, буквально разваливается, грозясь исчезнуть, — подтвердила Морена.       — Мёртвые уходят в никуда, но не все уходят тихо, — с горькой усмешкой подсказал Никлаус.       — То есть наш отец, боясь исчезнуть навсегда решил провести остаток дней, мучая нас? Как чудесно, — язвительно нашёлся Элайджа.       — Хорошо, что мы скоро избавимся от его гнусной души навсегда и это будет прекрасно, — с коварной улыбкой рассудил Никлаус.       — Не уверена, что будет более подходящий момент для этого, поэтому скажу сейчас. Загробный мир разрушается не просто так, это происходит от того, что «нечто» стремится выбраться наружу. Могу дать вам три попытки, чтобы вы предположили за кем оно направляется в наш мир, — со всем спокойствием, на которое была способна, проговорила Морена. Она вымученно улыбнулась, взглянув сначала на Никлауса, а затем на Элайджу. Не сговариваясь, они поняли её с первого раза.       — Но кто это может быть? — настороженно уточнил Элайджа. Морена усмехнулась.       — Буквально кто угодно.       — Если до них с первого раза не дошло, что мёртвые должны оставаться мёртвыми, пусть объявляются хоть вместе с Майклом, мы снова отправим их на тот свет, — решительно возник Никлаус. Морена угрюмо взглянула на него.       — Не всем мёртвым следует оставаться мёртвыми. Кому-то не помешало бы и воскреснуть.       — Да, единицам. Что до всех остальных — пусть сидят себе в своём мире, а в наш не суются.       Ведьму воодушевила его решимость. В конечном итоге, они знали, как бороться с духами, а до тех пор, пока знания не придётся применять на практике, следовало разобраться с нечистью, которая уже была в мире живых.       Тем же вечером их дом посетила Женевьева и подтвердила сведения, о которых рассказала Бонни. Ведьма была подозрительно дружелюбной и всячески пыталась навязать своё общество, настаивая на том, что Морена сильная ведьма и они вместе могли бы с этим разобраться. Морена её лицемерное дружелюбие поддержала своим. На следящий день прошли похороны Кирана. Благо, они обошлись без всяких происшествий. В тот же день к Морене возвратились жуки, которых она послала за Франческой и от них ведьма узнала крайне любопытные сведения, на основе которых выстраивала свои дальнейшие действия. В голове ведьмы зрел особенно жестокий план мести. Со дня на день к ним должны были прийти камни для лунных колец, и оборотни станут сильнее, но помимо прочего к ним присоединились и другие вампиры. А от тех пиявок, что уже были с ними, удалось выяснить планы Марселя — он был в сговоре с Женевьевой и эта рыжая чертовка подправила память нескольким вампирам, но что взамен пообещал ей Марсель, было неизвестно. Сам вампир вознамерился свергнуть Майклсонов и вернуть себе город. Все вышеизложенные события предвещали, что начало нового месяца станет весьма знаменательным.       Но были и непредвиденные обстоятельства, что внесли свои коррективы в жизнь Морены и её близких. Состояние ведьмы резко изменилось — тренировочные схватки участились, ребёнок становился всё более подвижным, живот сковывала тянущая боль. Наверное, только ленивый не указал на то, что это связано со стрессом, но лучше от этого Морене не становилось. От этого она переживала ещё больше и попала в капкан. Волновалась, нервничала и беспокоилась из-за собственных переживаний.       До полнолуния оставалась всего неделя. И чем ближе подходило время, тем хуже становилось Морене. В эту ночь она внезапно проснулась от спазмической боли в животе, это ощущение её испугало, она переживала о том, что уже начала рожать или прямо сейчас теряет ребёнка. Ночь показалась ещё более ужасной от того, что за окном поднялся сильный ветер. Никлаус проснулся вслед за ней и уже через пятнадцать минут они были в больнице. Оказалось, что это в самом деле были преждевременные роды, но их удалось остановить. Врачам вновь приходилось основываться лишь на её анализах, потому что ребёнок не желал показываться УЗИстам. Выслушав объяснения врача, Морена от удивления приподнялась на локтях и с недоверием взглянула на него.       — Тридцать вторая неделя? Вы уверены?       — Абсолютно. Ваши роды уже ближе, чем вы думаете. Мамочка, вам следует поберечься, не то ребёнок родится прежде назначенного срока.       Ведьма изумлённо осмотрела свой округлившийся живот, пытаясь сообразить, где она могла просчитаться на целый месяц. По её расчётам она была на двадцать шестой неделе, шестом месяце беременности, но тридцать вторая неделя — это конец седьмого месяца… Морена искренне не понимала, как это возможно. Даже если она ошиблась в своих подсчётах, то выходит, что и прошлый тест на гормоны был не верным, ведь в августе он показал ей, что она на двадцатых неделях, а теперь по прошествии шести с половиной недель новый тест определил, что её срок составлял тридцать две недели. Тридцать два за минусом двадцати составляет двенадцать. У Морены никогда не было трудностей в математике, но сейчас она не могла понять, как за шесть с половиной недель прошло двенадцать. Почти вдвое больше. Невозможно. Но всё же реально. И действительно происходило с ней.       Ведьма пожалела, что занимала своё свободное время изучением Чистилища вместо того, чтобы хоть немного разузнать о том, что из себя представляет сверхъестественная беременность. Хотя, с другой стороны, к каким источникам ей обращаться? К древним мифам? Так у языческих богов всё было ещё более мудрёным — то от умывания дети рождались, то от сморкания или метаний молний, да морской пены, коснувшейся берег. Не самый лучший и надёжный источник. Казалось бы, на то они и мифы, но в каждом мифе доля правды. Доли Морене было мало, ей нужны были более полные и достоверные сведения о том, что происходит с ней и её ребёнком. Подчерпнуть информацию было неоткуда, кроме того, у неё было полно других забот, ведь времени оставалось всё меньше, а дел было невпроворот. И до кучи для причин её нервозности остро встал вопрос о том, чтобы быть госпитализированной в больницу для сохранения беременности.       