Гордыня Российской Империи

Миша вёл Александра в свои покои. И вот, они доходят до той самой заветной комнаты. Воплощения входят, и блондин закрывает за ними дверь, чтобы их наверняка не побеспокоили или поставили в неловкое положение. После чего они избавляются от лишней одежды. Михаил подходит к Романову и шепчет что-то про любовь, аккуратно беря за талию. После их губы вновь сливаются в страстном поцелуе. —Александр, позволите ли Вы?-.. —Позволю) —Прикрывает глаза шатен, а его губы расплываются в тёплой улыбке. Московский укладывает того на кровать, сам же приближается к шее, начиная оставлять засосы и в некоторых местах покусывать, эти отметины алели и походили на прекрасные бутоны роз. На что Саша тихо постанывал. Стоны эти Михаил будет помнить и по сей день, эти сладкие, тихие стоны. —Ваши стоны заставляют моё сердце биться чаще) —шепчет он, наклонившись к уху того. После вновь продолжает оставлять засосы и покусывать ученика в районе спины, груди и плеч. Специально чтоб тот в дальнейшем мог закрыть их одеждой. Спустя какое-то время отстраняется и смотрит на свою работу, удовлетворенно хмыкая, и вновь притягивая Романова к себе за талию, втягивает в поцелуи вновь и вновь, пока губы их не устают целоваться. Но вот вскоре оба понимают, что хочется им чего то большего... И вот, Московский стягивает последние мешающие атрибуты одежды. Обнажённый Питер очень гармонично смотрелся на тех белых простынях, и это заставляло бывшую столицу покрываться румянцем всё сильней. Но и от голого учителя Гордыня Российской Империи покрывается ярко красным румянцем. —Вы выглядите бесподобно) — говорит Московский, и это заставляет Сашу лишь хихикнуть с улыбкой. Блондин укладывает ноги шатена себе на плечи. —Удобно ли ненаглядной столице, и готовы ли, Вы, начать процесс? —Задаёт вопрос первопрестольная. —Для, Вас, я готов на всё) —Отвечает Александр. Московский вновь тепло улыбается, поднося два своих пальца ко рту столицы. —Вы знаете, что нужно делать? —Задаёт вопрос тот, на что получает озадаченные мотки головой. —Чтож.. —Михаил аккуратно кладёт два своих пальца Романову в рот, после чего вытаскивает и с помощью большого пальца растирает слюни по ним, тем самым смазывая. После чего аккуратно входит делая ими упражнение «ножницы», тем самым растягивая. Саша вновь выдаёт стон. После чего Миша входит тремя пальцами, закончив растяжку. Выйдя, он посмотрел на столицу. —Заря моя, как ты? —Задаёт вопрос он. —В порядке. —Отвечает юноша, на что Михаил целует того в губы, и отстранившись произнёс: —Я вхожу.. — И вот, первопрестольная и вправду принялся входить членом в Романова, аккуратно, медленно и постепенно, дабы тот привык к новым ощущениям. —Вы, в норме? —Да, в полной. —Отвечает шатен. Вскоре он входит полностью, делая постепенные движения и толчки. И эти действия приводят столицу к стонам. К таким сладким, долгожданным и частым. Блондин постепенно ускоряет темп, и стоны того учащаются. Всё быстрей и быстрей, и время от времени Михаил целует того в губы, пока воплощение Санкт-Петербурга постанывает в поцелуе. Темп всё сильней и быстрей учащается, а Романов вытащив из под головы подушку утыкается в неё, куда и стонет. Михаил тоже время от времени постанывал от удовлетворения и наслаждения. И вскоре, из уст его вылетает такая фраза: —Саша, Сашенька, я-.. —Не успеет он договорить как жгучая сперма наполняет столицу. Из Михаила выходит протяжный звук наслаждения, а вот из Питера громкий стон.. Блондин выходит из того, со словами: —Саша! Заря моя, всё в порядке? —Он приподнимает его за талию. —Всё болит.. И то место жжёт.. Ну, а так я в норме.. —Я рад, что это так.. —Шепчет он воплощению Петербурга, чмокая в нос. После чего одевается сам, и помогает одеться Романову. Ложась в кровать столица одаривает первопрестольную поцелуями, но и тот не остаётся в долгу, целуя Александра в губы и в лоб. —Доброй ночи, заря моя. —Доброй ночи, Мишенька.. —Отвечает Санкт-Петербург и приобняв Первопрестольную начинает засыпать, как собственно и Москва. Эта ночь, как в принципе и вечер запомнятся им надолго..