Маска

Тонкие косточки на запястье отчетливо прорисовываются под тяжестью заполненных пакетов. Приподнимаю полиэтиленовые емкость до уровня светлого крашеного стола и наконец-то ослабляю хватку запястий. Ненароком бросаю взор на мигающую время на микроволновой печи и выдыхаю. Присаживаюсь на табурет, облокачиваясь на левую руку. Пальцы сами надавливают на переносицу, и я вновь осознаю весь спектр эмоций от недостатка сна. — Ты только вернулась? — светловолосая девочка появляется в дверном проеме кухни и нехотя трет глаза. 07:03 Да. — Нет, — отрицательно покачиваю головой, всматриваясь в пакеты, заполненные продуктами, — встала пораньше, чтобы сходить в магазин и приготовить тебе завтрак. Курносая девчушка загадочно прищуривает глаза, словно считывая едва уловимую ложь, скатывающуюся с моих губ чаще, чем я желаю её озвучить. — Понятно. — словно убеждает себя в моей правдивости и заглядывает в покупки. — Он вчера снова пил. — Какой повод? — словно наотмашь. Произнесенные слова вновь выбивают из колеи. Кажется, что очевидное покрыто мраком и никогда не достигнет слуховых рецепторов. Ибо придется вновь включаться в действительность, вырывать из себя частичку живого и заставлять адекватно сосуществовать другого человека. А это невозможно, увы. — Поминал отсутствие мамы, — немного поджимает губу, и я замечаю, как она дрожит. — Дина, потерпи ещё несколько лет. Я начну зарабатывать, и ты перестанешь столько работать. Добрая улыбка взбирается на моё лицо, и я раскидываю руки в стороны, желая заполучить контакт с самым прекрасным кучерявым ребенком во вселеной. Девочка накидывается с объятьями, присаживаясь на мои колени. Неустанно прижимается, пальчиками сцепляя замок в районе моих лопаток. — Странно, почему у тебя красивые темные кудри, а я похожа на золотистый одуванчик… — заворожённо произносит Аля, пальчиком накручивая длинную прядь объемных, шоколадных волос. — Ты-самый красивый одуванчик во вселенной, не позволь обстоятельствам тебя задуть. Положительно кивает и улыбается. Мы—контраст. Её карие глаза напротив насыщенных голубых. Волосы цвета горького шоколада против золотистых прядей. Перекомбинация генов создала нечто новое и удивительное. — Тебе вновь звонил Николай… Не помню отчество. — немного грустно произносит Аля, расстроившись своеобразным провалом в памяти. — Сказал, что если ты ему не перезвонишь, то примой назначат никудышную корову с огромным размером ноги! Брови на моем лице искажаются, и я всматриваюсь в лицо родственницы. — Корову? — Ну ладно, это я придумала для красочности, но про размер пуант чистая правда! — капитулирует руками, вставая с моих коленей. Неустанно ковыряется в содержимом пакетов и радостно хлопает в ладоши, обнаружив любимый пудинг шоколадного вкуса. — И ты согласишься же? Да? Пожимаю плечами. — Я должна быть благодарна Цискаридзе за шанс, но семь лет в академии дались настолько не просто, что балет, кажется, оказался не смыслом жизни. Наоборот, потерей. Внимательно слушает и аккуратно сдирает защитную оболочку с десерта. — И нам нужны деньги, так? — Да, так. Твоя школа, кружки, одежда, инвентарь, продукты, таблетки для отца… Для этого нужен нескончаемый поток денег. Припоминаю крупный список необходимого и мысленно отсчитываю купюры на картах. Кажется, содержание семьи из трех человек ежемесячно обходится в сто тысяч. Коммунальные платежи, возможность «раздачи» неожиданно возникших долгов от приятных людей-собутыльников отца и бесконечные желания. Отложить, накопить, вложить в учёбу, танцы, снятие материала для соцсетей, аренда класса для постановок. И хоть обучение на хореографическом факультете искусств проходит на бюджетной основе, всё же сборов для университета хватает. И снова должна быть благодарна академии за единственную за все года квоту. — Ты скоро съедешь от нас? — пожимаю плечами, надеясь встретить двадцатилетие в одиночестве на окраине культурной столицы. — Прогоняешь? — смеюсь. Закрыть гельштальты, убедить отца не употреблять и доверить ему самое ценное в лице Али. Зеваю, немного ежась на крошечном стуле. Прикладываю указательные пальцы к векам, надеясь опрокинуть на себя поток холодной воды, вперемешку с молотым кофе. — Я сама приготовлю завтрак. У тебя учёба сегодня с двенадцати, поэтому иди спать… В недоумении расслабляю губы, надеясь высказать противоречие, но не успеваю за скоростным потоком юных двенадцатилетних мыслей. — В школу соберусь и не опоздаю. СМС пришлю, а как закончу позвоню. Усмехаюсь и положительно дергаю головой. Кажется, речь отчеканена настолько, что воспроизведется в любое время суток. — Уговорила. Уставше киваю и направляюсь в сторону мягчайшего диванного матраса. Хоть на мгновение ощутить легкость и расползавшееся по всему телу спокойствие.