Морена воспротивилась этому, потому что не могла позволить себе оставить Майклсонов в столь беспокойное время. Но и Никлаус и Элайджа в один голос твердили, что ей необходимо остаться в больнице. Ведьма злилась и спорила, но в конце концов была вынуждена согласиться остаться под присмотром врачей.       — Ровно до полнолуния, — отчеканила ведьма.       — Ровно столько, сколько потребуется, чтобы сохранить беременность, — грубо возразил Никлаус.       — Да, и этот срок ровно до полнолуния.       — Ты не простишь себе, если с ребёнком что-то случится! — вспыхнул Майклсон.       — Ровно так же, как не прощу себе если что-то случится с вами! — рявкнула ведьма.       — Мы столетиями выживали в бойнях и войнах, нам не составит труда пережить ещё одну ночь.       — Или умереть в одну из них, — хмуро исправила Морена.       — Морена, Никлаус прав. Ты сделала достаточно, чтобы обезопасить нас. Благодаря тебе у нас есть преимущество перед врагами. Позволь нам побеспокоиться о тебе. Пришла пора подумать о себе.       Ведьма обвила руками живот и почувствовала ладонями напористые толчки волчонка. В её жизни и раньше бывали тяжелейшие моральные дилеммы и вновь она столкнулась с одной из них. Морена сникла, и сама от себя того не ожидая, заплакала от переживаний. Майклсоны принялись её успокаивать, убеждая её в том, что с ними всё будет хорошо. Ей пришлось им поверить. Либо так, либо рискнуть собой, а вместе с тем и жизнью ребёнка. Морена прежде не боялась никаких рисков, её даже собственная смерть не пугала, но волчонок… это слишком большая ставка, которую она не готова разыграть.

***

      В последнее время погода в Новом Орлеане становилась непредсказуемой, часто случались внезапные и сильные порывы ветра. В день полнолуния в прогнозе случилась разительная перемена, так что, даже у тех, кто был далёк от делёжки города между вампирами, ведьмами, оборотнями и людьми появлялось подозрение, что что-то надвигается.       Морена потеряла сон, ведьма не могла найти себе место от переживаний. Она предполагала, что изменения в погоде вызваны её состоянием, но обстановка на улице волновала её в последнюю очередь. Куда больше её заботили дела Элайджи и Никлауса, ведь им выпала честь самостоятельно разбираться с недоброжелателями — Франческой, Женевьевой, Марселем и его армией вампиров.       Морена выяснила, что Франческа сговорилась с Оливером и организовала атаку на оборотней, позже она же попыталась их отравить, а вместе с ними и саму ведьму. Марсель планировал нападение на Майклсонов, намереваясь отвоевать город и сотрудничал в этом Женевьевой. Ведьма разработала план, чтобы наказать Франческу и её приближённых, а вместе с ними и Оливера, что предал их. Двое Майклсонов в паре с оборотнями и десятком вампиров против всех врагов, что выступят уже сегодня, а сама Морена вынуждена находиться в больнице и томиться от незнания и нервоза. И пока ведьма переживала о своих близких, с нею рядом были те, кто был крайне обеспокоен её состоянием.       — Нет, пожалуйста, я справлюсь, — сквозь слёзы запротестовала Морена, выслушав о необходимости успокоительного.       — Никаких «но», мамочка, вам нужно немедленно упокоиться и поспать, — упорно настаивал доктор. Ведьма неохотно разжала руку, позволяя ему ввести лекарство. Доктор ей нравился и его настоятельная забота тоже, но Морене было невыносимо от осознания, что пока Майклсоны будут бороться с врагами, она будет спать и ничем не сможет помочь.       Ведьма с большой неохотой и не по своему желанию отпускала тревогу и волнение, пока наконец они не стали настолько невыразительными, что Морена неволей заснула, погружаясь в глубокий сон. Когда волнения снова стали к ней возвращаться, ведьма была уверена, что прошло всего несколько минут. И она пришла в ужас, когда поняла, что сон её стал вечным и пробудиться от него она уже не сможет.       Морена безошибочно определила, в каком месте она оказалась, ведь она уже бывала тут раньше. Неведомо как её занесло в загробный мир. Она вспомнила последнее, что с ней случилось, как доктор вколол ей успокоительное и разозлилась на него, предполагая, что он причастен к этому. Ведьма проверила врача, но этого оказалось недостаточно, потому что, когда её доверие к нему возросло, он её убил.       Сквозь жуткую злобу прорвалась лавина переживаний. Время ограниченно. Пока она здесь, в организме остановились все процессы и это способно навредить волчонку. Морена сорвалась с места. Ей необходимо вернуться. Она не может так легко расстаться с жизнью из-за чьих-то козней. Благодаря своему опыту ведьма знала, как быть. Оставалось только добраться до магического места, и она вернётся к жизни.       Ведьма использовала всю силу своих ног и мчалась на всех порах прямиком к городскому кладбищу. В большинстве своём кладбища означают конец жизни, но только не для ведьм, они же часто используют их как место своей силы, единения с предками, местом перерождения и возрождения. Вот такая злая ирония. Оценить её по достоинству Морена не могла и не хотела, у неё была совсем другая цель.       Но и здесь нашлись те, с кем цели её не совпадали. Ведьма не сразу осознала, как свалилась на землю. Быстро оглянувшись по сторонам, она восстановила цепочку событий. В спину её прилетел осколок древесины и пробил кожу острым концом, но насквозь не прошёл и до сердца не достал. Метнул его никто иной, как Майкл, который теперь глядел на ведьму с презрением и некоторым сожалением. Скорее всего, из-за того, что дерево не пробило ей грудь. Морена с ненавистью взглянула на него, а резво поднялась на ноги, вместе с тем доставая из-за спины оружие.       