***

Давний знакомый подхватывает за бедра, буквально заваливая стройное женское тело себе на плечо. Искренний смех будоражит аллею возле университета искусств. Мужская кость надавливает на межреберное пространство и дышать становится сложнее. Диафрагма прогибается под нервными импульсами смешинок. — О, прекрасная Дина, позвольте украсть вас из логова искусства и отвезти на самое лучшее свидание? Отрицательно покачиваю головой, всё ещё весело смеясь и мысленно отстраняясь от произнесённой цели противоположного пола. — Сорри, у неё другие планы. — третий голос разрядом прорезается в наш незамысловатый диалог. Аккуратно сползаю с мужского плеча, разрывая замок из сильных кистей. Ноги находят опору в асфальтированной поверхности, и я бросаю спокойный взгляд на вновь прибывшего. — Привет, — уверенно произношу я, обращаясь в сторону спортсмена, и последний показательно приподнимает ладонь в демонстрации приветствия. — Это кто? Всматриваюсь в темную окантовку глаз давнего знакомого, находясь на своеобразном распутье агрессии. Съязвить, заявить, что подобные вопросы неуместны и не заслуживают моего размышления. Но вместе с тем, прорисовывается огромная возможность потери последних остатков друзей. — Будущий чемпион её сердца. — саркастическое высказывание Пети смешит. — Парень, ты серьезно? — парирует Артур, и я показательно прикладываю ребро ладони к глазам. Толи солнце, толи светящийся эгоизм двух самовлюбленных павлинов. — Думаешь, оно у неё есть? — самодовольная ухмылка отражается на лице друга. — А если и есть, то оно занято, парень. Губы немного надувается, и из легких выбивается крупный объем воздуха. — Артур, я рассмотрю твое предложение, но позже. — любезно произношу я, формируя из густых волос высокий хвост. — А ты… Окидываю голубыми глазами белоснежную улыбку Пети в цвет такого же оттенка футболки и искренне смеюсь. Кажется, ирония происходящего медленно впиталась в поверхностный слой кожи. — Пойдем. Аккуратно вытягиваю смартфон из заднего кармана, несколько секунд всматриваясь в вновь прибывшее сообщение. Безопасность с техники снимается, и я вчитываюсь в написанный оппонентом текст.

Сегодня придется выйти на смену. В 22:00. Заплачу в два раза больше.