Ведьма осознала, что она может умереть и ей ни в коем случае нельзя этого допустить. Особенно здесь. С «первым уровнем» загробных миров она была хорошо знакома, но о том, что происходило с теми, кто умирал в них она знала чертовски мало. Морена предполагала, что окажется в ином загробном мире и вернуться к жизни будет в сотню раз сложнее. Если вообще возможно.       — Кто научил вас бить в спину — покойная мать или трусость?       — Мои жизненный приоритет. В борьбе с монстрами любые средства хороши, — с ехидной улыбкой отозвался Майкл. Используя преимущества вампирской скорости, он двинулся в её сторону. Морена в ответ использовала свои ведьмовские преимущества.       В загробных мирах магия работала иначе, но всё же работала. И Морена знала, как, ведь у неё было достаточно для этого практики. Она не станет лёгкой добычей ни в жизни, ни после смерти. Никогда. Она должна вернуться, чтобы с волчонком всё было в порядке и готова была для этого уничтожить и своего отца, если он вдруг решит объявиться и помешать ей возродиться.       — Если уж речь зашла о нечестных способах борьбы, вы выбрали верного соперника, — с ухмылкой отозвалась Морена, отбросив Майкла в сторону. Вампир отлетел в стену, но тут же поднялся на ноги. — Ник убил вас, с этим фактом нужно смириться.       — Как же. Я смирюсь с тем, что этот выродок отправил меня на тот свет, когда заберу тебя с собой, — с хищным оскалом проговорил он, вновь предпринимая попытку подобраться к ведьме. В этот раз Морена впечатала его в стену и удерживала в одном положении, подбираясь ближе к нему.       — Неверность жены пошатнула твоё мужество, как жаль, что от него у тебя одно название, — с притворным сожалением проговорила Морена. — Я думала, что Эстер страдает слабоумием, раз решила родить от тебя детей, выходит, что вы идеально сошлись в недостатках разума. Ник не виноват в неверности Эстер. Дети у вас вышли хорошие, но будем честны, на месте Эстер я с большей охотой предпочла Анселя и обзавелась потомством с ним. — Имя отца Никлауса подействовало на Майкла как на быка красная тряпка. Вены на его шее напряглись, кулаки плотно сжались, а лицо перекосило от злобы.       — Разве твоя кровь была недостаточно грязная, что ты решила её испортить кровью Клауса? — Майкл рассмеялся ей прямо в лицо. Храбрился или и в самом деле был слабоумным, оставалось загадкой.       — «Недостаточно» — это двигатель моей жизни. Мне мало того, что собственный отец мёртв, я хочу избавиться от ещё одного горе-папаши, — съязвила в ответ ведьма.       — Тогда тебе следует избавиться от Клауса. Бессмертный паразит воображает себя отцом, — с презрением продолжал он. Морена посерьёзнела и не нашла в себе сил даже на наигранную веселость.       — То, что ты знаешь, как зачать, не позволяет судить об отцовстве. Ник будет хорошим отцом…       — Нет спасения тому зверю, что ты вынашиваешь. Клаус уничтожит его так или иначе. Лучше пусть умрёт сейчас. И ты вместе с ним, — ледяным тонок заключил он, стараясь вырваться из захвата, но попытки его не увенчались успехом.       — Мой ребёнок не зверь, а вот я да. Это будет моим первым подарком для волчонка, он никогда не узнает о тебе. — Вместе с тем она сжала в руке деревянный обломок и со всего маху вонзила его в грудь Майкла. Ведьма была более удачливой, потому что знала наверняка, что он вошёл прямо в сердце. Вампир сжал зубы и зажмурился от боли.       Этого Морене было мало. Если Майкл не способен спокойно существовать в загробном мире, так пусть отправится туда, откуда ему уже никогда не выбраться. Ведьма потянула своеобразный кол на себя, проговаривая заклинание, чтобы вместе с ним вынуть сердце из его груди. Это сработает наверняка, ведь Майкл не входит в число тех, кто способен без всяких проблем жить без сердца.       Но внезапно ведьма ощутила давление в области грудной клетки и вынужденно вдохнула через рот, вместе с тем ощущая, что рука её опустела. Морена сжала кулак в надежде покрепче схватиться за дерево, но почувствовала только собственные пальцы.       А затем осознала, что и Майкла нет перед нею. Ведьма повернула голову в сторону и заметила рядом с собой Женевьеву и трёх других девочек Жатвы. Это понравилось ей так же, как и прежняя встреча с Майклом. Ведьма попыталась резко встать, чтобы отстраниться от ведьмы, но её прижали на лопатки, мешая это сделать.       — Отпусти меня! — потребовала она.       — Успокойся, Морена, — настойчиво попросила Женевьева.       — Успокоюсь, когда вас рядом не будет, — сердито отозвалась ведьма, вновь пытаясь встать и сбросить с себя чужие руки. — Зачем вы меня удерживаете? — Женевьева отвела взгляд. На короткое мгновение повисло молчание, но затем его прервала Моника.       — Предки требуют жертву в обмен на силу. Твой ребенок прекрасно подойдёт. Когда он родится мы принесём его в жертву нашим предкам.       — Ты маленькая психованная стерва, — гневно вспыхнула Морена. — Вы не тронете моего ребёнка. Я не позволю! — по телу ведьмы прошлась электрическая волна, она избавилась от рук, отбрасывая от себя ведьм. А затем наконец поднялась, чтобы выступить против них лицом к лицу. Морена услышала металлический лязг и только потом увидела, что этот звук вызвали массивные наручники на её руках.       Это её изумило. Никогда прежде будучи скованной железом, она не могла использовать даже простые заклинания, но теперь у неё получилось. Морена с яростью оглядела ведьм, что поднимались на ноги и с ужасом смотрели на неё. Они явно не рассчитывали, что она сможет дать отпор и боялись этого, но именно сейчас Морена почувствовала в себе столько силы, словно она сама стала магическим местом. Она была в точности, как Кроули, когда у него в руках оказалось оружие Бога. Морена ощущала силу каждой клеточкой тела, она знала, что способна на всё. Ведьма что было мочи дёрнула руками в стороны и с характерным скрежетом разорвала кольца цепи, предоставляя рукам больше свободы. Морена вскинула ладони перед собой, намереваясь раз и навсегда разобраться с шабашем наглых ведьм. В церкви полыхнул огонь. По лицам ведьм она догадалась, что они моментально пожалели о том, что похитили её. Но у самой Морены не было к ним ни капли жалости и никаких сомнений. Кто-то из них вскрикнул от испуга, но из-за разгорающегося пламени не было видно, кто именно. Впрочем, Морену это мало интересовало, потому что она хотела, чтобы они все кричали хором.       Морена нахмурилась, почувствовав резкую боль внизу живота. Это было похоже на тренировочные схватки, но гораздо сильнее и больнее. Ведьма хотела продолжить распространять огонь, но боль нарастала и лишала её возможности контролировать пламя. С той же внезапностью, что возник огонь, он потух. Морена согнулась, не в силах стойко вынести интенсивность этого ощущения.       Синоптики схватились за головы, теряясь в догадках о том, откуда было взяться торнадо в Новом Орлеане. Погода была переменчива, но предпосылок к столь смертоносному природному явлению не было. Они и не догадывались, что столь разительная перемена была вызвана ведьмой. Ведьмой, у которой внезапно начались схватки.       Морена не помнила, когда последний раз теряла над собой контроль, но точно знала, что в таком бесконтрольном состоянии она ещё не была. Ведьмы скрутили её под руки и вновь уложили на стол, она едва сопротивлялась им, стараясь справиться со схватками. Она не должна сейчас рожать. Ещё рано, срок не подошёл. Но волчонку, что появлялся на свет с адской для неё болью, так не казалось.       В перерывах между схватками, Морена вновь старалась избавиться от рук ведьм, она использовать заклинания и чувствовала, что у неё выходит колдовать, только магия стала абсолютно неконтролируемой. Заклинания летели во все стороны, громя стены и внутреннее убранство, но ни разу не попали по тем, на кого их нацеливала Морена. Довольно скоро из головы ведьмы вылетели все заклинания. От мучений по щекам её невольно потекли слёзы. Она хотела быть сильной, противостоять им, но вся храбрость и намерения терялись в пучине страданий. Морена уже не могла сдерживать вскрикиваний при новых схватках. Прежнего ощущения силы не было, теперь её тело оказалось беспомощно против того, что его разрывали изнутри. Во всяком случае, именно так это ощущалось.       Боль была просто неистовой и только усиливалась, распространяясь по всему телу. Морена не верила, что справится, потому что её болевой порог уже давным-давно был пересечён. В сознании её не оставалось ничего, кроме скромного желания пережить это событие.       Морена терялась в агонии и почти не осознавала ничего вокруг. Она не знала, что со стороны выглядит столь же пугающее, насколько себя ощущает. Ведьмы с ужасом подмечали то, как она изменялась и вновь жалели о том, что ввязались в это, но отступать уже было поздно. Женевьева прежде принимала роды и у ведьм в том числе, но таких рожениц она никогда не видела. Морена невольно частично трансформировалась — выпускала когти, хватаясь за всё, что было рядом, так что ведьмам приходилось уворачиваться, потому что на каменном алтаре оставались глубокие следы от её когтей или радужка глаз её подсвечивалась то неоново-жёлтым, фуксией или изумрудно-зелёным, либо изо рта выпирали волчьи клыки и тогда вместо крика, ведьма отрывисто и грозно рычала. Но из всего вышеперечисленного самым любопытным было то, что сама Морена светилась. Все вены на её теле короткими вспышками подсвечивались, будто в них разливалось само солнце вперемешку с жидким золотом. И свечение становилось всё ярче и отчётливее.       Двери церкви грубо распахнулись, за ними был Никлаус и выражение его лица указывало на то, что он был здесь для расправы над ведьмами. Его не испугала непогода, потому что в этот день Майклсон намерился убивать и ничто его не остановит. С приставленным охранником он расправился в одно мгновение, снося ему голову голыми руками. За вспышками боли Морене казалось, что он ей только привиделся, она хотела позвать его, но с губ её не слетело ничего внятного.       Ведьмы объединились, чтобы сдержать первородного и прижали его к стене, вынуждая беспомощно наблюдать за происходящим. Морена вновь зарычала от ошеломляющих ощущений. Никлаус остервенело наблюдал за ведьмами. С ненавистью впиваясь взглядом в Женевьву, что взяла нож со стола.       — Поверь, я не хочу этого делать. Обещаю я сделаю это быстро, — пробормотала она. — Ну что, начнём?       Морена услышала её голос сквозь боль и едва болезненные ощущения ослабли, ведьма потребовала от себя всей силы, на какую была способна, чтобы дать отпор. Она дёрнула руку на себя, но не успела ничего толком сделать, потому что её сковал новый приступ слепящей боли. На самом деле взмах её руки с выпущенными когтями пришёлся на девчонку, что держала руку и теперь на плече её красовались кровоточащие полосы. Это помогло от неё избавиться на пару минут, но были ещё трое ведьм. Рука Морены оставалась свободной, но она не смогла больше ею воспользоваться, потому что схватки стали особенно яростными.       Морена отдалённо слышала грубый голос Никлауса и требовательные выкрики Женевьевы, но слова, что они произносили ускользали от неё. Ведьма корчилась от потуг и хотела только одного — чтобы это поскорее закончилось. Она больше так не могла. Никакой выносливости не осталось. Ей хотелось сделать обычный вдох, чтобы от этого внутри неё лёгкие не горели. Чтобы сама она не чувствовала, будто горит заживо. Ведьма хотела, чтобы боль прошла. Если ей прямо сейчас дали на выбор — вернуть к жизни Кроули или прекратить её мучения, Морена выбрала второй вариант. Силы окончательно её покинули и сопротивляемость к боли тоже. После очередного приступа кошмарного истязания, главное желание Морены осуществилось, она почувствовала, что боль отступила и облегчённо выдохнула.       