Мужской силуэт выравнивается с моим телом, вальяжно запихнув кисти в задние карманы джинс. Очередная саркастическая мысль щекочет его язык, так, что мимические мышцы на лице нервно подергиваются. — Ещё один ухажер? — смеется. — Мы договаривались… — улыбчиво протягиваю я, припоминая просьбу о глупых вопросах. — Да-да, помню. — капитулирует и лыбится самой широкой. — Где сегодня будет проходить наше занятие? Прогулочным шагом направлюсь вдоль крупной площади и ненароком смотрю на циферблат наручных часов. Через несколько мгновений улица Санкт-Петербурга осветится неоновым цветом и множество талантливых людей будут исполнять свое творчество прямо на оценку прохожих. — Мне нужно, чтобы ты почувствовал. — Что? Флюиды? Уже. — искренне смеется, и я наотмашь ударяю ладонью в его плечо. — Ладно, серьезно, понял, никаких шуток. Что я должен почувствовать? — Атмосферу. — уверенно. — Танец в исполнении разных людей проживается по-разному. И сегодня ты увидишь, как его ощущают танцоры на улице. Девушка немного прогибается в пояснице и извивается в подобии змеи. Ловко перекатывается, упираясь на плечо. Потягивается на асфальтированной поверхности, буквально проживая постановку с ледяной расслабленностью мышц лица. — Что видишь? Пожимает плечами, заинтересованно впитывая движения уличной танцовщицы. — Красива, но зажата. Киваю. — Верно. — безэмоционально произношу я, спокойно протягивая портфель молодому человеку. — Теперь так. На мгновение прикрываю глаза, стягивая резинку с волос. Своеобразное перерождение возрождается внизу плоского живота. Прогибаюсь, позволяя музыкальной композиции проникнуть в кровяное русло. Тепло разрывает капилляры, ребра выгибаются, следуя физическим законам. Густые ресницы пропускают тусклый солнечный свет, и тонкие женские руки искажаются в легких движениях, проводя дорожку от пространства за ушком до края светлого худи. Немного расставляю ноги, прогибаясь в пояснице и медленно завожу левую кисть за спину, проводя до икроножной мышцы. Не спеша приподнимаюсь, захватывая правое бедро и аккуратно выпрямляю конечность параллельно стройному телу. Тягуче наклоняюсь на левый бок, упираясь ладонью левой руки об асфальтированную поверхность. Шершавая кладка позволяет перекатиться в такт обрывающейся мелодии. Яркие аплодисменты прохожих будоражат барабанную перепонку. Благодарно киваю своеобразной напарнице и направлюсь в сторону «ученика». — Это было… Охуенно. — Надеюсь. — перенимаю аксессуар из рук Гуменника, всё ещё наслаждаясь его округлёнными глазами. — Но это же не балет… — недоумевает Петя, догоняя мою запыхавшуюся персону. Киваю в качестве подтверждения его утверждения, наслаждаясь яркой вспышкой удивления. — В этом и заключался смысл нашей сегодняшней встречи. Не нужно фокусироваться на чем-то одном, ты никогда не сможешь принадлежать одному руслу. — улыбаюсь. — Стоит выходить из колеи, дабы ощутить себя поистине живым и способным. — У тебя интересные мысли. — шепчет Петя, устремляя взор в невидимую точку впереди себя. — Ты же ушла из главной трупы? Останавливаюсь, припоминая крайний нелицеприятный диалог с руководством театра. Кажется, отсутствие меня на сцене с множеством софитов и отрицательные комментарии под всеми постами сыграли злую шутку. Истинные ценители искусства заметили моё отсутствие до моего окончательного решения. Кажется, публикация прощального поста затягивается. Мысль раздражает. Чего хочу я? Чего хочет, Дина Белинская? — Выбраться из колеи. — бурчу себе под нос, отвечая на мысленный вопрос. — Что? — молодой человек находится в недоумении происходящего, и я прикусываю эпителий нижний губы, желая сокрыть свою жизнь от окружающих. — Ты нервничаешь. Без сомнений положительно дергаю головой, припоминая скорое погружение в черную жижу, схожую с мазутом. А там снова отмываться. — Пойдем завтра в кино? — Завтра не понедельник. — отшучиваюсь, припоминая сформированный график работы во дворце. — Воскресенье. Ещё лучше, не кажется? — язвит, тщательно рассматривая женское лицо. Заправляю длинную прядь кучерявых волос за ушко, обнажая единственный прокол на хряще. — Ты же заметил, что у меня крупный список ухажеров. — язвлю, направляя диалог к его окончанию. — И для тебя там места нет, увы. Наигранно пожимаю плечами, чуть ускоряя шаг в сторону метрополитена. — Не переживай, я ловкий, втиснусь. — улыбка. На его лице прорисовываются милые ямочки, притягательно освещающие закатные солнечные лучи. — Передай тренерскому руководству, — припоминаю конверт с пригласительными, — в понедельник мы идем на постановку от талантливых балетмейстеров. Образ парадно-выходной. Кажется, двенадцать билетов не будет достаточно для приглашения всех подопечных, но сливок дворца спорта Тамары Москвиной—безусловно. — За тобой заехать? — Не стоит, встретимся уже там. Вновь бросаю взгляд на часы и судорожно выдыхаю. — Выбери три стиля, которые хотел бы рассмотреть. Нужно прощупать твои возможности. Задумчиво кивает и немного поддается вперед. Аккуратно приобнимает за талию и прижимает к себе. Желание оттолкнуть медленно дурманит мозг, но все же отвергается рецепторами. Расслабляюсь, ладонью соприкасаясь с мышцами спины молодого человека. Мышечный каркас прокатывается под рецепторами кожи, и я ощущаю теплую волну принятия происходящего. Работать легче, когда у вас достаточно близкий контакт. Возможно, стоит принять действительность и плыть по течению. — Тебе всё ещё пора? Положительно киваю, отлепляя свое тело от магнитных рук Гуменника. — Хорошего вечера, Петя. И тебе прекрасного отмывания собственных грехов, Дина.

***