Сердце Никлауса замирало каждый раз, когда от Морены исходило свечение. Когда она вновь засветилась, ему показалось, что свет стал ярче, чем прежде. А затем Морена перестала кричать и тело её вернулось в прежнее состояние. Никлаус увидел ребёнка на руках у Женевьевы. Он проследил за тем, как обрезают пуповину и внутри него разыгралась настоящая буря из эмоций — восторг, изумление, испуг, ярость и ненависть. Все полярные чувства свалились на него разом.       — У тебя прекрасная дочь, — объявила Женевьева, всматриваясь в ребёнка. — Мы начнём жертвоприношение, как только луна покинет утреннее небо, — как бы невзначай поделилась она.       — Нет! — тут же возразил Никлаус.       — Она умерла, — небрежно вставила Моник.       Никлаус растерянно взглянул на Морену, что застыла в одном положении. Он отказывался в это верить. Она не умерла. Этого не могло случиться с ней.       — Тем лучше, — столь же небрежно добавила Женевьева.       Ведьмы, не сговариваясь направились к выходу вместе с его ребёнком. Никлаус, не находя нужных слов, испустил крик вперемешку с рёвом. Не оборачиваясь к нему, Моник одним движение руки свернула ему шею, заставляя забыться и замолчать. Прошло ещё несколько часов прежде, чем покой церкви был нарушен. Элайджа наконец смог вырваться из той бойни, что случилась у них дома прежней ночью. Он с трудом осознавал себя, борясь с симптомами отравления ядом оборотней. Застав Никлауса, на коленях которого лежало безвольное тело ведьмы, внутри него что-то оборвалось.       — Нет, — неволей вырвалось у него. Элайджа подошёл к брату ближе и с напряжением рассмотрел безмятежное лицо Морены. А затем взглянул на брата, на его лице были влажные дорожки от слёз.       — Её сердце не бьётся. — с трудом выговорил он, запрокидывая голову к потолку. Элайджа сник. После продолжительного и тяжелого молчания Элайджа наконец решился заговорить.       — Они забрали ребёнка, нам надо его спасти.       Никлаус хмуро взглянул на него, но не стал ничего говорить, потому что где-то в отдалённом углу его сознания понимал, что брат прав. Им нужно спасти ребёнка. Нужно, но Никлаус не находит в себе сил пошевелиться из-за тисков боли утраты.       — Нет. Нет. Нет, — забормотала Хейли, вбегая в церковь. Она в ошеломлении глядела на тело Морены. Волчица села рядом и протянула к ней руки, словно только так могла поверить в то, что видит. По щекам её стекли слёзы. — Ребёнок так хочет оказаться у неё на руках… Это так ужасно.       Майклсоны с интересом взглянули на неё. Именно Хейли однажды нашла Морену, когда ведьмы заперли её на плантации и подожгли дом. Их связь с ребёнком была для них как раз кстати, чтобы отправиться на его поиски. И пренебрегать этой возможностью они не стали.       Как и любезно сообщила им Женевьевы, ведьмы были на кладбище. Майксоны и Хейли застали их переодетыми в белое, на алтаре из камня теперь была соломенная корзина с новорождённым ребёнком. Ведьмы бормотали заклинание, а Женевьева уже заносила нож над младенцем. Их было трое на трое, что означало, что силы равны. Никлаус первым затеял драку, швырнув глиняный горшок в самый центр. Он попал в Женевьеву и выбил её точно кеглю в боулинге. Ведьма уронила рож и свалилась на землю. Две другие девочки Жатвы схватились за руки и шагнули вперёд, пытаясь пришедших остановить. Всех троих отбросило назад.       — Вы глупцы. Идёте против нас на нашей же территории в час нашей силы. Против вас не трое. А все мы, — жеманно сообщила Моник.       Майлкосны и Хейли разбились, разбегаясь в противоположных направлениях, чтобы напасть с разных сторон и сбить с толку ведьм. Но как подметила Моник, предки были на их стороне и всячески пытались им помешать. Хейли схватилась за голову, из-за боли от непрекращающихся аневризм, Элайджу обездвижили, а Никлаус столкнулся с призраками тех, кого он убил. Оторвавшись от них, Майклсон обратился к своей импульсивности, предпринимая ещё одну попытку выручить ребёнка. Никлаус вырвал металлический прут из забора и швырнул его в сторону ведьм. Со стремительной скоростью он пробил грудь девочке Жатвы, пригвоздив её к стене. Их оставалось двое.       Моник в растерянности обернулась на подругу, а затем бросилась за упавшим ножом, чтобы завершить ритуал. Женевьева взялась сдерживать их троих. Никлаус сверлил Моник ненавистным взглядом надеясь, что в один момент он сможет им убивать и она умрёт, не навредив ребёнку. Моник взялась за рукоятку ножа обеими руками и уже занесла его над головой, чтобы воткнуть в крохотное тельце, как вдруг Женевьева вскрикнула и Никлаус почувствовал, что сдерживающие его чары ослабли. Майклсон дёрнулся в сторону Моник, но внезапно она пошатнулась, её тело покрылось множественными порезами, а из груди торчали лезвия сюрикена.       Никлаус обернулся назад и застал за своей спиной Марселя, который в упор смотрел на Моник. Майклсон без труда сложил эти два фактора и не сразу догадался, для чего Марсель поспособствовал спасению его ребёнка. Но когда он забрал его и исчез в неизвестном направлении, Никлаус понял, что вампир использует его в качестве рычага давления. И отправился за Мореной в церковь.       Майклсон возвратился домой с ведьмой на руках и застал там Марселя. Он сидел на земле с ребёнком на руках и с горечью осматривал последствия своего неверного выбора. В доме была настоящая катастрофа, потому что на заднем дворе остались тела всех тех, кто участвовал прежней ночью в бойне. Среди жертв в основном были вампиры, но и оборотней было достаточно.       — Я опоздал. Я неправильно рассчитал время, — с сожалением поделился Марсель.       — Похоже, волки вернулись и завершили начатое, — беззлобно поделился предположением Никлаус.       — Клаус, мне жаль… — с сожаление добавил вампир, взглянув на Морену.       Никлаус ничего ему на это не ответил. Он занёс тело ведьмы в дом и осторожно переложил её на стол. Майклсон вновь рассмотрел её, надеясь, что с минуты на минуту Морена откроет глаза и скажет что-то в духе: «этим чёртовым стервам так просто от меня не избавиться», но она по-прежнему не подавала ни единого признака жизни.       — Я этого так просто не оставлю, — с трудом выговорил Никлаус, погладив её по волосам. — Если ты не справишься сама, я верну тебя с того света. Я не позволю тебе оставить меня.       Подождав ещё немного, Майклсон вернулся к Марселю.       — Ты забрал мою дочь, чтобы я вылечил тебя и твоих друзей. Держи, — проговорил он, оголяя запястье и направляясь в сторону Марселя.       — Этот укус. Всё это. Это всё не просто так. Это последний аккорд в песне, которую я начал век назад, когда я привёл твоего отца в город. Прости меня за это, — раскаялся Марсель с глазами, полными слёз.       — Нет. Ты спас жизнь моей дочери, — уверенно возразил Никлаус, садясь напротив него и по-дружески уложив руку ему на плечо. — Марсель, за это ты заслужил жизнь. — рассудил гибрид, вновь протягивая ему запястье. Марсель впился зубами в предложенное ему лекарство. — Мы накажем тех, кто это сделал. Клянусь. — уверенно пообещал Майклсон. Они оба взглянули на ребёнка. — Позволишь? — с воодушевлением поинтересовался он.       Марсель передал крохотный свёрток в руки первородного. Никлаус со всей осторожностью, на которую был способен взял дочь на руки. После новости о смерти Морены его сердце разбилось, но теперь, когда он смотрел на свою дочь, оно начало трепетать. Никлаус ощутил в груди приятное тепло и некий восторг.       — Привет. Слышишь? — мягко поинтересовался он, любуясь крохой.       Марсель поднялся на ноги с улыбкой на лице. Никлаус сам от себя не ожидая, неволей улыбнулся ему в ответ, крепче прижимая к себе ребёнка.       В то же время Элайджа и Хейли пленили Женевьеву, чтобы допросить её. Они хотели выяснить мотивы, и ведьма рассказала о них в ходе короткого разговора. Ответом было ошеломляющее известие — убийство ребёнка было приказом предка. Этим предком стал никто иной, как Эстер.       — Даже собственная смерть не может остановить её от убийства плоти и крови, — рассерженно пробормотал Элайджа.       — Это не конец, — встревоженно поделилась Женевьева. — Ведьмы Нового Орлеана не успокоятся, пока не убьют его. Эстер не успокоится, пока не убьёт его. Так было решено — ребёнок будет погребён среди предков, она не выживет. Они забирают меня, я это чувствую. Я подвела их. — из глаз её потекла кровь, оставляя следы на щеках. — Прошу, поймите, я просто хотела жить. Передайте Клаусу, что мне жаль, — с трудом выговорила она.       Женевьева стала закашливаться, давясь собственной кровью. Элайджа и Хейли без тени жалости наблюдали за тем, как она умирает, пока наконец конвульсии ведьмы не прекратились, и она не повисла, как тряпичная кукла в цепях.       — Надеюсь больше никогда с ней не встретиться, — серьёзным тоном поделилась Хейли.       — Боюсь, что пока существуют ведьмовские потусторонние миры, мы ни в чём не можем быть уверены. Если слова Женевьевы правдивы, в чём я не сомневаюсь, нас ждёт встреча с Эстер, а она куда хуже всех прочих ведьм, — поделился Элайджа.       — А Морена? — нетерпеливо поинтересовалась Хейли. — Она ведь тоже ведьма, значит оказалась в здешнем потустороннем мире. Значит, она тоже может вернуться.       — Очень маловероятно, что предки ей помогут, но мы не оставим её на той стороне и сделаем всё возможное, чтобы её вернуть, — уверенно отозвался вампир.       — Элайджа, пожалуйста, позвольте ребёнку побыть у неё на руках, — с надеждой попросила волчица. Майклсон слабо кивнул, не столько из согласия, сколько из желания успокоить Хейли.       Во Французском квартале они разминулись. Элайджа направился домой, а Хейли пошла проведать оборотней. В прошлой ночи было столько ужасов и интриг, что не всем удалось её пережить. Каждый из тех, кто вступил в борьбу понёс существенные потери. Марсель лишился всех своих вампиров, те немногие, кто был на стороне Майклсонов были убиты все до единого. Оборотни, уверенные, что недавнее исчезновение Оливера связано с новыми кознями вампиров, пришли мстить за своих людей. И лишь немногие знали, что в качестве расплаты за предательство Оливера Морена отправила его в Чистилище, но на этот раз она не предоставила ему никакого оружия, не заботясь о его выживаемости.       Оборотням были обещаны лунные кольца и вместо Морены зачарованием камней пришлось заниматься Женевьеве. И тут не обошлось без очередного заговора. Франческа Корреа была выходцем из старого рода оборотней Геррера, она сговорилась с Женевьевой, чтобы лунные кольца достались ей. Но Франческа уже нажила себе немилость другой ведьмы и расплатилась за свои козни в момент получения лунных камней. Выяснив её грязные секреты, о том, что именно она была зачинщиком обоих атак на оборотней и подстрекателем убийства Кирана, Морена предугадала дальнейшее развитие событий и, хотя она находилась в это время в больнице, ведьма заведомо вмешалась в заклинание зачарования.       Одним из элементов заклинания была кровь и Морена знала, что она никогда не сулит ничего хорошего. Хитрым переплетением путей ведьма заполучила кровь Франчески и её братьев. И когда пришёл нужный час, Никлаус протянул Женевьеве пузырёк с помесью их крови. Об этом Франческе стало известно, когда она взяла в руку лунный камень. Вместо желанной силы, на неё обрушилась неистовая боль и непреодолимая слабость. Франческа и её братья были вынуждены испытывать на себе муки обращения оборотней клана полумесяца. За их страдания члены стаи полумесяца становились сильнее в борьбе против вампиров.       Уже по ходу бойни Франческа исчезла и наверняка будет сочинять новый план, чтобы избавиться от вынужденной слабости. А вместе с ней и ведьмы, что оправятся от ран и предпримут новую попытку уничтожить Майклсонов, но уже под предводительством Эстер. Самая тёмная ночь прошла, но свет нового дня был обманчив, потому что впереди их ждали новые сражения с прежними врагами. О всём вышеперечисленном Элайджа завёл разговор с братом.       — Могли бы догадаться, что мать приложила к этому свою руку. Такая мелочь, как собственная смерть не могла её остановить, а теперь у неё есть контроль над ведьмами, — с презрением подытожил Никлаус. — Они никогда не успокоятся.       — Нет, — напряжённо подтвердил Элайджа.       — Волки Франчески не отступят, Морена и ребёнок являются проблемой для её лидерства. Здесь не будет безопасно. Сколько бы ни было у нас врагов, самый опасный в этой комнате. Я принёс в этот мир оружие, что можно использовать против меня, — в голосе Никлауса сквозила обречённость.       — Значит, мы вооружимся. Брат, мы дрались с каждым противником в этом городе, и мы победили их. И мы снова победим их. И не важно, кто они, — бойко возразил Элайджа.       — Чтобы начать новое сражение, нам нужно весомое преимущество. А наше… Морена… Она … на той стороне…       — Она всегда твердила, что смерть — это не конец. Мы вернём её, — уверенно настаивал Элайджа.       Они принялись перебивать всевозможные варианты, которые могли им помочь возродить ведьму. В списке значились любые способы от того, чтобы вынудить ведьм это сделать, до того, что Элайджа припомнил енохианский символ, призывающий ангела. Как бы ни был противен им Бог, Майклсоны были готовы и на божественное вмешательство, если оно поможет Морене вернуться. Майклсоны не стали терять много времени за разговорами и приступили к действиям. Среди ведьм Нового Орлеана помощи было ждать не от кого, но были и другие ведьмы, что могли по собственной воле помочь Морене. Уже к полудню они договорились с ведьмами, чтобы те им помогли. Оставалось самое сложное — справиться с томительным ожиданием этой помощи.       Уже ближе к закату Майклсоны избавились от тел в доме. Для прежнего порядка оставалось слишком много кровавых пятен, но без груды мертвяков их задний двор выглядел уже куда лучше. Позаботившись о ребёнке, Майклсоны обессиленно устроились за столом. Взгляд Элайджи застыл в одной точке. Никлаус пытался заглушить крепким алкоголем невыносимость тяжелых чувств. Они оба смертельно устали, но сна не было ни в одном глазу.       Майклсоны услыхали тихий шелест ковра и это их встревожило. По ковру можно было пройтись только в комнате ребёнка. Первородные устремились туда и ужаснулись, обнаружив пустую колыбельку. Они переполошились и устремились прочь из дома на поиски ребёнка, чтобы успеть за вором по горячим следам. Едва они переступили порог дома, Никлаус схватил Элайджу за руку, вынуждая его остановиться. Новый звук доносился теперь из гостиной и Майклсоны отправились туда, чтобы выяснить, что стало его источником.       Первородные оцепенели от удивления. По телу Никлауса прошлась волна мурашек. Он ощутил, что мучительные тиски боли разжались и позволили ему дышать без боли.       — Я же просила позволить ребёнку почувствовать её! — хмуро отчитала Хейли.       Морена наконец оторвала взгляд от дочери и подняла голову к вошедшим. Она была поражена, а взглянув на Никлауса неуверенно улыбнулась.       — Она такая чудесная, — прошептала ведьма.       Никлаус ожил и двинулся в её сторону. Не зря он отказывался верить, что может потерять её навсегда. От облегчения и радости гибрид сжал Морену в долгих объятиях, не желая расставаться с ней и отпускать от себя. Но в конечном итоге им всё же пришлось отстраниться друг от друга, потому что им пришлось вернуться к разговору о будущих угрозах и безопасности их семьи.       — Мы сделаем из этого дома крепость, — настаивал Элайджа.       — Я не стану узницей в собственном доме, — воспротивилась ведьма.       — Тогда мы уедем все вместе, — нашёлся Элайджа.       — Куда бы мы ни ехали, как далеко не бежали. Те, кто жаждет силы и отмщения будет охотиться на неё. Она унаследовала всех наших врагов и ей нет защиты, — сурово указал Никлаус.       — Останемся или уедем, мы обречены, — неохотно признал Элайджа. Морена горько усмехнулась.       — Сдаётся мне, что в том, чтобы быть обречённым с самого рождения, есть свои преимущества. Борьба с обречённостью — мой способ выживания. Я просто не умею жить иначе.       — Никто и не собирается сдаваться, — беззлобно указал Элайджа.       — Разве? Значит ваши траурные лица сбили меня с толка. — Никлаус ухмыльнулся. Оптимизм её выручал и помогал им всем. От этого хоть немного, но всё же становилось легче. — Я хочу безопасности для ребёнка и нас всех, если для этого придётся убить пару-тройку сотен тех, кто замышляет против нас, я в деле.       — Женевьева сказала пока ребёнок жив, на неё будут охотиться. Ты станешь главной целью для тех, кто попытается ей навредить, — хмуро рассудил Элайджа.       — Элайджа, для всех остальных я умерла. Этот факт можно разыграть против них и использовать в качестве элемента неожиданности. — Никлаус внимательно взглянул на ведьму. В её словах был смысл, и он тоже увидел в этом новую возможность.       — Некоторые уверены, что наша дочь тоже мертва. Что, если никто не будет знать, что вы обе живы? — с воодушевлением предложил он.       — Что ты задумал сделать, брат? — осведомился Элайджа. Морена с любопытством глядела на Никлауса.       — Всё, что угодно, чтобы спасти нашу семью, — уверенно отозвался гибрид.       Он поделился планом, который созрел у него в голове. Согласно ему, Морена и ребёнок должны были уехать, а Майклсоны тем временем станут убеждать всех остальных в их смерти. Они подстроят похороны, станут нести траур и вместе с тем разбираться с противниками. Морена хотела воспротивиться отъезду, но в ходе обсуждения поняла, что этот вариант лучше того, который придумала она сама.       Никлаус попросил Марселя о помощи. Вампир подыскал подходящие тела, которые сыграют роль Морены и ребёнка. Они договорили, что Никлаус ему сотрёт воспоминания в обмен на несколько бутылок его крови. Немного поколдовав над телами, Морена довела их до абсолютного сходства. И больше не смогла на них смотреть. До того реальными они стали.       — Ведьмы купятся на это. Надо лишь сделать всё правильно, — убеждённо проговорил Никлаус. — Они все будут следить. До единого. Если пойдём все разом, это привлечёт внимание. Элайджа поедет один. Поскорбим на публике, пока тебя не будет.       — В каком мире она будет цела без нас? Кто может защитить её лучше, чем мы? — напряжённо уточнил Элайджа.       — Есть один человек, — с лукавой улыбкой отозвался Никлаус. Элайджа тяжело выдохнул.       — Тогда осталось проститься, — подсказал он.       Вампир отправился упаковывать вещи, что собрала ведьма. Морена с малышкой на руках с тоской взглянула на Никлауса. Гибрид обнял её за талию и поцеловал в щёку. Майклсон с улыбкой посмотрел на дочь и позволил её крохотной ручке обвить его палец.       — Этот город желает тебе смерти, но я верну тебе дом. И каждый, кто желал тебе смерти пожалеет об этом. В твоих венах течёт моя кровь. Ты ко мне вернёшься, — мягко проговорил он. — Морена, ты обещана мне самой судьбой, наша встреча была неизбежна. И вынужденная разлука будет недолгой. Я не откажусь от своего подарка судьбы, — Никлаус пригладил её по щеке, и они обменялись коротким поцелуем.       — Я люблю тебя, — прошептала ведьма ему в губы.       — А я люблю тебя, — отозвался Никлаус, а затем его лицо посерьёзнело, и он заглянул ведьме в глаза. — Но прежде, чем вы уедете я хочу дать имя своей дочери. Как насчёт «Хоуп»? — с любопытством уточнил он. Морена неволей поморщила нос.       — Стася нам этого не простит, — со смешком напомнила она. Никлаус ухмыльнулся и вновь задумался. Гибрид вновь взглянул на ведьму и в глазах его блеснул озорной блеск.       — Вита. Мы назовём её Вита, — огласил он. По рукам Морены прошла волна мурашек. Это имя ей понравилось до того, что она с благоговением взглянула на Никлауса, восторгаясь его сообразительности.       Элайджа напомнил, что им пора и том им пришлось расстаться. Под покровом ночи и маскирующим заклятием ведьма с малышкой на руках в компании первородного выехали за город. Пока наконец не остановились в назначенном для встречи месте. Для Элайджи и Морены оставалось загадкой, к кому обратился Никлаус, чтобы спрятаться, но благо долго гадать им над этим не пришлось, потому что уже через пару минут к ним подъехал чёрный легковой автомобиль.       Элайджа заслонил глаза от яркого света фар. Морена нетерпеливо вглядывалась в темноту, желая рассмотреть, кто находится за рулём. А когда увидела водителя, от радости выскочила из автомобиля. Чёрная легковушка остановилась и из неё почти одновременно выбрались Алек и Ребекка.       — Здравствуй, сестра, — восторженно проговорил Элайджа. — Александр, — вампир кивнул головой в знак приветствия.       Морена не была столь сдержана в своих чувствах. Передав малышку в руки первородного, ведьма крепко сжала в объятиях их обоих. Прибывшие смущённо улыбались, не находя слов. А затем они втроём подошли ближе к Элайдже. Ребекка и Алек рассмотрели ребёнка на его руках.       — Она так похожа на тебя, — мягко поделилась Ребекка. — Видимо Бог всё-таки существует. — они обменялись с ведьмой весёлыми взглядами.       — Но и на Никлауса тоже, — поддержал Алек. — Похоже, что он вновь отлучался и оставил Землю без своего надзора. — Все они тихо посмеялись.       Морена забрала дочку из рук Элайджи.       — Никлаус мог доверить это только тебе. Береги их, — обратился к сестре первородный.       — Сберегу, — уверенно пообещала Ребекка.       — И себя тоже, сестра, — добавил Элайджа, обнимая её. — В это сложное время мы вынуждены расстаться, но наша семья воссоединиться, как и прежде. Мы вместе всегда и навечно и ничто не сможет этого изменить.       После прощания, они втроём поплелись к автомобилю. Элайджа провожал их взглядом до тех самых пор, пока машина наконец не скрылась из виду. После чего испытывая смешанные чувства, он сам сел в автомобиль и направился в противоположную сторону, обратно в Новый Орлеан.       — Как её зовут? — полюбопытствовала Ребекка, оборачиваясь на заднее сидение.       — Вита. — Ребекка улыбнулась в ответ и взяла ведьму за руку.       — Всё будет хорошо, — пообещала она.       — Ничего другого я и не жду, — на выходе отозвалась Морена, заставляя себя улыбнуться в ответ. Но затем она вспомнила кое о чём, и её улыбка стала настоящей. — Это и есть твоё загадочное «даже лучше, чем я могла представить»? — Ребекка смущённо улыбнулась и коротки кивнула в ответ. — Расскажите, как это произошло. Мне жизненно необходимо что-то хорошее, иначе от тоски я с ума сойду, — взмолилась ведьма.       Ребекка и Алек переглянулись, обмениваясь улыбками, а затем наконец гнетущую тишину в машине нарушил их воодушевлённый разговор. И хотя голова ведьмы занялась обрабатыванием новой информации, что в неё поступала, на душе её скребли кошки. Морена то и дело всматривалась в окно, сама не понимая, что она надеется в нём отыскать, ведь часть её сердца осталась в Новом Орлеане, вместе с Никлаусом. Но другая покоилась у неё на руках и тихо посапывала в сладком сне. Морена заснула по пути с надеждой на то, что разлука их будет не долгой, как и обещал ей того Никлаус.